— Я выполню свой долг, — сказал он.

— Долг! Если они предъявят обвинение Джиму Лейси, ты признаешь его виновным! И нечего Инес Стэплтон вмешиваться в это дело. Она в ярости, потому что ты за ней не бегаешь…

Он покачал головой:

— Она не такая, Сильвия.

— И ты думаешь, что она не будет с тобой бороться?

— Нет, будет, — сказал Селби. — Она сделает все, что сможет, чтобы освободить своих клиентов. Она предупредила меня об этом.

Сильвия начала было что-то говорить, но остановилась. Ее глаза сверкали. Помолчав, она сказала тихим, напряженным голосом:

— Дуг Селби, я от тебя устала. Если ты думаешь, что эта женщина… Ладно, не буду язвить… Но, Дуг, пожалуйста, не давай ей водить себя за нос.

— Не дам.

— Ты сделаешь какие-нибудь комментарии для прессы относительно заседания большого жюри?

— Когда они встречаются?

— Сегодня в два часа, как я поняла. Уордингтон высказал мнение, что в этом деле есть несколько аспектов, по которым надо провести отдельные расследования.

Селби мрачно кивнул:

— Он, вероятно, прав.

— Но, Дуг, — возразила она, — это все пустая политическая болтовня. Все, чего они хотят, это посадить тебя на скамью подсудимых.

Они считают это дело основательно запутанным, и, если люди увидят, как ты барахтаешься и не можешь выпутаться, это будет хорошим шансом для старой компании одержать верх на следующих выборах.

Селби медленно проговорил:

— Я не возражаю против того, чтобы большое жюри допросило свидетелей. Ситуация, по моему мнению, такова, что вердикт о привлечении к уголовной ответственности в настоящее время был бы преждевременным. Я скажу им это. Я также скажу им, что, если найду нужным, выскажусь за роспуск жюри.

— Но, Дуг, ты не должен делать этого, тем более когда Инес выступает адвокатом. Они поднимут крик. Они будут говорить, что ты это делаешь нарочно, потому что эта женщина… женщина… подруга…

Селби глубоко вздохнул, расправил плечи и улыбнулся:

— Мне абсолютно безразлично, что они будут говорить. Я намерен выполнять свой долг, прилагая все свое умение и способности. А сейчас я собираюсь пойти в парикмахерскую, чтобы меня побрили и сделали хороший горячий компресс.

XII

Селби сидел в парикмахерской, когда ему позвонил шериф Брендон. Парикмахер снял горячие салфетки с его лица, и Селби подошел к телефону.

— Привет, Рекс, — сказал он.

Брендон напомнил:

— Дуг, я думаю, пора отправляться. Тут кое-что выяснилось. Как насчет того, чтобы встретиться в гостинице «Мэдисон»?

Селби ответил:

— О'кей, сейчас приду. — Он повесил трубку и стащил со своей шеи простыню. — Дайте мне расческу и щетку, — сказал он парикмахеру, — я причешусь сам. Я должен идти.

Пока Селби причесывал свои волнистые волосы, застегивал воротник и поправлял галстук, парикмахер стоял над ним, распираемый любопытством.

— Должно быть, очень тяжело, — сказал он. — Не спишь целую ночь, а наутро тебя сразу вызывают…

Селби проигнорировал завуалированный вопрос, скрытый в этом замечании, и направился к двери, провожаемый глазами всех присутствующих.

Хотя до гостиницы «Мэдисон» было не более двух кварталов, ему пришлось добрый десяток раз остановиться, чтобы ответить на вопросы прохожих — людей, которые первыми будут критиковать окружного прокурора за то, что они отнимают у него время уличными дискуссиями только ради того, чтобы с видом оракулов передавать дальше сведения из первых рук.

Когда Селби вошел в гостиницу «Мэдисон», он увидел в холле небольшую группу, там были Билли Рэнсом — шеф полиции Лас-Алидаса, Рекс Брендон, человек, которого ему представили как Сэма Лайта, и еще один человек по имени Филипп Кроу.

Глаза Брендона были зловеще спокойными. Рэнсом казался возбужденным. Двое других были в смятении, неожиданно оказавшись вовлеченными в официальное обсуждение дела об убийстве.

— Ты знаешь, Дуг, что большое жюри собирается сегодня после полудня? — спросил шериф.

Селби кивнул.

— Как я понимаю, они хотят провести независимое расследование, — сказал Брендон.

Селби снова кивнул, взглядом предупреждая шерифа не говорить слишком много в присутствии свидетелей.

— Ну так вот, — сказал шериф, — это человек, который отвез пассажира из Лас-Алидаса в Санта-Барбару. А Кроу — летчик. Он вел самолет, который этот пассажир взял напрокат, чтобы долететь до Финикса. Лайт опознал Лейси. Описание Кроу показывает, что это один и тот же человек. Но когда мы приехали сюда, чтобы произвести опознание…

Шериф пожал плечами и погрузился в многозначительное молчание.

— Вы хотите сказать, что его здесь не оказалось? — спросил Селби.

