- Ну, хватит, — нахмурился брат, разглядывая ее с выражением, которое Айлин сквозь пелену слез, застеливших глаза, не смогла понять. - Прости, сестра, но я вижу, пребывание в Академии тебе и правда не на пользу. Обещаю, дома тебе станет легче. Я поговорю с матушкой, она извинится. Аты отдохнешь…
- Никогда! - яростно сообщила Айлин, и тут дверь опять распахнулась. - Я никогда… О, Претемнейшая, как же вы вовремя! - выдохнула она с невероятным облегчением, встретив удивленные взгляды Аластора и Лучано.
Вот и единственно возможный выход из всей этой мерзости! Два свидетеля благородной крови - вполне достаточно! А то, что один из них король, это еще лучше! То, что сделано в присутствии его величества, никто не посмеет оспорить!
- Прошу вас быть свидетелями! - снова звонко крикнула она сквозь слезы, что уже текли по лицу. - Я, Айлин Мелисса Элоиза Игрейна Ревенгар! По доброй воле отрекаюсь от рода моих предков! Отрекаюсь от крови Ревенгаров! От их защиты, их помощи, их наследства, любых клятв, исполненных и не исполненных! Отрекаюсь! Отрекаюсь!
- Айлин! С ума сошла! - отчаянно крикнул Артур и рванулся к ней, но Лучано с кошачьей ловкостью поставил ему подножку, и брат… бывший брат полетел на пол, выставив перед собой руки.
Тут же вскочил, обернулся и зло велел:
- Оставьте нас! Моя сестра не в себе!
- Уже нет, — с горькой усталостью возразила Айлин, не пытаясь остановить слезы. - Я вам больше не сестра, лорд Ревенгар. И прошу вас покинуть эту палату, ясно? Вам здесь не место. - Она рассмеялась, сама испугавшись собственной странной веселости, и добавила, переводя взгляд с Артура на Аластора и Лучано: - Прошу вас уйти… милорд… Вы ведь так… чтите этикет… Я не могу находиться рядом… с посторонним мужчиной… Да уйдите же! - сорвалась она на крик и бессильно опустилась на подвернувшуюся кровать Аластора.
- Это ничего не значит! - отчаянно сказал Артур. - Господа, это наше семейное дело! Оставьте нас! Я должен успокоить сестру!
- Сестру? - тихо, очень мягко и почему-то жутко выдохнул Аластор. - Сестру, да? Которую ты довел… до такого?
А потом просто взял Артура в охапку и… вынес из палаты в коридор. Айлин услышала притушенный вскрик, потом какой-то грохот.
- Убьет же… — одними губами прошептал Лучано и вылетел вслед за ними.
«Вот и все, — отрешенно подумала Айлин, у которой слезы наконец-то хлынули, больше ничем не сдерживаемые. - Теперь все по правилам. Я теперь безродная… простолюдинка. Теперь уже точно не леди. И если Кармель… Если он не захочет… Я его даже осудить не смогу… И не жалею, ясно?! Ни о чем не жалею…»
Из коридора доносились непонятные звуки, голоса, но она рухнула на постель и зарыдала, сотрясаясь от всхлипываний.
- Продай, — посоветовал Аластор, задумчиво рассматривая красивого солового жеребца с белой отметиной на лбу. - Или в карты проиграй при случае.
- Что, плохой? - удивился Лучано.
Знатоком лошадиных статей он себя не считал, но конь, на его взгляд, был исключительно хорош - поджарый, с тонкими стройными ногами, гордо посаженной головой и хитрыми блестящими глазами. Выведенный конюхом во двор, он нетерпеливо переступал копытами, помахивал роскошным хвостом и пофыркивал, словно красуясь перед зрителями.
- Сорочий глаз, — уронил Аластор. Снисходительно глянул на ничего не понявшего Лучано и пояснил: — Посмотри, у него белки вокруг зрачков видно. Верная примета, что характер дурной. Не просто норовистый, а с хитринкой, причем не узнаешь, когда она вылезет. Будешь месяцами на нем ездить, а потом он подгадает момент - и скинет тебя. Так-то жеребчик славный, дадут за него немало, но всадник ему нужен другой, в тебе он мигом слабину почует.
Он уверенно погладил коня по морде, и жеребец притих, но все равно косился на людей этим своим сорочьим глазом, которого Лучано ни за что бы не заметил и не распознал. Интересно, а Саграсс эту загадочную примету видит? Боевик держался немного в стороне, храня почтительное молчание в присутствии короля и нового начальства. Лучано с сожалением посмотрел на солового красавца и молча согласился, что конь, от которого нужно ждать пакостей в самый неподходящий момент, ему никак не подходит. Вот чем хороши кобылки лорда Кастельмаро, так это покладистым характером и замечательной выучкой. Эх, бедная Беллочка…
- Ты же все равно ездишь на Донне, разве нет? - спросил Альс, будто читая его мысли. - Чем она тебе плоха?
- Может, тем, что ее стоит вернуть? - вздохнул Лучано и признался: - Хотя очень не хочется!
