- Позвольте вас представить, — так же серьезно сказал Дункан, сдергивая маску и пряча ее куда-то. - Это Дон Торнадо, и он рад снова встретиться с вами.

Снова встретиться? Ах да, это же на нем магистр приехал к Разлому! Айлин кольнула совесть: за эти дни она так и не выбрала время навестить Луну, только узнала, что ту поставили в конюшни Академии. Вот бессовестная!

- Рада познакомиться с благородным доном, — ответила она, пытаясь высвободиться, а затем возмутилась: — Милорд, вы собираетесь меня отпустить?!

- Нет, — с безмятежной честностью ответил Дункан и поинтересовался: — А зачем? Я вас похитил и намерен использовать это преимущество в полной мере. В ближайшие несколько часов можете считать себя… ну, скажем, пленницей арлезийского разбойника, от которого, по преданию, идет мой род со стороны матери. Похож?

- Очень! - мстительно сообщила Айлин и прекратила попытки вырваться.

В конце концов, она же действительно ничего не может сделать! Кричать и вырываться всерьез - немыслимая глупость! Она только опозорит себя и Дункана, если кто-то услышит. Да и зачем? Если он собирается к рассвету вернуть ее обратно… К Айлин медленно возвращалось восхитительно сладкое чувство свободы, уже почти забытое, но такое родное и любимое. Именно то, ради чего она ночами сбегала из Академии к Аластору, а теперь снова испытывала в объятиях мужчины. Между прочим, ее собственного жениха!

Дункан поднес ее к Дону Торнадо и, не спуская с рук, позволил тому обнюхать ноги Айлин. Конь шумно потянул носом, уставившись с неподдельным удивлением, потом перевел взгляд на Роверстана и неодобрительно зафыркал.

Айлин подняла голову, пытаясь что-то прочесть по лицу Дункана, однако оно было таким же невозмутимым, как обычно, разве что глаза смеялись. Дункан усадил ее на коня, а затем легко вскочил в седло. Дон Торнадо при этом не шевельнулся, стоя живой глыбой из черного мрамора.

- Я ему не понравилась? - осторожно спросила она, однако разумник качнул головой, подбирая поводья одной рукой и устраивая Айлин перед собой боком.

- Ну что вы! Просто Дон Торнадо удивился, что на нем решили прокатить пони. Он, видите ли, ревнив, как все арлезийцы. Но ваше знакомство с белокурой красавицей, запавшей ему в душу, несколько меняет дело.

- Пони… То есть как пони?! - ахнула Айлин, разрываясь между желанием рассмеяться и вознегодовать, и жеребец утвердительно фыркнул, а Дункан ответил ей лукавой извиняющейся улыбкой.

- Дон Торнадо по-своему видит людей. Он же все-таки лошадь… Прошу прощения, благородный дон, я, разумеется, хотел сказать — конь! Так вот, с его точки зрения вы больше всего похожи на рыжую пони. Но несомненно очаровательную и очень… резвую.

- Это вы мне мстите за арлезийского льва? - подозрительно уточнила Айлин и услышала тихий смешок, но вместо того, чтобы обидеться, возликовала.

Потому что вспомнила насмешливые ласковые перебранки тетушки Элоизы с дядюшкой Тимоти и… Претемнейшей Госпожи с ее супругом. Оказывается, настоящая нежность-это не только красивые слова, как в романах! Это еще и смелость показаться забавным в глазах другого человека, но при этом знать, что все равно остаешься дорогим и любимым.

- А как мы покинем Академию? - торопливо спросила она, смущаясь этих мыслей и теперь точно зная, что Дункан может при желании читать в ее разуме. - Вдруг нас увидят?

- Не беспокойтесь, — сказал разумник, и Айлин услышала в его голосе улыбку. - Я запасся артефактом с иллюзией, которая скрывает вас от чужих взглядов. А магистру гильдии разрешено покидать Академию и возвращаться в любое время по своему усмотрению. Даже сторожевые горгульи на воротах не заметят, что Дон Торнадо несет двоих. Не говоря уже о случайных встречах в городе.

То есть ее попросту никто не увидит?! Сердце Айлин снова радостно екнуло. Какой же Дункан предусмотрительный и заботливый! И получается, что… они даже могут целоваться?! Она зажмурилась, краснея за эти мысли, но тут же упрямо заявив самой себе, что ничего особенного в них нет. Целоваться с собственным женихом, это… неприлично, конечно же, но вряд ли Дункан до сих пор считает ее по-настоящему приличной девушкой! И она так соскучилась… А им все время кто-то мешает!

Они проехали через сад, прекрасный и тихий в лунном свете, и выехали через просторный двор к воротам. Айлин затаила дыхание, но заспанный привратник вгляделся в магистра и распахнул створку ворот. Дон Торнадо звонко процокал копытами по каменной мостовой, ворота без скрипа закрылись позади, и Айлин с облегчением выдохнула.

- А куда мы едем? - спросила она, вертя головой. - Сейчас ведь ночь.

