«Сазерленд, — распознал Аластор фамильную масть этого рода. - Понятно, почему она смелее остальных. И… что мне делать?»
- Мы идем на конюшню! - словно отвечая на его вопрос, заявила Алиенора, беспокойно подпрыгнув на плече Аластора.
Береника промолчала, только чуть сильнее стиснула его пальцы теплой ладошкой.
- Ваши высочества…
Тонкие брови леди Мэрли изумленно поползли вверх, она возмущенно глянула на Алиенору, но Аластор поспешно подтвердил, стараясь отогнать невольную робость перед строгой дамой:
- Совершенно верно, миледи. Их высочества обещали показать мне пони. Не будете ли вы столь любезны проводить нас?
Краем глаза он заметил, что рядом появился Лучано, безмолвный и почтительный, как положено вышколенному слуге.
Несколько мгновений леди Мэрли пораженно рассматривала Аластора и принцесс, потом холодно согласилась:
- Как пожелаете, ваше высочество. Простите, возможно, вам будет удобнее, если их высочество Алиенора спустится?
- Мне вполне удобно и так, — заверил ее Аластор.
Ответом ему были поджатые тонкие губы, зато Алиенора снова подпрыгнула на его плече от восторга и крепче обняла его за шею.
Снова зашуршали в реверансе платья фрейлин и почтенной дамы, а потом леди Мэрли величественно поплыла впереди, словно флагман, указывающий дорогу остальному флоту. Аластор зашагал следом, Лу тенью держался позади и немного слева, а девицы замыкали процессию, даже не перешептываясь, только слышался стук их каблучков и шелест юбок.
«А ведь где-то здесь во дворце и мои сестры, — кольнуло Аластора. - Только они фрейлины самой королевы. А теперь, получается, станут… сестрами короля? Вот восторга будет…»
Думать о Мэнди и Лоррейн оказалось неприятно, Аластор слишком хорошо помнил, как их болтливость едва все не погубила. Кому, интересно, сестрицы поспешили выболтать новость об отъезде брата, что она молниеносно достигла ушей лорда-протектора? Впрочем, какая теперь разница? Если бы лорд Кастельмаро их тогда захватил… Ну почему эти дурочки не выполнили приказ матушки и просто не помолчали немного?!
Теперь их встречали и провожали даже более удивленными взглядами, попросту пораженными. Аластор чувствовал себя диковинным зверем, которого за деньги показывают на ярмарке, это злило и заставляло напрягаться. Но Лу прав, нужно привыкать. И всегда помнить, что смущаться следует не ему, а остальным!
Следуя за леди Мэрли, он прошел парадную часть дворца и вышел на задний двор, с другой стороны которого располагались конюшни, кузница, каретные сараи и прочие необходимые службы. Прислуга, завидев их процессию, разбегалась, но вскоре навстречу торопливо вышел немолодой человек в темно-красной ливрее. Леди Мэрли плавно замедлила шаг, развернулась к Аластору и сообщила:
- Главный конюх, если угодно его высочеству.
- Прекрасно! - с облегчением выдохнул Аластор. - Благодарю, миледи! Эй, милейший, вас-то мне и нужно!
«Как я смогу привыкнуть к этому? - снова мелькнуло в сознании. - Столько людей, на первый взгляд незначительных, но я-то знаю, что они необходимы! Хороший хозяин знает каждого конюшонка, истопника или угольщика в своем поместье, но разве король может помнить всех?! Я обязательно найду время подумать и об этом…
Следующий час пролетел под заливистый смех Алиеноры, топот копыт, испуганные аханья фрейлин и негромкие холодные замечания леди Мэрли, которая уже не пыталась указывать Аластору, но следила за остальными подопечными, словно коршун за цыплятами, подмечая каждое неосторожное движение девиц.
Пони оказался тупым и упрямым, и Аластор сказал конюху, что велит прислать из поместья Вальдеронов пару прекрасно выезженных старых кобыл, на которых учились Мэнди и Лоррейн. Конюх, успевший возненавидеть дурную низкорослую скотинку, принялся кланяться с истовой благодарностью, а девчонки пришли в полнейший восторг, даже Береника заулыбалась и робко уточнила, правда ли у нее будет собственная лошадь? И действительно ли эта лошадь не станет показывать зубы, фыркать и стучать копытом?
- Ни в коем случае, — заверил ее Аластор. - Звездочка и Капля — очень добрые и благовоспитанные лошади, они ни за что не позволят себе такого неприличного поведения. Особенно если вы угостите их яблоками с морковью и постараетесь подружиться.
- Прощу прощения, но их высочества еще слишком юны, — тем же холодным тоном заметила леди Мэрли, брезгливо подбирая подол платья, к которому пони проявил слишком большой интерес. - Им будет трудно держаться в дамском седле на такой высоте.
- Никаких дамских седел, — решительно отозвался Аластор. - Они портят посадку, и переучиваться потом куда сложнее. Да и вылететь из такого седла легче. Их высочествам лучше ездить в обычном мужском седле на спокойной лошади, чем бояться этого кусачего мохнатого болвана.