— Уехал, — констатировал Брендон. — Они оставили записку администратору гостиницы с указанием вскрыть ее в пять часов пополудни. Когда я обнаружил, что их нет и они не вернулись после завтрака, у меня появились подозрения, и я велел администратору вскрыть конверт. В записке говорилось, что их вызвали по делу. Если они не вернутся к пяти часам, они просят упаковать и сохранить их чемоданы. В конверт была вложена двадцатидолларовая купюра.

— Минутку, — сказал Селби и быстро прошел в телефонную будку.

Он вызвал справочное и сказал:

— Некая мисс Инес Стэплтон открывает где-то здесь адвокатскую контору. У нее еще нет телефона?

— Есть. Номер шестьсот четыре.

— Пожалуйста, соедините меня с этим номером, и поскорее.

Это очень важно. Говорит Селби, окружной прокурор.

— Да, сэр, — сказала телефонистка, и вскоре Селби услышал, как звонит телефон в конторе Инес Стэплтон.

Он не рассчитывал ее застать и испытал чувство большого облегчения, когда услышал по телефону ее голос. Она сказала холодным тоном:

— Адвокат Стэплтон слушает.

— Инес, это Дуг Селби, — сказал он.

— О, привет, Дуг.

— Как я понимаю, твои клиенты собирались дать показания перед большим жюри.

Последовало молчание. Затем она сказала спокойным голосом:

— Ты послал им повестку, Дуг?

— Нет еще.

— Понятно, — сказала она.

Дуг почувствовал, что краснеет.

— Я сейчас в гостинице «Мэдисон», — сказал он. — Их здесь нет.

Наступило долгое молчание.

— Послушай, Инес, — сказал Селби гневно, — я понял, что эти люди собираются предстать перед большим жюри. Так как это сказала мне ты, я не считал необходимым сбиваться с ног, торопясь выслать им повестку.

— Я же сказала, чтобы ты послал им повестку, если они нужны тебе, Дуг.

— От тебя не очень-то много помощи, — огрызнулся Селби.

— А что ты хотел, чтобы я сделала, Дуг?

— Я хочу знать, можно ли их заполучить для допроса на большом жюри сегодня в два часа пополудни.

— Я, право, не уверена.

— В том смысле, что ты не знаешь?

— Я не могу сказать тебе, Дуг.

Селби объяснил:

— У меня здесь кое-какие свидетели. Я хочу, чтобы они взглянули на твоих клиентов и сказали, могут ли они их опознать.

— Ну, раз их здесь нет, ты не можешь этого сделать, Дуг.

Селби потерял терпение:

— Послушай, Инес, ты можешь увиливать и канителить сколько угодно, но это не теннис. Это дело об убийстве. Я признаю, что ты показала свои способности, но в законе есть многое, чего ты не знаешь. У молодых адвокатов обычно плохое представление о профессиональной этике.

Так вот, если это ты посоветовала этим людям скрыться, у тебя будут неприятности. Более того, если твои клиенты не предстанут перед большим жюри сегодня, будет беда. Ты ведь знаешь, что сделает большое жюри. Им предъявят обвинение в убийстве. Побег может рассматриваться как признание вины.

— Но от чего они бегут, Дуг? — спросила она спокойно. — Никто им не прислал повестки. Ты не предупредил их, когда собирается большое жюри. В Мэдисон-Сити они приехали добровольно. Если ты хотел их допросить, так они в ожидании допроса были в гостинице до половины одиннадцатого. Если ты хотел послать им повестку, ты мог это сделать. Я сказала тебе, где они. Мистер Лейси очень занятой человек. Вполне возможно, что его вызвали по делам…

Селби взорвался:

— Ладно, Инес. Ты показала свои когти. Теперь не кричи, если тебе сделают больно.

Он свирепо бросил трубку и вышел из холла.

Брендон, взглянув на его раскрасневшееся лицо, обратился к Рэнсому:

— Вы хорошо поработали, Рэнсом. Я прошу ваших свидетелей быть наготове, когда начнется заседание большого жюри. Может быть, к тому времени мы раздобудем этих людей для опознания. А если нет, у нас будут их фотографии.

Сказав это, Брендон взял Селби под руку и пошел к телефонной будке. Шеф полиции Лас-Алидаса остался в неведении: то ли обидеться на то, что его исключили из беседы и оставили пасти свидетелей, то ли гордиться полученным комплиментом.

— Поговорил с Инес, Дуг? — спросил Брендон непринужденным тоном.

— Да, — сказал Селби. — И по всему видно, что она ведет нечестную игру. Она воспользовалась моей оплошностью. Она говорила мне, что ее клиенты здесь, готовы дать показания и я могу вызвать их повесткой. Я спустился побриться, прежде чем приготовить повестки. А они удрали.

Брендон сказал успокаивающе:

— Они удрали еще до того, как ты пошел бриться, Дуг. Инес представляет своих клиентов. Она не должна их ни предавать, ни поддерживать. Думаю, что сначала Лейси собирался предстать перед большим жюри и дать показания. Но, когда Лайт опознал его и мы начали проверять аэропорты Санта-Барбары, он понял, что игра закончена. Ну ладно. Есть еще кое-что, о чем я не хотел распространяться в присутствии Рэнсома. Терри прошелся по тому «кадиллаку», как ты его просил.