Ей как наяву вспомнилась та детская поездка с Аластором. Дворцовый сад, знакомство с двумя принцами. И опять больно укололо понимание, что славные юные лорды, оставшиеся в ее памяти, мертвы. Так безнадежно и несправедливо… И всадник, с которым она едет, совсем другой, и конь ничуть не похож на бедняжку Искру, и уже ничто никогда не вернется назад.

- Не грустите… — тихо сказал магистр и легонько коснулся губами ее макушки. - Оставьте прошлое прошлому. Посмотрите, какая ночь! Когда-нибудь вы вспомните и ее тоже…

Они ехали по безмолвному темному городу, где лишь изредка встречались фонари у ворот богатых особняков. Айлин здесь никогда не бывала, но, когда Дон Торнадо повернул на прямую улицу, полого уходящую вниз, почувствовала запах сырости и поняла, что улица ведет к реке.

- Это Дворцовая набережная, — так же негромко объяснил Дункан. - Но мы не будем спускаться к самой воде. Немного выше набережной несколько лет назад разбили чудесный сад по итлийскому образцу. Он освещен магическими шарами и хорош в любое время года, а уж поздней весной… Впрочем, вы все увидите сами.

Айлин молча кивнула, еще теснее прижавшись к груди Дункана плечом. Дон Торнадо ступал ровной арлезийской иноходью, плавно покачиваясь из стороны в сторону, и Айлин казалось, что она плывет по воздуху. Ей совсем не хотелось разговаривать, первое опьянение свободой сменилось тихой легкостью с нотками грусти. Ночь была действительно прекрасна, и как жаль, что она не продлится навсегда…

Так прошло с четверть часа, и Айлин была невероятно благодарна Дункану за то, что он так чутко уловил ее настроение и тоже молчал.

- А знаете, — сказала она, вволю надышавшись речной свежестью с запахом цветов, — Аластор совсем не хотел быть королем. И сейчас не хочет… Он говорил, что всегда мечтал жить в усадьбе, заниматься лошадьми и быть свободным…

- Что поделать, моя дорогая, не всегда можно получить то, чего желаешь, — вздохнул Дункан, и Айлин вдруг показалось… Нет-нет, она, конечно, не думает, что речь может идти о леди Гвенивер! То есть совсем-совсем не думает… но все-таки, что если он говорит о себе?

Сердце словно ужалила ревнивая злая обида, и Айлин обозвала себя дурой. Да что же с ней такое?! Зачем она портит чудесное свидание всякими глупостями? Дункан уже сказал ей однажды, что любит именно ее!

- А вы? - спросила она, изо всех сил стараясь говорить как можно беспечнее. - Тоже не можете?

И замерла в ожидании ответа.

- Ия тоже, моя дорогая, — согласился разумник. - К примеру, сейчас мне больше всего на свете хочется отправиться в Храм Странника и встретить утро уже вашим супругом…

Ох… В его голосе прозвучало вдруг что-то такое, что Айлин снова ясно вспомнила арлезийского разбойника с Барготова холма. Наверное, именно так выглядел тот предок, о котором пошутил сам магистр. Необузданный, могучий, яростный… Стать его женой? Прямо сейчас, немедленно, не дожидаясь вакаций?! Внутри стало горячо и томно, и Айлин выдохнула, обмирая от сладкой жути:

- Почему… не можете?..

Тихий, какой-то сдавленный выдох за спиной ей наверняка почудился, а вот то, что объятие стало куда крепче - точно нет!

- Потому что, кроме желаний, у нас есть и обязанности, — ровно отозвался магистр. - И одна из них - думать о будущем. Если сейчас я поддамся собственному нетерпению, то рано или поздно вы вспомните, что лишились очень многого, что важно для женщины. Настоящей свадьбы, гостей, поздравлений… И даже свадебного платья. Да, сейчас вам кажется, что это не так уж важно. Вы разумная девушка и умеете отдавать преимущество действительно необходимым вещам. Но когда-нибудь вам станет грустно, что ничего этого у вас не было, хотя, видит Всеблагая, вы заслужили каждую минуту счастья, которое только возможно. А еще есть мнение света. Вы пренебрегли им ради спасения Дорвенанта, и я считаю это не меньшим подвигом, чем решение шагнуть в Разлом. Но если вы пойдете к алтарю ночью и без всякого торжества, это будет еще большим вызовом этикету, который вам точно не простят. Станут говорить, что наша свадьба связана с какими-то позорными причинами, которые заставили сохранить ее в тайне и устроить второпях. Я не хочу, чтобы вам было горько вспоминать о самом прекрасном дне в нашей жизни. Чтобы наши дети когда-нибудь услышали насмешку или грязный намек на прошлое их матери. Вы должны быть самой прекрасной, счастливой и свободной невестой в Дорвенанте, вот почему я не отвезу вас в храм Странника прямо сейчас. Но поверьте… — и в его голосе снова прозвучали нотки, от которых Айлин пробрала сладкая дрожь, — я бы дорого дап, чтобы сделать именно это… Посмотрите, мы приехали!