И он щелкнул по носу пони, спасая от него подол почтенной дамы.
- Полагаю, вам лучше поговорить об этом с ее величеством, — кисло ответила леди Мэрли, снова приседая в реверансе. - А сейчас моих воспитанниц ждут на занятиях.
- Не хочу на занятия! - взвизгнула Алиенора. - Хочу еще кататься! Ненавижу фраганский язык!
- В самом деле? - удивился Аластор. - А мне он так нравится! Мы с моим наставником разговариваем исключительно по-фрагански, и он рассказывает изумительно интересные истории о дворе Люрьезы. Как жаль, что вы не сможете присоединиться к нашим разговорам. Ведь некоторые фраганские шутки по-дорвенантски звучат совсем не так весело.
- А я люблю фраганский язык, — снова неожиданно подала голос Береника. - Вы сможете поговорить со мной, милорд… И если Алиенора что-то не поймет, я ей расскажу.
Алиенора возмущенно округлила глаза, окинула взглядом Аластора, затем сестру, топнула ногой, совсем как норовистый пони, и выпалила:
- Миледи Мэрли, пойдемте скорее на урок, будьте так добры!
- Благодарю, ваше высочество…
Леди Мэрли снова сделала реверанс, который повторили остальные фрейлины, и Аластору показалось, что на этот раз почтенная дама скрывает облегчение.
Когда фрейлины увели девочек, окружив их и напоминая издалека лиловое облако, Лучано негромко сказал, рассеянно почесывая за ухом присмиревшего пони:
- Ну что ж, теперь одна принцесса перестанет бояться лошадей, а вторая полюбит уроки фраганского. Вы умеете обращаться с юными девицами, грандсиньор.
- Мы одни, — сказал Аластор. - С чего это я снова стал грандсиньором?
- О, прости, задумался… — улыбнулся Лу, но Аластору почудилась в нем прежняя напряженность, как до поездки во дворец. - Возвращаемся в Академию?
- Нет, поедем на ужин к моим родителям, — решил Аластор. - Я должен сообщить им кое-что… очень важное… Лу, я решил жениться. На ее величестве Беатрис.
- Мои поздравления, — отозвался Лучано совсем уж бесцветно, делая вид, что нет ничего интереснее пони, стоявшего между ними. - Это очень мудро с твоей стороны.
- Да что не так? - не выдержал Аластор. - Что ты от меня глаза прячешь? Я чего-то не знаю? Снова?
- Все мы порой чего-то не знаем. - Итлиец пожал плечами и кривовато усмехнулся. — Но брак и вправду чрезвычайно выгодный. Альс, я всей душой желаю тебе счастья. Полагаю, ваш ужин - дело семейное…
- Отец и матушка приглашали тебя в гости, — напомнил Аластор. - Можешь, конечно, не ехать, но мне было бы приятно. И им тоже. Там не будет никого постороннего, — сказал он, решив, что Лучано просто смущается визита в дворянский дом. - Только мои родители и месьор д’Альбрэ. Ну, еще могут приехать мои сестры. Они, кстати, тоже близняшки, как и принцессы.
- О, это многое объясняет, — улыбнулся Лучано уже спокойнее и теплее. - Что ж, навестить твою семью - это огромная честь!
Он снова замолчал и не сказал ни слова, пока они шли по дворцу. Лишь когда сели в карету, негромко заметил:
- Ты еще не король, но, может, пора ездить с охраной? Хотя бы несколько человек на всякий случай, м?
- Дай хоть последние дни пожить спокойно, — буркнул Аластор, чувствуя, как стремительно портится настроение при мысли, что придется начинать совсем новую жизнь. - -Как представлю, что скоро начнется… Слуги, придворные, этикет заново учить… Кстати, об охране! Я попросил ее величество тебя отпустить. То есть не совсем отпустить. Ты теперь при мне… если сам захочешь этого, —добавил он, смешавшись.
Лучано смотрел в окно кареты, за которым виднелась улица, освещенная багряно-золотыми закатными лучами. Серый камень домов будто потеплел в этом торжественном сиянии, а лицо итлийца было похоже на медаль из старого золота, где чеканный профиль слегка потемнел на светлом фоне. Аластор смутился еще больше, глядя на эти неподвижные черты, словно его друг превратился в полного незнакомца.
- Лу, если хочешь вернуться в Итлию, — сказал он решительно, не собираясь оставлять между ними недомолвки, — я тебя отпущу сразу после коронации. Не знаю, что тебе причитается по контракту с королевой, но от меня ты тоже получишь награду. Погоди! - заторопился он, видя, что итлиец обернулся от окна стремительным резким движением и хочет что-то сказать. - Наша дружба тут ни при чем. Ты оказал услугу всему Дорвенанту, вот его король тебя и наградит. Но это не значит, что мы перестанем быть друзьями. Я… Мне очень нужен рядом такой человек, как ты. Способный сказать правду, понимаешь? Тот, кому я смогу доверять. Так что сам решай. Захочешь уехать - я держать против воли не стану. Останешься… Буду рад и благодарен. Ну, а с новым контрактом придумаем что-нибудь!
