- Всеблагая Мать! Они сюда аконит сунули! - растерялся Лучано. - Ты это видишь?!

Он выдернул из охапки, перевязанной алой лентой, стебель с розовато-лиловыми цветочками и показал Аластору.

- О, а я его знаю! - радостно отозвался тот. - Наш конюх эту траву в конюшне раскладывает. Говорит, от мышей очень помогает!

- Нисколько не сомневаюсь, — язвительно сообщил Лучано. - От мышей, от крыс, от назойливых супругов - отличное средство! А если еще добавить вон тот пучок… — указал он на наперстянку, —то можно половину здешней Академии на кладбище отправить. Перлюрен, убери лапы!

Он шлепнул енота, который вознамерился попробовать аконит на зуб, и снова растерянно посмотрел на чудовищный букет. Нет, за попытку отравления никто в здравом уме это не принял бы, но…

- А еще здесь внутри бутылка, — сказал он, заглянув в середину цветочной охапки. Вытащил, откупорил, капнул на руку и с должной осторожностью лизнул. - Карвейн. Альс, я знаю, что Дорвенант - поразительная страна. Но неужели здесь принято присылать благородной синьорине карвейн? Ладно бы ликер или старое вино…

- Думаю, это соученики Айлин с Алого факультета, — посмеиваясь, объяснил Аластор. - Маги пополняют карвейном резерв, помнишь?

- Ах, боевики! - сообразил Лучано. - Тогда конечно…

Бутылка карвейна и странный букет превосходным образом связались воедино. Лучано отправил опасное подношение на тот же шкафчик подальше от цепких лап Перлюрена, а цветы все продолжали нести. Фиалки, перевязанные белыми и зелеными ленточками. Розы. Все те же лилии, но попроще, не аристократически голубые, а желтые в черную крапинку. Еще два букета с красными лентами, уже составленные из приличных цветов, но с неизменным карвейном внутри. Кажется, у синьоров боевиков это было обязательным правилом этикета.

Кроме цветочных даров, на столик Айлин усердные посыльные то и дело сгружали коробки, корзинки и пакетики с конфетами, цукатами, печеньем… При взгляде на них Лучано про себя отчаянно взвыл: не может ведь он перепробовать каждое лакомство! Утешало только то, что вряд ли кто-то задумал отравить их всех, а прекрасно воспитанная синьорина непременно поделится угощением, и рассчитать, кому достанется отравленная конфета, невозможно.

«С чего я вообще решил, что Айлин захотят убить? - вдруг озадачился он. - Конечно, ее гадючье величество вряд ли отказалась от своих планов насчет синьорины, но для этого у Беатрис есть я».

Под сердцем кольнуло, будто соглашаясь и напоминая, что проклятие не дремлет, но Лучано предпочел старательно этого не заметить. У него еще имеется время, чтобы придумать подходящее оправдание. И попытаться убедить королеву, что Айлин Ревенгар ничем не угрожает ни королевской власти, ни самой Беатрис. В конце концов, синьорина пожертвовала собой, чтобы спасти наследника! Неужели королева продолжит считать ее коварной и расчетливой интриганкой?

Настроение испортилось еще сильнее, и, когда за Аластором пришел дежурный целитель, чтобы отвести его на перевязку, Лучано растянулся на кровати, шикнул на Перлюрена, рвавшегося к сладостям, и принялся составлять в уме отчет для мастера Ларци. Но родная итлийская речь, которой Лучано владел с виртуозностью прирожденного болтуна, упрямилась и решительно не хотела передавать всю странность того, что с ним происходило в Дорвенанте. А рассказ о приключениях звучал бахвальством и постоянным нарушением правил гильдии, которые предписывали Шипу быть как можно более незаметным. «Идиотто, — вздохнул в сознании Лучано голос мастера. - Разве можно поддаваться чувствам к заказу? Неважно, охраняешь ты его или пытаешься убить. Они всего лишь твой заказ, мальчик мой. Оба…»