Он обнаружил кое-какие отпечатки пальцев. Некоторые из них — те же, что он нашел в доме Берка, они совпали с обнаруженными на подлокотнике кресла в спальне Бенелла. Отпечатки, которые мы приписываем миссис Берк, были также найдены в доме Бенелла. Мы выяснили, что самолет Пола Куинна был сегодня утром в аэропорту Лас-Алидаса. Если он покинул Тусон примерно в десять часов, он должен был бы быть там…

Селби нетерпеливо прервал его:

— Верните Билли Рэнсома, Рекс. Пусть он позвонит в Лас-Алидас и пошлет офицера в аэропорт. Надо схватить Пола Куинна.

— Хочешь предъявить ему обвинение, Дуг? — спросил Брендон тревожно.

— Что угодно, лишь бы задержать его, — сказал Селби. — Оскорбление словом или действием, нанесение увечья или убийство первой степени — неважно что. Он — это их шанс удрать. Если мы сможем задержать его прежде, чем они доберутся до самолета…

Брендон сказал:

— Я понял, Дуг. Я займусь этим. — Он быстрыми шагами пересек холл, открыл наружную дверь и закричал: — Эй, Рэнсом… Билли… Эй! Вернитесь!

Селби вернулся в здание суда и вошел в свой кабинет. Подавленное состояние, в котором он пребывал час назад, уступило место холодной ярости. Он ходил взад-вперед по кабинету, перебирая в уме все подробности дела. Ах, если бы он только знал, кто был убит… У него был отличный набор косвенных улик против Лейси, или миссис Берк, или обоих; прекрасный мотив преступления, но мотив этот полностью основывался на допущении, что жертва — Джон Берк. И если Инес Стэплтон посеет такие сильные сомнения относительно личности жертвы, что присяжные, хотя и неохотно, но оправдают их, это будет страшным унижением… А действительно ли Джон Берк — жертва преступления? Если суд оправдает Лейси, его никогда больше нельзя будет привлечь к ответственности за то же самое преступление, даже если Селби раздобудет улики, которые с математической точностью докажут его вину, — и в хорошенькое же положеньице он тогда попадет… Ну что ж! Если Инес хочет борьбы — она ее получит. Если она…

Зазвонил телефон.

Селби взял трубку и услышал голос Брендона:

— У тебя было верное предчувствие, Дуг, но мы опоздали на десять минут. Джим Лейси и миссис Берк с младенцем сели в самолет Куинна, и он поднялся в воздух около десяти минут назад.

Селби сказал:

— Ладно, Рекс. Оповестите все возможные места посадки. Приготовьте ордер на арест беглецов… Нет, минутку. Мы предложим большому жюри решить это.

Брендон напомнил:

— Не забудь, Дуг, что большое жюри отнюдь не дружески настроено к тебе.

Селби сказал:

— Ничего. Я сам не дружески настроен, — и повесил трубку.

XIII

Казалось, что половина населения округа собралась у здания суда, любопытствующие толпились в коридорах, тут и там на мраморной лестнице стояли группы людей и тихо переговаривались. Сэм Роупер держался на виду. Он переходил от группы к группе, обменивался рукопожатиями, вступал в разговоры и везде, где только обнаруживал тлеющие угольки зарождающихся критических высказываний, спешил раздуть пламя. К тому времени как Селби вышел из своего кабинета, направляясь в помещение, где собиралось большое жюри, он уже во многом преуспел. Идя по коридору, Селби заметил, что некоторые, встречаясь с ним взглядом, отводили глаза.

Джек Уордингтон, председатель большого жюри, заговорил с Селби с преувеличенной вежливостью:

— Как поживаете, мистер Селби? Мы должны перед вами извиниться за то, что вытащили вас отсюда после бессонной ночи. Но некоторым из нас кажется, что создавшаяся ситуация требует незамедлительных действий. Мы не хотели усложнять вашу работу и работу шерифа Брендона. Вовсе нет. Если хотите, вы можете оставаться в своем кабинете, а мы, с вашего разрешения, будем вызывать вас, когда нам это понадобится.

Селби сказал:

— Я останусь здесь.

Он оглядел собравшихся. На лицах многих из них было написано любопытство. Одни смотрели дружелюбно, другие — враждебно. В их взглядах он прочитал результаты кампании, проведенной на улицах и в коридорах здания суда Роупером и его друзьями.

Уордингтон, упитанный мужчина со склонностью к политическим речам, держал обувной магазин, но уделял больше внимания мелким интригам местной политической жизни, чем своему бизнесу. Он начал с важностью в голосе:

— Глаза всего округа устремлены на нас. Газеты метрополии начинают концентрировать внимание на нашем округе. Пора что-то делать. Произошло два убийства. Убит человек, который, возможно, был бродягой, а возможно, банковским служащим. Это плохо. Но когда хладнокровно убивают президента Первого национального банка Лас-Алидаса и похищают крупную сумму денег, мы должны что-то делать, и делать быстро. Банк могут закрыть, если вы, официальные лица, не разыщете и не вернете деньги.