- К чему вы ведете, Этьен? - неприятно скрипучим голосом спросил Бреннан. - Каков итог ваших умозаключений?

- Мне тяжело говорить об этом, — вздохнул Райнгартен и снова обвел собравшихся внимательным взглядом, поспешно миновав им Грегора. - Но в интересах Ордена и Дорвенанта адептка Ревенгар должна умереть.

У Грегора потемнело в глазах. Райнгартен, должно быть, говорил что-то еще - Грегор слышал его голос, но так тихо и глухо, словно Оранжевый магистр пытался докричаться сквозь стену, и разобрать слова никак не удавалось - в мыслях, бесконечно повторяясь, звучало: «Айлин Ревенгар должна умереть».

Горло сдавило так, словно на нем медленно затягивалась висельная петля, и Грегор понял, что сейчас задохнется, как… какАдальред… Нет!

Он что было сил рванул воротник, жадно глотая сладкий прохладный воздух - и в мыслях немного прояснилось.

«Айлин я не отдам! - подумал он. - Хватит! Меня не оказалось рядом, когда это было необходимо, но теперь-то я здесь!»

- Я не позволю, — проговорил он, с отстраненным удивлением отметив, что язык почему-то онемел и едва ворочается. - Магистр Райнгартен, я заявляю решительный протест!

- Мне очень жаль, — вздохнул Райнгартен, и Грегор в самом деле услышал в его голосе сожаление. - Но согласно Уставу Ордена, ваш протест не может быть принят, милорд Великий Магистр. Вы - личный наставник адептки Ревенгар, заинтересованное лицо, а следовательно, не имеете права голосовать. По той же причине права голоса, к сожалению, не имеют уважаемые коллеги Эддерли и Ладецки. Мне жаль, поверьте…

- К Барготу Устав! - рявкнул Грегор. - Айлин Ревенгар - моя невеста! Она носит моего ребенка! Будьте вы прокляты, Райнгартен, неужели вы меня не понимаете? Ведь ваша жена тоже беременна!

На зал Совета упала мертвая тишина, и окончательно прояснившимся рассудком Грегор понял, что только что сам окончательно погубил репутацию невесты, а заодно и свою. Наставнику признаться в том, что обесчестил адептку! Да что можно придумать хуже?!

«И репутацию тоже к Барготу, — подумал он злобно. - Все равно меня никто не посмеет упрекнуть. Лишь бы только выбить из головы Райнгартена эту мысль! Лишь бы только его не поддержали! Лишь бы…»

- Я… понимаю вас, — уронил Райнгартен, и в его неожиданно прямом взгляде Грегор с ледяным ужасом прочитал сострадание. - Право, ваши слова - немыслимая неожиданность… Но я не смею в них сомневаться. Я вас понимаю! Но клянусь Всеблагой, если бы подобное случилось с моей женой… Я люблю Мэнди всем сердцем, но случись с ней подобное, я выполнил бы свой долг. Это сделало бы меня несчастным до конца жизни! Но я не посмел бы отступить. Зная, что от этого решения зависит судьба не только Дорвенанта, но, возможно, всего мира!

Грегор снова задохнулся, открыл было рот, еще не зная сам, что скажет - продолжит ли спорить? Пригрозит? Просто проклянет не в меру осторожного подчиненного?

И, как на клинок, наткнулся на умоляющий взгляд вскинувшего голову Эддерли.

«Что бы я ни сказал, — понял он вдруг. - Что бы ни сделал - это не поможет. Этьен только уверится, что он прав. Бастельеро не может пренебречь долгом, а если все же пренебрег, значит, он одержим Барготом, и никак иначе. А если я и в самом деле прокляну Райнгартена, в том же уверятся и все остальные, все, кто сейчас, если Претемнейшая будет милостива, может быть, еще не верит ему. Или хотя бы сомневается. Да, я могу убить любого, кто поддержит Райнгартена, да хоть бы и всех… Но Айлин это не поможет! Претемная, да что же это! Я Архимаг и Твой Избранный, я могу почти все… И я ничего, совсем ничего не могу! Только молиться, чтобы Райнгартена не поддержали…»

- Этьен, — все-таки попытался он. - Не сходите с ума! Есть же другие способы решить эту… проблему! Должны быть! Если вы так уж опасаетесь, можно заблокировать ее дар, или даже…

Голос дрогнул, сорвался, и слово «выжечь» не прозвучало, но Райнгартен отвел глаза так, словно все-таки его услышал.

«В конце концов, — подумал Грегор, невероятным усилием воли отгоняя накатившее отвращение к себе. - Это лучше, чем смерть! Да, Айлин могла бы стать гордостью Ордена, но видит Претемнейшая, если я должен выбрать между ее жизнью и магией… никакая магия не стоиттого, чтобы она… чтобы ее…»

- Я вас понимаю, милорд, — снова повторил стихийник. - Но блокада дара или даже выжигание ничего не решат. Да подумайте же, во имя Всеблагой, мы говорим о Барготе! С чего вы решили, что ему могут понадобиться каналы? Нашим уважаемым коллегам разумникам не нужны ни каналы, ни резерв, чтобы быть полноценными магами! А уж сам Падший как-нибудь решит… эту небольшую по его меркам проблему!

