- Простите, милорд, — с придыханием спросила у него пышная голубоглазая брюнетка курса примерно десятого. - А это правда, что ваш сапог пожевал демон? И что вы свернули ему шею голыми руками?
- Разумеется, правда! - заявил Лучано прежде, чем покрасневший Ал успел выдавить хоть слово. - И прошу вас не верить скромности синьора Вапьдерона, который станет это отрицать. Уверяю вас, прекрасные синьорины, это были самые злобные и коварные существа из тех, что нам встретились. Они напали на наш лагерь ночью, и только доблесть моих спутников позволила отразить нападение.
Он выразительно посмотрел на злосчастный сапог с погрызенным отворотом, который так и стоял у кровати.
- Какой ужас! - дуэтом ахнули девицы, влюбленно глядя на Аластора. - Милорд, вы должны рассказать нам об этом! У нас в Академии тоже было нападение демонов, но мы его не видели.
- Да-да, у меня заболела бабушка, — сокрушенно подтвердила вторая девица, тоже пышечка, но блондинка. — И милорд магистр дал нам с Клариссой отпуск на неделю. Нам так жаль, что мы пропустили самое интересное.
«Интересное? — подумала Айлин, которой сразу расхотелось смеяться над наивностью этих девчонок. - Это атака демонов - «интересное»? Бой, в котором погибло столько… столько…»
- Простите, миледи, я не мастер рассказывать, — процедил Аластор и метнул гневный взгляд на ничуть не смущенного Лу.
Разочарованные девицы присели в реверансах и наконец-то убрались из палаты, напоследок окатив Айлин таким ревнивым недовольством, словно она лично отбила у каждой из них поклонника. Лу мечтательно воззрился им вслед, разве что не облизываясь, а Аластор, стоило двери закрыться, ядовито вопросил:
- Нападение демонов? И котелок, наверное, тоже они унесли? Зачем ты наврал этим… девицам?
- Я? Наврал? - изумился итлиец с видом оскорбленной невинности. - Альс, друг мой, не ты ли сам утверждал, что еноты страшнее всяких демонов, не говоря уж о разбойниках и упырях? А эти милые синьорины с удовольствием воздали бы должное твоему героизму. Возможно, даже вдвоем, раз уж они такие подружки.
- Лу! - рявкнул Аластор, окончательно заливаясь краской и виновато глядя на Айлин. - Думай, что и при ком говоришь!
Итлиец с нарочитым испугом тоже глянул в ее сторону и напоказ зажал себе рот рукой.
- Боюсь, магистр Бреннан этого бы не одобрил, — сдерживая смех, сообщила Айлин. - А в гневе он страшнее любого боевика.
Чтобы не смущать и так сконфуженного Аластора, она прихватила булочку с чашкой шамьета и ушла на свою половину. Пригубила шамьет и вздохнула - Лучано варил гораздо лучше. Может, попросить, чтобы он научил поваров Академии?
- Кстати! — раздался из-за ширмы голос неугомонного итлийца. - У нашей синьорины появился поклонник с изысканным вкусом не только на девушек, но и на цветы. В коридоре стоит букет сиреневых тюльпанов, мне даже представить страшно, сколько стоит подобная прелесть.
- Тюльпанов? - переспросил Аластор. - Что это такое?
Айлин насторожила уши, а Лучано принялся рассказывать о модных и невероятно дорогих цветах, луковицы которых всего несколько десятилетий назад удалось привезти из Порты Султанской, где их берегли как одно из главных сокровищ государства.
- Красные, розовые и белые тюльпаны уже развели много где, — со знанием дела рассказывал итлиец, — но вот сиреневые и прочих необычных тонов… Думаю, здесь не обошлось без магии. А она, насколько мне известно, позволяет получить цветы любой окраски, но только в первом поколении, размножению они не поддаются. Поэтому за луковицу редкого сорта тюльпана можно купить дом или прибыльную лавку. Между прочим, в том букете целых семь цветов! Готов поспорить, это тот же самый поклонник, что прислал те голубые лилии и белую гортензию вчера утром.
Голос Лу звучал с лукавым восхищением, и Айлин смущенно опустила глаза, хотя ее за ширмой никто не мог увидеть. Неужели это Дункан присылает такие знаки внимания? Но нет, свои подарки он вручает сам, и эти чудесные веточки цветущего кофе или граната прекраснее самых роскошных букетов. Тогда кто? Цветы такой стоимости это уже не простая любезность, да и позволить их себе могут далеко не все адепты. Дарра и Саймон? Они видели, что она не держит цветы в палате… К тому же Дарра знает, что она любит розы, а Саймон скорее принес бы сладости и поучаствовал в их поедании. Как непонятно…
Ей в голову пришел еще один человек, который мог бы прислать эти букеты, и Айлин нахмурилась. Тот странный поцелуй руки от лорда Бастельеро и предложение, которое она не приняла… Неужели он рассчитывает что-то изменить в ее решении? Да, многие мужчины считают женский отказ всего лишь кокетством, но она-то была совершенно искренней, лорд Бастельеро должен был ее понять. Все, что случилось между ними, это ошибка, которую она хочет забыть как можно быстрее. А букеты… Какая ей разница, кто их присылает? Может, это стихийники стараются, у них в оранжереях чего только нет!