- Ну и не возвращай, — пожал плечами Альс. - Скажи Кастельмаро, я ему отдам взамен пару не хуже. А если вдруг упрется, предложи этого жеребца, он отличных фраганских кровей, на таком и лорду из Трех Дюжин ездить не зазорно. Кастельмаро - всадник опытный, у него соловый не забалует.
- Спасибо, — с искренней признательностью кивнул Лучано и махнул конюху, который поспешил увести жеребца. - Ну что, посмотрим палаццо? Прошу, благородные синьоры!
Немедленно подскочивший управляющий вывел их во двор, аккуратно мощеный и чисто выметенный, но унылый - ни кадок с цветами, ни нарядной террасы с навесом, увитым виноградными лозами. Лучано вспомнил сад мастера Ларци - и молча вздохнул опять. Хороший садовник быстро поправит дело, но стоит ли его нанимать? Что бы ни говорил Альс, но поверить, что гильдия его отпустит, Лучано не мог. А если даже… Еще ведь имеется проклятие, спящее под сердцем, и предсказание Минри. Нет, обживать особняк, рассчитывая на долгую жизнь, вряд ли стоит.
С другой стороны, вот синьор Саграсс еще пару дней назад был уверен в скорой казни - и что? Осматривает вместе с ними большой двухэтажный дом, изо всех сил пытаясь не показывать растерянность от таких перемен в своей судьбе. Лучано про себя усмехнулся, слушая рассказ управляющего о перестройках, сделанных при прежнем хозяине, и мысленно вернулся на пару часов назад.
…Приведя боевика в комнату, смежную с королевской спальней, он снова растопил магическую жаровню и поставил шэнье, пояснив:
- Вы ведь так и не выпили шамьета в компании его величества и грандсиньора канцлера, верно? А если нам предстоит работать вместе, я просто обязан выяснить, какой шамьет вы предпочитаете.
- А он бывает разный?
От удивления Саграсс на мгновение оттаял, и Лучано фыркнул:
- Представьте себе! Ладно, для начала попробуем почти обычный рецепт! Да присядьте же, Лионель!
Он и сам не знал, почему сразу взял с боевиком именно такой тон, почти дружеский, слегка снисходительный и очень далекий от этикета, обязательного между двумя благородными синьорами, один из которых выше по происхождению, а второй - по положению. Может быть, потому, что с этого началось их знакомство в тюрьме Академии. А может, потому что прекрасно помнил отвратительного старика, который был начальником Саграсса раньше. Помнил - и собирался сделать все, чтобы обернуть сравнение в свою пользу.
Синьор камердинер вчера прекрасно поработал: в новеньком мундире и начищенных сапогах, аккуратно подстриженный и до блеска выбритый, боевик ничем не напоминал усталого отчаявшегося человека, которого Лучано привез из тюрьмы. И хорошо, просто беллиссимо! Пусть привыкает, что у него начинается новая жизнь, которой он обязан лорду Фареллу как недвусмысленно указал Альс. А уж Лучано постарается прибрать единственного пока подчиненного к рукам.
Корица, чуточку шафрана, немного муската… Очень теплый аромат, расслабляющий! Последним ингредиентом стала капля средства, которым мастер Ларци поил самых неразговорчивых и хмурых собеседников. О, ничего действительно серьезного! Просто мир покажется синьору Лионелю немного ярче и уютнее.
Он разлил шамьет по чашкам, опустился в кресло напротив Саграсса, который даже сидеть умудрялся навытяжку, и поинтересовался:
- Скажите, Лионель, сколько вы получали жалованья на прежней службе?
- Тридцать флоринов, милорд, — напряженно отозвался боевик.
- Это много или мало? - Лучано пригубил шамьет и доверительно признался: — Я совершенно ничего не понимаю в дорвенантских ценах. За эти деньги благородный синьор вроде вас может позволить себе приличную жизнь?
- За эти - может, — уверенно сказал боевик и тут же вздохнул: - Но, видите ли, милорд… — Он немного помялся и продолжил: — Из этих трех десятков отнимите восемнадцать флоринов, которые я сразу возвращаю казначею Ордена - долг за собственное обучение и плату за двух моих братьев. Если бы не это…
- Вы могли бы сами выбирать место службы? - подсказал Лучано, и Саграсс кивнул. - То есть на жизнь вам остается двенадцать, так?
- Совершенно верно. Это немного меньше, чем получает рядовой преподаватель Академии. И будь я один, мне бы вполне хватало, но мать и братья - вы же понимаете?
Лучано вполне понимал. Даже если мальчишки большую часть времени проводят в Академии, ведь есть еще выходные и вакации. Двух благородных синьорино и немолодую синьору следует кормить, одевать, поддерживать в порядке дом, где они живут.
- Ну вот, а еще особняк, — продолжил Саграсс, глотнув шамьета. - Жалованье слугам, скромный выезд для матушки и пара верховых лошадей для братьев. Я-то сам ездил на лошади из конюшен Академии, в нашей службе это допускается…
«Лошадь - казенная, обеды - тоже, — продолжил про себя Лучано. - А если на службе выдавали или оплачивали мундир, то могу поставить сотню золотых скудо против медяка, что другой одежды в гардеробе синьора Саграсса и не сыскать».