Айлин подняла взгляд и поняла, что Дон Торнадо мерным шагом идет по роскошному саду. Дорожка, вымощенная каменными плитами, словно сама стелилась под копыта, а вокруг благоухали пышные кусты роз и еще каких-то цветов, которые она не могла распознать в лунном свете, а может, и вовсе не знала.

- Как чудесно… — прошептала она. - Это похоже на Сады Претемной…

И осеклась - вдруг Дункана обидит подобное сравнение? Нашла, что сказать, в самом-то деле!

- Вам виднее, — невозмутимо согласился разумник, и Дон Торнадо тихонько фыркнул, будто соглашаясь.

- Здесь просто изумительно! - поспешила она исправить впечатление. - Наверное, днем в этом саду полно людей?

- Обычно - да, — согласился Дункан. - Моя матушка и сестры очень любят здесь гулять, иногда я их сопровождаю. Дома мы предпочитаем арлезийский уклад, но Арлеза весьма схожа с Итлией в том, что касается садов. Пожалуй, сады и купальни - это единственное, что у них действительно общего.

- А ваша семья… — тихонько спросила Айлин, снова непритворно смущаясь. - Вы уже поставили их в известность?

- Разумеется, — опять улыбнулся Дункан. - Они с нетерпением ждут знакомства с вами.

- И их не смущает, что я… отказалась от рода? - выдохнула Айлин.

- О, мои родители прекрасно знают, что обстоятельства бывают самые разные. - Тон магистра неуловимо поменялся, став ироничным и на удивление жестким, словно бархатные ножны слетели, обнажив холодную сталь клинка. — В конце концов, в свое время арлезийский род моей матушки сам отказался от нее.

- Как?! - ахнула Айлин. - Но… почему… Ох, простите, я не должна спрашивать…

- Ну почему же? - усмехнулся Дункан. - Как раз вы имеете полное право знать историю семьи, в которую согласились войти. Моя матушка, донна Кармела Эстерсита Летиция Ровена, в девичестве донья де ла Гуэрре, была фрейлиной королевы Розаберты, матери его величества Малкольма. И ее драгоценные родичи посчитали, что она совершила недопустимый и позорный проступок.

- Какой? - спросила Айлин одними губами, но Дункан, конечно, услышал.

- Вышла замуж за моего отца, — просто сказал он. - За образованного, честного и талантливого человека, королевского архитектора, но всего лишь простолюдина без капли дворянской крови. Добившегося положения и состояния только собственным трудом и усердием. Совершенно невозможная партия для девицы из рода де ла Гуэрре, двоюродной сестры ее величества Розаберты.

- Подождите! - вскрикнула Айлин, чувствуя, что голова у нее идет кругом и вовсе не от запаха цветов. - Как двоюродной сестры?! Ваша матушка - двоюродная сестра королевы?! Вы… вы же сказали, что ведете род от разбойника! Вы… пошутили?!

- Нисколько, —усмехнулся Дункан. - Дорогая моя, поверьте историку, в истоках любого королевского рода можно отыскать разбойника, пирата или завоевателя. И Арлеза ничуть не исключение. Но это дела давно минувших дней. Сейчас герцоги де ла Гуэрре - младшая ветвь королевской семьи Арлезы. А самомнения больше, чем у старшей, право слово, — добавил он с явной неприязнью и продолжил совершенно безразличным голосом, будто рассказывая о ком-то другом. — Когда принцессу Розаберту обручили с королем Дорвенанта, она взяла с собой любимую кузину. Предполагалось, что матушка найдет здесь жениха в Трех Дюжинах, однако она отвергла всех претендентов на свою руку и выбрала того, кто не смел даже надеяться на подобный брак. Был невероятный скандал, но ее величество Розаберта дала согласие на брак своей кузины и даже пожаловала ей приданое. Очень великодушно с ее стороны, потому что де ла Гуэрре заявили, что непокорная дочь и сестра отныне для них не существует, как и все ее потомство. По родовому уложению матушке причитался в приданое замок неподалеку от столицы Арлезы и прилегающее к нему богатое поместье, известное своими виноградниками. Эти владения перешли к брату матушки, а ее вычеркнули из родовых книг. Все, что ей осталось, это ее личные имена, напоминающие о предках. Кстати, мое второе имя - Кармель, в ее честь. Когда мне случается посещать Арлезу, я представляюсь там доном Кармелем Роверо, потому что арлезийцам трудно выговорить и запомнить Дункана Роверстана.

- Кар-рмель… —тихо проговорила Айлин необычное имя, раскатистое, но сладкое, будто конфета. — И… никто в Дорвенанте не знает о вашем происхождении?!

- Ну почему же никто? - пожал плечами Дункан. - Среди старого дворянства достаточно тех, кто помнит матушку, но она не выезжает ко двору, хотя королева Розаберта оставила за ней это право. И, конечно, мы, ее дети, утратили титул. Только я приравнен к дворянам как полный орденский маг и магистр гильдии. Но в Арлезе куда большее значение имеет мое выигранное дворянство Странника, поэтому там я называю себя доном с полным на это основанием. А в Дорвенанте предпочитаю именоваться простолюдином, как и мои братья.