За окном уже совсем стемнело, но она не торопилась зажигать лампу, как это сделали Лу с Аластором. Отблески с их половины проникали между ширмой и стеной и давали достаточно света, чтобы разглядеть столик, на котором так и стояла веточка граната. Алые лепестки уже облетели, но остались крепкие красные прицветники, похожие на звездочки, и Айлин потрогала пальцами их плотную кожицу. Вдруг за окном послышался шорох. Пушок, лежащий возле кровати, настороженно вскинул уши и даже повернул морду из стороны в сторону, прислушиваясь, но не оскалился. А в следующий миг раздались звуки лютни, которой вторил еще какой-то инструмент.
Вскочив, Айлин подбежала к распахнутому окну и остановилась рядом с ним, спрятавшись за плотной занавеской. Чуть сдвинула ее, вглядываясь в щелочку… В нескольких шагах от окна, освещенные луной, стояли двое мужчин в длинных плащах и полумасках, скрывающих лицо. Один, пониже ростом и более изящный, держал лютню. Его спутник… О, эти плечи, рост и общий облик Айлин узнала бы под любым плащом! И неважно, что лицо магистра скрывала не только темная ткань, но и тень от широкополой шляпы! Сердце Айлин застучало, словно копыта несущейся галопом Луны!
Глядя на ее окно, Дункан снова провел пальцами по струнам гитары, и над садом поплыл низкий бархатный голос, от которого Айлин бросило в жар:
- О даме прелестной в ночи прозвучит моя песня,
Любви безответной я строки свои посвящаю.
Красавиц немало видал, но скажу вам без лести:
Их чары при взгляде на вас точно дымка растают!
Еще один выразительный перебор, который поддержала страстным мурлыканьем лютня, и магистр пропел тягучий долгий рефрен:
- Прямой, как стрела, изумрудно-зеленый,
Сокровищ дороже ваш взор благосклонный!
Айлин отпустила занавеску и прижала ладони к пылающим щекам. Серенада! Не жалкие попытки Дерека, а самая настоящая серенада! От преподавателя посреди Академии! Да что же… что он творит?! Зачем так рискует своим положением?! Конечно, маска скрывает лицо, а вокруг больничного крыла всегда полог тишины, но если услышит кто-то из дежурных целителей… И… а кто же его спутник?
Она снова приоткрыла занавеску и разглядела фраганский берет с пером. Ох, это же месьор д’Альбрэ! Такую выправку и осанку никаким плащом не скроешь. И… что ей делать?
Лицо уже горело так, что сладкий томный огонь расходился по всему телу. Голос Дункана ласкал, завораживал, томил…
- Вы даже надеждой меня одарить не согласны,
Хотя свое сердце давно я сложил к вашим ножкам.
Все мысли мои ныне только о донне прекрасной.
Я верю, что счастье в любви в этой жизни возможно!
Он помедлил несколько мгновений, а затем Айлин показалось, что голос магистра взлетел над садом и рассыпался огненными искрами, словно чинский фейерверк.
- Влюблен я безмерно, о юная донна!
Сокровищ дороже ваш взор благосклонный…
Надо… надо выглянуть! Или нет? Она ведь должна ему сказать, что это безумие! Что не стоит рисковать ради нескольких минут… счастья? Да, именно счастья, потому что сейчас, слушая этот волшебный без всякой магии голос, плывущий над ночным садом только ради нее, Айлин чувствовала себя невозможно, непереносимо счастливой! Теперь она знала, как это бывает по-настоящему. Как бьется сердце, готовое выскочить из груди и упасть в бережные и сильные мужские ладони. Как сохнут и горят губы, предательски заставляя желать прикосновения других губ… Неужели это все принадлежит ей?! Эта страсть в голосе, эта нежность и обещающий призыв…
Она вдруг осознала, что ткань занавески не такая уж плотная. Это в комнате она кажется непроницаемой, но света достаточно, чтобы снизу из сада был виден силуэт. И, значит, Дункан видит, что она… Что она стоит и слушает его!
Словно отвечая на ее мысли, лютня и гитара сплелись томными ликующими трелями, не перекрывая голос певца, а поддерживая его и вознося ввысь, словно два крыла. Айлин обреченно поняла, что если кто-то мог услышать пение, то наверняка уже услышал. Но никакая сила в мире не заставила бы ее сейчас отойти от окна. Потому что она должна была дослушать до конца!
- Я сдался бы в плен, только жаль, не берете вы пленных,
Служить вам готов, лишь возьмите меня в услуженье! - не обманул ее ожиданий магистр.
- Когда же падут равнодушия вашего стены?
Дождусь ли, дождусь ли, дождусь ли счастливых мгновений? - летело над садом.