- Понимаю… — протянул он. - И сколько еще вы должны были возвращать долги Ордену?
- Полтора года, — так быстро ответил Саграсс, что сразу стало понятно - он считает не только месяцы до окончания срока, но даже дни. - Я учился двенадцать лет, получил перстень в двадцать четыре. Вот к тридцати шести бы как раз и расплатился. Можно и раньше, но…
- Не тогда, когда учишь двух братьев, — закончил за него Лучано.
Боевик сконфуженно пожал плечами и сделал еще пару глотков. Через несколько мгновений его плечи, наконец, перестали казаться каменными, а спина из напряженно вытянутой превратилась просто в ровную. Лучано подсунул ему булочки, утром принесенные с кухни, и проделал нехитрые вычисления. Получалось, что на сегодняшний день цена относительной свободы боевика составляет чуть больше ста флоринов.
- Вы прекрасный старший брат, Лионель, — задумчиво подытожил Лучано. - И почтительный сын. Двенадцать флоринов… Как на них вообще можно прожить целый месяц?!
Он вспомнил последнюю пирушку с Фелиппе и Витторио, за которую оставил дядюшке Беппо пять скудо. Всего за один вечер! Конечно, траттория у Беппо недешевая, но ведь и Шипы - не благородные синьоры.
Саграсс снова пожал плечами, деликатно пощипывая булку и запивая ее шамьетом.
- Иногда я подрабатывал у артефакторов, — признался он. - Заряжал накопители, ставил щиты при опасных работах. Мэтр Денвер был недоволен, но ничего не мог с этим поделать, пока мне хватало резерва для службы. Скажите, милорд… — Он слегка замялся, потом глотнул еще шамьета и спросил: — Каковы мои непосредственные обязанности? Насколько я понял, вы будете выполнять личные поручения его величества. А я?
- А вы - следить, чтобы мне при этом не оторвали голову, — улыбнулся Лучано. — Кроме того, предупреждаю, я буду задавать очень много вопросов, Лионель. Про ваш Орден, про Дорвенант и жизнь в нем…
- Понимаю, милорд, — коротко ответил Саграсс, с некоторым удивлением посмотрев в чашку и обнаружив, что она совершенно пуста. - И приложу все усилия, чтобы быть полезным.
В дверь постучали, и нарядный паж лет двенадцати протянул Лучано конверт, пояснив:
- Письмо для лорда Фарелла! Это же вы, милорд?
Лучано согласился, что лорд Фарелл - именно он, и осторожно вскрыл конверт, подумав, что нужно завести для этого особые принадлежности. Аластор сколько угодно может утверждать, что в Дорвенанте не травят, но любому Шипу известна пара зелий, способных превратить бумагу в смертельную ловушку. А ему - Лучано - около дюжины!
Письмо оказалось от банкира, который поздравлял лорда Фарелла с обретением королевской милости, призывал на его голову многочисленные благословения, выражал, заверял и так далее… Лучано пробежал послание взглядом, выхватив главное. Палаццо на Голубиной улице, подаренное ее величеством, имеет безупречную репутацию. Сейчас там проживает восемь слуг, ожидающих нового хозяина.
«Сколько? - удивился Лучано. - Впрочем… Это мы с мастером Ларци обходились приходящей прачкой. Мастер сам готовил и ухаживал за садом, я мел двор и драил полы… А здесь все как положено в богатом доме! Кухарка, горничная, садовник, конюх, управляющий или экономка. Еще какая-нибудь кухонная девка, она же прачка, истопник… И это самое меньшее!»
- Лионель, — задумчиво обратился он к боевику, — не хотите со мной прогуляться? Ее величество пожаловала мне собственный дом, а я там еще не был…
- Меня, значит, не зовешь? - раздалось от двери, смежной с королевской спальней, и на пороге появился хмурый Аластор. - Ну, тогда я сам напрошусь. Голова трещит от всех этих бумаг. А потом заедем в Академию. Мне там нужно кое с кем поговорить, а тебе кое-кого забрать.
- Прекрасный план, монсиньор! — согласился Лучано с подчеркнутой серьезностью, пока Саграсс, разумеется, вскакивал. - Но разве вам не нужно взять с собой охрану?
- Вас двоих вполне достаточно, — поморщился Альс, растирая виски. - Пойду предупрежу камердинера и едем!
Он вышел, а Лучано посмотрел на письмо банкира и кое-что вспомнил. Достал второе из оставшихся денежных поручительств и глянул на сумму. Ну что ж, двести флоринов - вполне прилично для того, о чем он подумал.
- Возьмите, — протянул он бумагу Саграссу. - Предъявите в итлийском банке и получите деньги. Из них заплатите оставшийся долг Ордену.
- Да, милорд! - Саграсс бережно принял документ. - Получается, я теперь должен лично вам? Или казне?
- Никому вы ничего не должны, — вздохнул Лучано. - Вы на каторге, не забыли? Сто с лишним флоринов - на погашение долга. Еще сорок - ваше жалование за месяц вперед.