- С новым контрактом… —тихим и снова очень напряженным эхом отозвался Лучано. - Что ж, если ее величество была так великодушна… Скажи, Альс, а она объяснила, что именно этот контракт означает? И с какой он гильдией?
- Нет… Я думал, это твой личный найм, — растерялся Аластор. - Что за гильдия у наемников? Или ты о торговом доме? Этом, как его… У которого различные интересы… Он существует?
- О, еще как существует, — одними губами слегка улыбнулся Лучано, взгляд остался холодным и каким-то очень тоскливым. - Что ж, тогда я объясню. Только прикажи кучеру, чтобы не торопился. Возможно, к концу разговора ты передумаешь везти меня в дом своих родителей.
- Не передумаю, — буркнул Аластор.
Лучано снова пожал плечами и уронил негромко, но очень четко:
- Помнишь, когда мы разговаривали о парадоксе Керуа, я рассказывал про улицы, где живут грандмастера Шипов? Точнее, Шипы Претемных Садов, так они называют себя полностью. Торговый дом Скрабацца - лишь одно из многих прикрытий, на самом деле это наемные убийцы. К ним приходят мужья и жены, которым опостылели супруги, придворные соперники, конкуренты в торговых делах, ревнивые рогоносцы… Да мало ли на свете людей, готовых заплатить, чтобы кто-то умер? Шипы принимают заказ, берут плату - немалую! - и ты можешь быть уверен, что твоего врага убьют, причем именно так, как ты пожелаешь. За мучения или сказанные перед смертью слова - особая доплата. Шипов боится вся Итлия, Альс. Любой мальчишка знает, что это…
Он сунул руку за отворот камзола, помедлил несколько мгновений и протянул что-то на ладони. Простое тонкое кольцо из темного металла и без камня, только с утолщением, в котором Аластор разглядел бутон розы. А само кольцо искусно изображало шипастый стебель без листьев.
- Что это?
- Знак младшего мастера гильдии, — отозвался Лучано. - Что-то вроде офицера в армии… Альс, я не обычный наемник, я Шип. Убийца, понимаешь? Мастер ядов и ножа. У меня нет ни чести, ни правил, только приказы старших мастеров. Гильдия послала меня, чтобы исполнить любой приказ ее величества, но лучше всего я умею убивать. Меня для этого растили и воспитывали с детства.
Он снова сунул кольцо за отворот камзола, и Аластор, оглушенный, пораженный, разом вспомнил столько всего! Ядовитые грибы и всяческие специи, в которых итлиец так прекрасно разбирался! И его мелкие обмолвки… Изумительный нюх… Непредставимая ловкость в обращении с ножом! Лекарства в сумке… И…
- Ты поэтому чтишь Претемную Госпожу, а не Пресветлого Воина, да? - выдохнул он, и Лучано молча кивнул. - То есть… все твои рассказы - ложь?! Как ты убил первого человека в шестнадцать лет… И про мастера, что тебя воспитывал…
- Не все, — прошелестел Лучано тем же бесцветным тоном, который Аластор у него слышал в начале разговора. - В шестнадцать я и правда убивал каких-то бандитто. Обычное дело, часть обучения. Нас выпускали на улицы… Так щенков натаскивают на кровь. Я изображал то приказчика, посланного с поручением, то пажа из благородного дома, то шлюху, идущую от клиента… Такая учеба, понимаешь? Сначала прикинуться кем-то, чтобы тебя захотели ограбить, заставить поверить в эту маску, а потом убить самому. Но это было после… Если тебе действительно интересно, то впервые я убил в десять лет. Своего первого наставника. Еще в казармах, когда только попал в них после детского приюта.
- За что?! - поразился Аластор, едва веря своим ушам.
- Он меня изнасиловал, — бесстрастно отозвался Лучано. - Редкостной тварью был, даже для Шипа. Меня после этого должны были убить - нельзя поднимать руку на мастеров, что бы они с тобой ни делали. Но грандмастер Ларци, один из глав гильдии, забрал меня из казармы в свой дом. О, нет! Не для этого! Он сделал меня личным учеником, воспитывал… И был очень добр, как никто и никогда… Почти никто…
Аластор сквозь ужас и омерзение вспомнил веселый рассказ о котах и артефактном ларе, о порке, заданной упрямому мальчишке, еще о каких-то пустяках и шалостях из чужой жизни, немного странной, но вполне понятной… Все, что он знал и думал о Лучано, на глазах рассыпалось прахом или оборачивалось пугающей отвратительной стороной, словно оборотень из жутких сказок.
Итлиец понимающе улыбнулся уголками губ и почти издевательски поинтересовался:
- Что тебе еще рассказать, друг мой Альс? Что ты хочешь узнать о человеке, с которым делил котелок и палатку? Которого подпустил к себе… Слишком близко подпустил, да?
Горячая волна гнева поднялась изнутри, захлестнула, застучала в ушах бешено забившимся сердцем. Аластор стиснул кулаки - злость требовала ударить, размазать, разбить наглую смазливую рожу подлого лжеца. Убийца! Тварь без чести и совести! Ползучая гадина…