Сердце Айлин замерло и снова застучало, когда вкрадчивая мольба сменилась яростным требованием:
- От страсти сгораю, прекрасная донна!
Сокровищ дороже ваш взор благосклонный!
Онемевшей Айлин показалось, что она еще и оглохла. Но нет, это просто голос стих, однако лютня и гитара продолжали вести свою тихую переливчатую беседу…
- Скажи, друг мой Альс, — послышался вдруг из-за ширмы голос Лу. - Как ты думаешь, эта дивная серенада посвящена тебе или мне?
Что?! Айлин пораженно обернулась туда и услышала растерянный голос Аластора.
- Тебе или мне? Лу, ты о чем?
- Действительно… — охотно согласился итлиец. - Я совсем забыл, что нахожусь в Дорвенанте, а это значит, что тебе, в высшей степени приличному синьору, серенаду петь никто не станет. Конечно же, она посвящена мне! Что ты так смотришь? Ну, согласись, если бы пели для нашей прекрасной синьорины, она бы уже выглянула!
«Друзья, называется! - возмущенно подумала Айлин, слыша, как Аластор за ширмой давится от смеха. - Ладно, еще Лу, так ведь и Ал туда же! Ну, я вам устрою… еще не знаю что, но обязательно устрою! Потом…»
И, вдохнув поглубже, - пока с Лучано не сталось, в самом деле, выглянуть самому! - она отдернула занавеску.
Магистр передал гитару своему спутнику, деликатно отступившему в кусты, а сам сделал несколько шагов - и оказался под самым окном Айлин, протянув к ней руки.
- Что? - выдохнула Айлин. - Нет, я не могу!
- Неужели? - мягко спросил Дункан, и его глаза блеснули в густой тени от шляпы. - И что же вам мешает, моя драгоценная донья? Кстати, прошу прощения за маленькую поэтическую вольность, если вы ей удивились. В Арлезе «донна» — это не только благородная замужняя дама, но и просто «возлюбленная».
Айлин, вспомнив обращение в серенаде, молча кивнула, а голос магистра все так же проникновенно завораживал ее:
- Не правда ли, сегодня прекрасная ночь? Я хотел бы пригласить вас прогуляться в одно чудесное место, достойное вашей красоты…
- Прогуляться? - растерянно переспросила она. - Но мне нельзя отлучаться из лазарета. Милорд Бреннан…
В мыслях промелькнуло предательское воспоминание о потайном ходе за стены Академии. И о том, что раньше она не была так послушна целителям, а жаль…
- Милорд Бреннан, при всем моем уважении, не единственный ваш врач, — улыбнулся Дункан. - Я тоже имею честь называть себя целителем. И как целитель я прописываю вам прогулку на свежем воздухе. Это изумительно способствует хорошему сну и настроению. Ну же, Айлин, неужели вы боитесь? Меня?
Айлин решительно замотала головой, ужасаясь такому предположению, и, чтобы доказать свое бесстрашие, присела на узенький подоконник. Но сидеть вполоборота было неудобно, и она перекинула ноги наружу, благо широкий подол мантии это позволял.
- Простите, я правда не могу…
Собственный голос звучал отвратительно жалобно, и Айлин сама не понимала, почему отказывается. Может быть, потому что она твердо решила быть приличной девушкой, за которую никому не придется стыдиться? Да, объятия Дункана манили, но…
- И мы ведь все равно не сможем покинуть Академию тайно, — выпалила она, радуясь такому весомому доводу. - Но если хотите, я могла бы прогуляться с вами по саду… Ай!
Оказывается, на слишком узком подоконнике она сидела так неустойчиво, что малейший толчок в спину отправил ее вниз, прямо в руки магистра, мгновенно подхватившего добычу.
- Премного вам благодарен, сударь Пушок, — церемонно поблагодарил Дункан, и Айлин поняла, что это был за предательский толчок.
Пушок попросту боднул ее сзади головой!
- Так нечестно! - возмутилась она и увидела, что губы магистра, не скрытые маской, дрожат от сдерживаемого смеха. - Вы… вы сговорились?! Все?!
- Понятия не имею, о чем вы, моя прелестная донья, — с преувеличенной серьезностью проговорил Дункан. - Но прошу учесть, что ни один порядочный арлезиец не выпустит сокровище, которое само упало в руки. Месьор Жозеф, примите мою вечную благодарность. Вас не затруднит пока что приютить у себя мою гитару?
- Не извольте беспокоиться, дорогой друг, — отозвался из кустов невидимый фраганец. - Желаю вам и прекрасной демуазель приятно провести время.
«Точно заговор, — поняла Айлин, прижавшись к широкой груди и чувствуя себя в руках Дункана маленькой и невесомой. -У-у-у-у… мужчины! Все они заодно!»
Негромкое фырканье было ей ответом. Айлин тянула и увидела выходящего из-за кустов огромного жеребца, такого черного, что в ночном полумраке его почти не было видно, только лунный свет обрисовывал силуэт, играя бликами на роскошной глянцевой шкуре.