- А если вы ошибаетесь, чтоб вас, милор-р-рд?.. - прорычал Ладецки, наваливаясь на стол. - Вы что же, хотите отправить на плаху или на костер девушку, которая спасла Дорвенант и короля?! Что, если все ваши доводы - ошибка?!

- А что, если нет?! - снова отчаянно зазвенел голос стихийника, срываясь в крик. - Ладецки, мы едва справились с прорвавшимися демонами! И еще не один год будем бороться с последствиями. Но что, если я прав, и в наш мир пришел их господин?! Что, если он выжидает удобного случая открыть бесчисленные Разломы, через которые хлынут такие орды… Нам недавнее нашествие детскими играми покажется! Битвой с передовым отрядом, пока основная армия Бездны готовится к вторжению!

- Зачем Барготу истреблять людей? - бросил Роверстан. - Он Падший и Проклятый, но Безумец среди его титулов никогда не значился. Если демоны заполонят весь мир и перебьют человечество, кто станет ему поклоняться?

- Вы у меня спрашиваете? - огрызнулся Райнгартен. - Возможно, он собирается построить какой-то новый мир! Тот, который мы даже представить не можем. И пока мы жалеем одну-единственную девушку, которая могла уже сотню раз погибнуть, подумайте о бесчисленных жизнях других людей! Тех, кто неминуемо погибнет, если мы ошибемся! Айлин Ревенгар вернулась из владений Баргота живой и невредимой! Значит, он ее отпустил! Какие еще причины этого вы можете предположить?!

- Я не позволю, — сказал Грегор, едва слыша собственный голос. - Не позволю, слышите?! Я не только ее наставник, не только ее… жених, но еще и Архимаг пока. И могу воспользоваться правом вето для любого решения Совета!

- Тогда мне придется поставить вопрос о вашем праве занимать этот пост, — жестко отозвался Райнгартен, устремляя на Грегора взгляд в упор.

Обычно холодный и рассудительный, сейчас он горел истовым пламенем уверенности в собственной правоте, почти одержимостью.

- Вы полагаете, вас поддержат? - спросил Грегор, изо всех сил пытаясь сохранить остатки хладнокровия.

- Я полагаю, нет необходимости в таких крайних мерах, милорд, — сказал Райнгартен с удивительно искренней горечью. - Я вам присягал и готов повиноваться в чем угодно… Однако погубить Дорвенант я вам не позволю. Грегор, вы ослеплены… Вы не видите очевидного! Любого из доказательств, что я привел, пару сотен лет назад хватило бы для немедленной казни. Ну, может, ее бы отложили для допроса с пристрастием… Но я же не призываю к этому! Клянусь Благими, я даже о плахе и костре не говорю! Нас… попросту не поймут…

- Вот в этом я с вами решительно согласен, — подал голос Эддерли. - Вы собираетесь казнить девушку, о героизме которой знает весь Дорвенант, про Орден я уже не говорю. И обосновать это тем, что она выжила?! О да, великая вина!

- Не передергивайте, милорд, — отчаянно огрызнулся Райнгартен, — вовсе не за это. И не казнить, а… решить проблему тихо. В конце концов, бедняжка действительно не виновата… Есть же незаметные проклятия или зелья… Безболезненные!

- Магистр Райнгартен… — проскрежетал Грегор, едва узнавая собственный голос. - Вы забываетесь. Решение пока не вынесено! И если вы позволите себе распоряжаться жизнью Айлин Ревенгар…

- Ну так выносите его уже, милорд Архимаг! - Стихийник гордо вскинул голову. - Но позвольте напомнить, что по Уставу вы трое, — он указал взглядом на Ладецки с Эддерли и снова вернулся к Грегору, - действительно не имеете права голосовать! Если же вы, милорд, намерены сложить с себя полномочия Великого Магистра, то… это тем более ничего не решает! Вы тогда станете простым мэтром-преподавателем, даже не магистром гильдии. Да и в любом случае…

Райнгартен пожал плечами, и Грегор бессильно проглотил заковыристое проклятие, что так и лезло на язык. Пришлось опять напомнить себе, что смерть Райнгартена ничего не решит!

- Я требую отсрочки окончательного решения, — процедил он. - В силу определенных обстоятельств… Айлин Ревенгар носит моего ребенка! Я намерен жениться на ней как можно скорее, а потом, после рождения моего наследника или наследницы…

«Главное - получить отсрочку! Под любым предлогом! За несколько месяцев я наизнанку вывернусь, но разобью каждый из проклятых аргументов Райнгартена!»

- Нет, — уронил Райнгартен. - Грегор, да ради всех Благих, как вы не видите?! Если она беременна, возможно, что сосудом Баргота должна стать не она сама, а этот ребенок! Она ведь проходила через Разлом уже… ну вы понимаете! Именно поэтому решать нужно сейчас!

- И вы намерены отравить или проклясть беременную девочку восемнадцати лет?! - повысил голос Бреннан. - Девочку, которая до сих пор лежит в лазарете после этого проклятого Холма? Виновную в том, что выжила, когда ей было предписано умереть?! Простите, но это без меня!

