Днем особняк Барайтонов выглядел почти так же, как и накануне вечером. Казалось, его окружает какая-то гнетущая атмосфера, что, по мнению Шейна, объяснялось трагедией, произошедшей здесь вчера. При дневном свете он увидел, что подъездная дорожка, огибая дом с южной стороны, ведет к большому бетонному гаражу позади здания. Двери гаража были закрыты. Надстройка над ним представляла собой, по-видимому, жилое помещение.

Ни на дорожке, ни у въездных ворот Шейн не заметил ни одного автомобиля. Поставив машину там же, где и накануне, он поднялся вверх по ступеням веранды.

Дверь открыла та же самая горничная. Она показалась Шейну еще более усохшей, глаза у нее были красные, будто от недосыпания. Горничная узнала его, однако радости при виде его не выказала, поинтересовавшись неприветливым тоном, что ему нужно.

Шейн сказал, что желает видеть мисс Брайтон.

— Мисс Филлис Брайтон, — добавил он.

— Ее нет. — Горничная попыталась закрыть дверь, однако Шейн успел вовремя подставить ногу.

— Когда ее ожидают?

Не имею понятия. Она презрительно фыркнула.

— Это важно, — заметил Шейн. — Как вы полагаете, когда она здесь появится?

— Я ничего не полагаю. Она отсутствует со вчерашнего вечера.

— Ладно, — сказал Шейн без тени разочарования в голосе, — тогда я поговорю с мистером Брайтоном.

— О нет, сэр. — Горничная пришла в ужас. — Он болен, очень болен. Посетители к нему не допускаются. — С силой толкнув дверь, она попыталась заставить Шейна убрать ногу.

— Отлично, — невозмутимо произнес сыщик. — Тогда я хочу увидеть доктора Педикью.

— Доктор отдыхает, сэр. Он просил не беспокоить его.

Да пропадите вы все пропадом! — негодующе воскликнул Шейн. Оттолкнув горничную, он распахнул дверь.

— Тогда я просто поболтаюсь по дому и поговорю сам с собой. — Он шагнул в дом.

Она заторопилась за ним.

— Мистер Монтроуз, кажется, в библиотеке.

— Тем лучше, — проворчал Шейн, — я навещу его, как только кончу беседовать с самим собой. — Он начал подниматься по лестнице.

После некоторого колебания горничная последовала за ним.

Дойдя до верхней площадки, Шейн обернулся:

— Где лежит мистер Брайтон?

— Его нельзя беспокоить, сэр. Это было бы грубым нарушением указаний врача.

— Ни один врач, — возразил Шейн, — не может запретить мне видеть человека, который мне нужен. Покажите его комнату, пока я не начал открывать все двери подряд.

— Хорошо, сэр, — с озлоблением сказала горничная и повела его в левое крыло здания.

Негромко постучав в запертую дверь, она загородила ее своим телом. Чтобы войти, Шейну пришлось бы применить силу.

Дверь слегка приоткрылась, и из нее выскользнула стройная девушка в белой накрахмаленной форме сестры милосердия. Она была очень маленького роста, совсем юная, с розовыми щечками и правдивыми серыми глазами.

— В чем дело? — Девушка строго глянула мимо горничной на Шейна.

— Этот джентльмен, — легким доворотом плеча горничная указала на Шейна, — желает видеть мистера Брайтона. — Отойдя в сторону, она снова злобно взглянула на Шейна.

— О нет! — Сестра решительно покачала головой. — Мы не должны нарушать указаний доктора.

Сделав шаг вперед, Шейн вплотную подошел к ней. Ее белая накрахмаленная шапочка не доставала ему и до подбородка. Девушка спокойно смотрела на него.

Он раздраженно пояснил:

— Никто не собирается обижать вашего пациента. Мне нужно только взглянуть на него. В этом нет никакого вреда.

— Мне очень жаль, — возразила она, — но я не могу впустить вас.

Горничная повернулась и ушла.

С обезоруживающей улыбкой Шейн легонько потрепал девушку по щеке.

— Ну, ангел мой, разрешите?

— Только если разрешит доктор, — без тени улыбки ответила она.

— Работа превыше всего. Разве не так? А где та сестричка, которую я видел вчера вечером? Высокая, с манящим взглядом? Сверхсексуальная? Она бы меня впустила.

В глазах девушки заиграли веселые искорки:

— Да, пожалуй. Вы имеете в виду мисс Хант? Ночную сестру?

— Доктор называл ее Шарлоттой.

— Она сейчас свободна от дежурства, отдыхает в своей комнате на другой стороне холла. Сегодня мы меняемся. Я дежурю до полуночи, потом она сменит меня.