«Я знаю, мастер, — ответил мысленно Лучано. - И мне самому страшно от того, что со мной происходит. Я не понимаю, чего хочу больше? Чтобы все продолжалось, и неважно, куда меня это приведет, или чтобы стало как раньше, когда я не задумывался о всяких глупостях вроде любви и дружбы. Боюсь, мастер, и в том, и в другом случае пропащий я человек. По-новому жить не получится, просто не имею права, а по-старому не хочу. Такая тоска берет… Но я больше не могу видеть в этих двоих всего лишь строчки в приходно-расходных книгах гильдии. Что со мной сделал проклятый Дорвенант?!»

Хлопнула дверь, и Лучано услышал, как ахнула синьорина.

- Лу, Ал?

Магесса постучала по деревянной раме ширмы, и Лучано откликнулся:

- Лорда Аластора увели целители, а я здесь. Чем могу служить?

Он никак не мог взять с Айлин прежний тон, простой и легкий, но годившийся лишь для путешествия, где они были равны перед лицом постоянной опасности, а здесь мгновенно оказавшийся слишком фамильярным.

- Что это? - испуганно спросила синьорина. - Вот это вот… все!

- Полагаю, выражение восхищения от ваших поклонников, — сообщил Лучано. - Боюсь, не все цветы стоят в воде, так что если хотите их оставить, нужно об этом позаботиться.

- Куда мне столько… — жалобно протянула Айлин. - И они так пахнут! Лу, я… А-а- апчхи!

Она чихнула совсем как Перлюрен, но громче, а потом спросила:

- Лу, ты не поможешь выставить их в коридор? Может, девочки с Зеленого факультета захотят забрать…

Лучано вскочил с постели, мигом воспрянув и заверив, что счастлив помочь. После краткого совещания решено было оставить розы и несколько небольших букетиков, лишенных запаха. Дурманно пахнущие лилии отправились в изгнание первыми, только на голубое фраганское чудо Айлин посмотрела с недоумением и призналась, что понятия не имеет, кто мог бы прислать подобную роскошь.

- Отдам их Иоланде, — решила она, рассеянно поглаживая небольшой сундучок, от которого Лучано даже в невыносимом цветочном благовонии уловил знакомый запах лосьона для волос.

О, да синьорина воспользовалась косметикой! Ресницы умело подкрашены, губы свежо розовеют от бальзама… И волосы! Волосы уложены в простую, но изящную фраганскую «плетенку», а концы распущены по плечам. Прелесть какая! Лучано молча одобрил изменения, хотя сама Айлин явно чувствовала себя неловко и то и дело тянулась рукой к лицу, но тут же, спохватившись, отдергивала пальцы. Совсем не привыкла к средствам для ухода за собой? Бедная девочка… Но кого же мы готовимся принимать? Для боевых товарищей вроде них с Альсом такую красоту не наводят… Хм, синьор жених изволит заглянуть?

Выставив в коридор все, что пахнет, и попросив пробегающего мимо юнца отнести голубые лилии в комнату синьорины Иоланды - удивительно, тот сразу понял, о ком речь, — Лучано вернулся к себе за ширму как раз вовремя, чтобы отнять у Перлюрена пакет с печеньем. Оглядел свою кровать, приподнял подушку и обнаружил под ней целый склад конфет в обертках и без. Перлюрен немедленно принял скорбный вид и прижал испачканные кремом лапы к животу, но Лучано был неумолим. Он сгреб конфеты и уже собирался отнести их на половину Айлин, как в дверь постучали, и раздался смутно знакомый голос, радостно воскликнувший с порога:

- Ревенгар! А вот и мы! Ух ты, у тебя там целая оранжерея в коридоре и еще одна здесь. Кстати, магистр Бреннан сказал, что если боевики еще раз обнесут его драгоценные грядки, он лично напоит слабительным всех, кого за этим поймает.