- А сколько таких девочек умрет, если я прав? - бесстрастным до мертвенности голосом поинтересовался Райнгартен. - Бреннан, вам прорыва в Академии мало показалось? Так их будет столько, что весь мир зальет кровью!

- Или не зальет, — упрямо набычился пожилой целитель. - Вы все еще можете ошибаться, милорд. А вот смерть… ее ничем не отменить и не исправить. Вы хотите убить Айлин Ревенгар из страха, хотя достаточно поместить ее под наблюдение!

- Я требую голосования, милорды, - отвернувшись от него, бросил Райнгартен. - И в который раз напоминаю, что по Уставу милорды Ладецки и Эддерли не имеют права решать судьбу своей адептки. Таким образом, у нас остается шесть человек, способных определить дальнейшую судьбу девицы Ревенгар. Я утверждаю, что она представляет огромную опасность для Дорвенанта и Ордена. Да что там, для всего Эдора! Одна жизнь против несметного множества. И как мне ни жаль эту отважную девушку, но цена ошибки будет слишком высока. Помните об этом!

«Шесть человек, — бессильно билось у Грегора в мыслях. - Сам Райнгартен, Волански, Бреннан… Бреннан уже высказался против! И Роверстан вроде бы на стороне Айлин… Но Девериан и Валлендорф вообще ни слова не сказали!»

- Милорды?

Стихийник опять оглядел всех. Ладецки, как видел Грегор, сидел мрачный, словно грозовая туча, Эддерли побледнел и осунулся, но было понятно, что против Устава они ничего не могут сделать.

- Милорд Волански? - резко спросил Райнгартен. - Вы намерены голосовать? Простите, но дело слишком важное, чтобы принять вашу… обычную позицию!

Иллюзорник поднял взгляд от стола, и Грегор с содроганием увидел, что сейчас оба глаза Волански чистого голубого цвета, ясные, как драгоценные камни, и такие же непроницаемые.

- Милорд Волански! - настаивал Райнгартен. - Извольте выразить свою волю!

- Не вижу необходимости, - тихо проговорил иллюзорник удивительно спокойным и рассудительным голосом. - Бесполезно что-то решать, когда колесо судьбы уже повернулось. Да или нет, какая разница? Кровь все равно прольется.

Грегора передернуло. Чуть ли не впервые в жизни он подумал, что Волански, возможно, не просто подставная фигура в гильдии, а ее глава по заслугам. Иллюзорники провидят будущее, это один из величайших даров Безликого, но достается он единицам. И предположить, что именно это Волански сейчас делает… Ну не может ведь он в самом деле быть истинным пророком! Только не этот смешной и нелепый старик с явными признаками безумия. Нет-нет, это просто желание придать себе побольше значимости!

- И все-таки да или нет? - допытывался Райнгартен.

- Я воздерживаюсь, — неожиданно холодно ответил Волански. - По исконному и старинному праву иллюзорников.

«Пять, —лихорадочно подумал Грегор. - Осталось пятеро! Из них проголосовали двое… Да какая разница? Я ее не отдам! Что бы Райнгартен ни решил, я сейчас выйду из этого зала и… заберу ее. Прямо из лазарета! Плевать на все! Пост Архимага? Пусть Райнгартен подавится этой звездой! Хотя нет, он тогда получит слишком много власти… Назначу заместителем Эддерли или Бреннана… Да хоть Роверстана! А сам увезу Айлин из Дорвенны, пока не решу все с Райнгартеном… Какая же он сволочь! Пусть изображает сочувствие сколько угодно, не может он не понимать, что…»

- Милорд Валлендорф? - повернулся стихийник к алхимику.

- Поддерживаю ваше предложение, —тихо сказал тот и опустил взгляд. - Риск слишком велик, цена ошибки недопустимо высока.

«Проклятье! У тебя даже нет собственных слов, тварррь! Ну… этого следовало ожидать! Валлендорф - человек Райнгартена… Но осталось еще двое!»

- Милорд Девериан?

Прежде чем ответить, артефактор глубоко вздохнул и взгляд, в отличие от Валлендорфа, опускать не стал.

- Я поддерживаю магистра Райнгартена, — уронил он.

- Девериан! - не выдержал Грегор, невольно подаваясь вперед. - У вас же пять дочерей! Ее сверстницы!

- Да, милорд, — чуть склонил голову артефактор и сразу выпрямился. - Поверьте, мне очень жаль. Но… я видел, во что превратили Дорвенну несколько сотен демонов. И понимаю, что если их будут тысячи… род людской, возможно, не устоит перед нашествием Бездны. Или же мы заплатим за победу такими реками крови, что выжившие долго будут завидовать погибшим. Мне жаль, милорд… Грегор, я клянусь, мне безумно жаль! - Голос Девериана дрогнул, а потом он сказал с пронзительной болезненной искренностью: — Я могу лишь поклясться, что если бы речь шла об одной из моих дочерей, я сказал бы то же самое. Грегор, мы с вами не зря золотая кровь, мы умеем жертвовать самое дорогое, когда нужно…