— Тогда, возможно, мне больше повезет ночью, — со скорбью в голосе проговорил Шейн. — Конечно, вы нравитесь мне несравненно сильнее, но слишком уж строго придерживаетесь правил.

Такой родилась. — Она улыбнулась, но от двери не отходила. Ее глаза смотрели на него вопросительно.

— Я сыщик, — грубовато сообщил Шейн. — Вчера вечером здесь произошло убийство. Только по этой причине мне надо войти и взглянуть на больного. Иначе я буду вынужден разбудить Педикью.

Некоторое время она нерешительно смотрела на него, потом, улыбнувшись, спросила:

— Вы мистер Шейн? — Когда он кивнул, она продолжала: — я видела ваши фотографии в газетах, много о вас читала. Думаю, ничего страшного не случится, если вы войдете. Сейчас, правда, он спит. Если вы обещаете не будить его…

— Я буду вести себя тихо, как мышь в войлочных тапочках, — заверил ее Шейн.

Отворив дверь, она бесшумно вошла внутрь. Шейн на цыпочках последовал за ней. Одно из окон было открыто, и проникавший через него свежий бодрящий воздух смешивался в комнате с легким запахом антисептиков. Постель больного была отгорожена белой ширмой. Приблизившись к постели, сестра жестом призвала к тишине.

Встав рядом с ней, Шейн взял ее за руку и несильно пожал. Потом перегнулся через ее плечо и стал вглядываться в спящего больного. Его лицо было повернуто в их сторону, он легко и ровно дышал. Изможденное, бескровное лицо, жуткое в своей неподвижности. Пациент был довольно крупным, но болезнь высосала из него все жизненные соки, оставив одни лишь кости. Рука, похожая на лапу животного, лежала поверх одеяла, прижимая к нему авторучку со снятым колпачком. Кончики его пальцев и простыня были измазаны чернилами.

Наклонившись, сестра взяла у спящего ручку. Потом она выпрямилась, и ее плечи коснулись груди Шейна. Лицо больного запечатлелось в памяти Шейна, как на фотопленке. Он бесшумно отступил назад.

С улыбкой на лице сестра прошептала:

— Он все время собирается кому-то написать письмо и каждый раз пачкается, как ребенок.

Пока сестра шла к дверям, Шейн пристально разглядывал авторучку, которую та оставила на эмалированном столике. Она была необычной формы, с золотой филигранью. Он незаметно сунул авторучку в свой нагрудный карман, потом как ни в чем не бывало вышел из комнаты.

— Это все, что вы хотели?

Одарив ее обаятельной улыбкой, Шейн сказал:

— Еще я хотел бы иметь номер вашего телефона. Сестра тоже улыбнулась, но ничего не ответила. Перейдя на серьезный тон, Шейн продолжал:

— Мне важно знать общую ситуацию. Сколько времени вы ухаживаете за больным?

— С тех пор, как они прибыли.

— Вы живете здесь?

— Да, в Майами.

— Почему наблюдать за больным пригласили именно вас? Вы были знакомы с Педикью раньше?

— Нет. Они звонили в бюро найма медицинских сестер, и следующей по очереди была я.

— Понятно. — Шейн, видимо, колебался. — А мисс Хант — ее тоже наняли подобным образом?

— Нет. Она из Нью-Йорка. Приехала вместе с ними.

Некоторое время Шейн переваривал информацию. Потом спросил:

— У нее здесь комната? Она находится в доме все время?

— Да. — Сестра снова улыбнулась. — Таким образом, номер ее телефона вам известен.

— Но мне по-прежнему хотелось бы иметь ваш, — произнес Шейн и сразу же, не дав ей времени для ответа, продолжил: — В какой комнате она живет? Мне придется побеспокоить ее несколькими вопросами.

— Шарлотта, — невозмутимо сказала девушка, — не будет возражать, если вы побеспокоите ее. — В ее голосе звучали язвительные нотки.

Шейн бросил на нее быстрый взгляд:

— Вы не ревнуете?

— Нет, конечно. Вы себе льстите. — Она негромко рассмеялась и двинулась через холл. — Сейчас я покажу вам ее комнату. Шарлотта, — продолжала она, когда Шейн пристроился рядом с ней, — чуть не свела меня с ума сегодня утром, когда закончилось ее дежурство. Непрерывно спрашивала о вас. Ей, видите ли, нравятся большие, грубоватые, рыжие мужчины. — Она бросила на него насмешливый взгляд.

— Что же, у нее недурной вкус, — заметил Шейн. — Вы не сказали ничего такого, что могло бы охладить ее интерес ко мне?