- Методы магистра Бреннана не всегда соответствуют уставу Академии, но чрезвычайно действенны, — заметил другой голос, высокий и чистый, но бесцветный, лишенный звучности и яркости первого. - Милая Айлин, я… мы с Саймоном рады видеть вас в добром здравии.

«Синьор Ледяная Глыба, — вспомнил Лучано. - Белоснежное одеяние и перчатки, невероятной чистоты сапоги и манеры принца. Только не такого, как Альс, а настоящего, точно знающего, что весь мир создан к его услугам. Тем удивительнее слышать в этом голосе искреннее беспокойство и тепло…»

- Дарра, Саймон! - воскликнула Айлин. - Я тоже так рада! Садитесь! Как хорошо, что вы пришли! Саймон, хочешь конфет? Мне принесли так много, я столько не съем. И даже вместе с Алом и Лучано… Кстати, я должна вас познакомить! Лу, ты позволишь тебя потревожить?

«Она снова зовет меня Лу, — мелькнула мысль. - Не наедине, а при юных благородных синьорах, один из которых, если не ошибаюсь, имеет прямое отношение к грандсиньору канцлеру. Меня, простолюдина! Благие Семеро, хоть бы это приняли за обычное пренебрежение к слуге! Иначе как бы моя скромная персона не привлекла слишком много внимания…»

Подхватив енота, он вышел на половину Айлин и почтительно поклонился. Перлюрен заверещал и радостно рванулся у него из рук. Лучано выпустил его от неожиданности, потому что высокий и стройный юноша с бледно-золотыми волосами и лицом мраморной статуи, одетый в темную мантию, держал в руках его Ласточку.

- Синьор Фарелли, — уронил этот красавец с бесстрастной любезностью. - Я слышал о вас. Рад знакомству, сударь.

- Благодарю, грандсиньор, — снова поклонился Лучано. — Перлюрен, прекрати!

Дорвавшийся до сладостей енот запихивал за обе щеки конфеты. Его мордочка раздулась, челюсти непрерывно двигались, но Перлюрен все равно смотрел на столик, заваленный сладостями, алчно и жалобно.

- Эй, это же енот! - возмущенно воскликнул второй молодой маг, тоже одетый в черное и светловолосый, но невысокий, смуглый и круглолицый. - Он ест конфеты!

- Саймон, — укорила его Айлин, едва сдерживая смех. - Перлюрен тоже наш боевой товарищ! Он был с нами на… в общем, в том путешествии. Я не могу пожадничать и лишить его угощения.

- Зато я могу и даже обязан это сделать, — улыбнулся Лучано. - Ему вредно столько сладкого. Перлюрен, веди себя прилично.

Он мягко, но решительно отнял у енота конфеты и вернул их на столик, а потом взял мохнатого сладкоежку за шлейку и обратился к сыну канцлера, если только правильно понял их невероятное сходство. Черты лица и стать, манера держаться, холодный пронзительный взгляд… Сын или племянник, но, несомненно, родственник!

- Прошу прощения, грандсиньор, моя лютня… Не знаю, как вас благодарить…

- Так она принадлежит вам? - уточнил юноша и поставил футляр на пол, прислонив его к кровати Айлин. - Прекрасный инструмент. Мне было несложно ее забрать.

Он тут же потерял к Лучано всякий интерес, взглянув на Айлин со странным выражением, которое Лучано определил бы как робкую нежность, если бы применительно к Синьору Ледяной Глыбе это не звучало так немыслимо. Синьор Саймон тем временем развалился на кровати Айлин в изножье и принялся дегустировать конфеты, невероятно напоминая Перлюрена. С набитым ртом он еще ухитрялся что-то рассказывать, и Айлин улыбалась, кивая и глядя на Саймона совершенно по-сестрински, с умилением и ласковой насмешкой.

«Этот - братец, — безошибочно определил Лучано. - Старше нее годами, но разумом точно моложе. А теперь, пожалуй, и душой, потому что за три недели путешествия Айлин повзрослела не на один год. И собственная пережитая смерть, разумеется, никому душевной юности не добавляет. А вот грандсиньор Дарра - тот посложнее. Неужели он и Айлин?.. Нет! Он - безусловно… Но не она».

Он подхватил с пола лютню, закинул ее ремень за плечо и взял Перлюрена в руки. Енот прижался к нему, обиженно и ревниво поглядывая на синьора Саймона и явно считая, что из них двоих заслуживает конфет куда больше.

- Прошу прощения, благородные синьоры и синьорина, — поклонился Лучано. — Я вас оставлю.

- Конечно! - светло улыбнулась Айлин.

Саймон лишь рассеянно кивнул, уплетая цукаты из большой коробки, зато Дарра окинул его оценивающим взглядом, под которым Лучано захотелось поежиться, хотя день был теплый. «Я тебя увидел и запомнил, — говорил этот взгляд. - И если мне покажется, что ты помеха…»

«Ну что вы, грандсиньор, — постарался выразить Лучано и ответным взглядом, и еще одним прощальным поклоном, почтительно отступая спиной к дверям. - Я знаю свое место! Где-то на коврике рядом с Перлюреном, не извольте сомневаться!»

Серые глаза, удивительно темные для такого бледного лица, снова стали равнодушными, и Лучано вышел в коридор, закрыв за собой дверь. Атам, пользуясь, что его никто не видит, все-таки передернулся. Саймон и Дарра… Герои веселых рассказов синьорины магессы. Саймон, значит, это который с нефритовой флейтой… Очаровательная парочка.

Один, попадись ему на дороге, прибьет безмятежно, словно муху, искренне не понимая, что кому-то еще, кроме него, может быть больно. Ребенок с чудовищным могуществом опытного мага, играющий заклятиями, словно Перлюрен - веточками. Второй даже слишком взрослый для своего возраста. Этот, если ему помешаешь, взвесит тебя, словно опытный меняла - подозрительную монету. Вычислит все убытки и выгоды, а потом бесстрастно разотрет в порошок любого, у кого хватит глупости вызвать его недовольство.

«Любимый братец и несчастливый влюбленный, молчаливый и тоскующий… Но как Айлин этого не видит?! Она же смотрит на грандсиньора Дарру без тени кокетства, сочувствия или неловкости…»

В коридоре Лучано устроился на низкой скамеечке между двух больших кадок с лимонными деревьями, ухоженными и пышными. Спустил Перлюрена с рук, и енот мгновенно исчез в густой блестящей листве, а Лучано откинулся на стенку и вытянул ноги, на которые положил футляр Ласточки.

Из палаты слышались приглушенные голоса, и вполне можно было подслушать, о чем Айлин говорит с благородными синьорами, но Лучано так устал от постоянной необходимости быть настороже, что позволил себе расслабиться. И очень быстро об этом пожалел. Айлин что-то воскликнула резко, тревожно. Лучано встрепенулся, но голоса мигом стали тише.

Он уже хотел подобраться к двери, как та распахнулась, и юные синьоры вышли из палаты. Саймон имел вид сконфуженный и виноватый, а Дарра излучал холодное неодобрение так явственно, что Лучано сам едва не устыдился непонятно чего. Великий талант! Грандсиньора Дарру ждет блестящая карьера, где бы он ни решил применить свои способности управления людьми.

Он ожидал, что юные маги уйдут, но те остановились в дюжине шагов от Лучано возле открытого окна, выходящего в сад. Саймон понурил голову, а Дарра принялся тихо и монотонно отчитывать его за что-то. Лучано попытался превратиться в слух, но тут с другой стороны коридора застучали каблуки, и показалась такая восхитительная дама, что он окинул ее восторженным взглядом.