Сестра неожиданно покраснела:

— Я знаю о вас только то, что читала в газетах. — Она становилась перед закрытой дверью.

— Это ваша вина. Вы знали бы всю мою подноготную, будь у меня номер вашего телефона.

Снова улыбнувшись, она постучала в дверь. Потом повернула ручку и просунула голову в комнату.

— Пришел ваш кумир, Шарлотта. — Она отступила в сторону, и Шейн вошел.

— Кто там? — послышался сонный голос.

Помещение было точной копией комнаты Филлис Брайтон. Такими же были размер и меблировка. На подушке с полузакрытыми глазами лежала белокурая головка сестры. Глаза тотчас открылись полностью, когда Шейн подвинул к себе стул и сел возле кровати.

— О, это ты, прекрасный рыцарь! — В ее голосе не ощущалось и намека на сонливость.

— Именно. Он усмехнулся. — Я знаю, ты чувствуешь себя одинокой.

— Да еще как! — воскликнула Шарлотта. Полностью одетая, она беспокойно двигалась на постели.

Окинув ее взглядом, Шейн сказал:

— Вчера в твоих глазах я прочитал приглашение. Я не ошибся?

Она захихикала:

— Если они и дальше будут держать меня взаперти, я буду смотреть так на всех мужчин.

Шейн нахмурился:

— Значит, ты неразборчива? Что ж, тогда я лучше уйду. — Он сделал вид, что собирается ее покинуть.

— Минутку! — Схватив его за руку, она одарила его нежным взглядом. — Я пошутила, парень. Ты сразил меня с первой минуты. В тебе есть что-то, что тревожит мое сердце.

Закурив, Шейн ухмыльнулся:

— Тогда давай немного подышим свежим воздухом.

— Если бы я могла, — прошептала она.

— А в чем дело? — наклонившись, спросил он тоже шепотом.

Покачав головой, она с тоской в голосе повторила:

— Не могу.

Шейн пытливо посмотрел ей в глаза:

— Но ведь ты свободна от дежурства? До полуночи?

— Да. — Ее голова беспокойно задвигалась на подушке, потом, глядя в сторону, она чуть слышно прошептала: — Я должна находиться здесь все время.

Шейн наклонился к ней еще ближе:

— Но зачем? Ведь будет дежурить другая сестра?

— Да… но… — Она подняла голову с подушки и провела по губам кончиком языка. Лицо Шейна находилось в нескольких сантиметрах от ее головы.

— Я живу в гостинице. — Он назвал адрес. — Лучше, если ты войдешь через служебный вход со Второй авеню. Я буду у себя весь вечер.

— Хорошо. — В ее глазах был лихорадочный блеск. Она подвинулась к краю кровати, и Шейн поцеловал ее в приоткрытые губы.

Потом она снова отодвинулась от него и прошептала:

— Боже!

Встав, Шейн криво усмехнулся и громко сказал:

— Спасибо за беседу, сестра. В наших взглядах на жизнь много общего. — Потом негромко добавил: — Я буду ждать тебя вечером.

Круто повернувшись, он вышел из комнаты, помахав на прощание рукой.

В коридоре Шейн никого не встретил. Выйдя на балюстраду, он спустился в библиотеку. В конце помещения за письменным столом, заваленным бумагами, сидел мистер Монтроуз.

— Добрый день, — приветствовал его Шейн.

От неожиданности Монтроуз подскочил на стуле. Потом, увидев вошедшего, улыбнулся:

— Мистер Шейн, вы напугали меня!

Извините. — Шейн поставил свободный стул поближе к письменному столу.

— Садитесь. — Голос мистера Монтроуза был приветливым и доброжелательным.

— Спасибо. — Шейн сел.

Мистер Монтроуз последовал его примеру. Нервно прочистив горло, он сказал.

— Для всех нас это ужасное испытание, мистер Шейн. Я верю, что полиция с вашей помощью отыщет убийцу.

Шейн раздавил окурок сигареты о стоящую на столе чистую пепельницу и сразу же закурил снова.

— Пока мы блуждаем в потемках, — признался он. — Впрочем, у меня есть некоторые зацепки, которые могут что-то дать. — Он сделал паузу и, придав себе глубокомысленный вид, продолжал: — Могу я надеяться, что вы поможете мне, ответив на некоторые вопросы?

— Безусловно, безусловно, — с готовностью заверил его мистер Монтроуз. — Буду рад помочь вам в пределах моих возможностей. — Откинувшись на спинку кресла, он потер ладони.

— Вы секретарь мистера Брайтона?

— Да. — Кивнув, мистер Монтроуз застыл в ожидании дальнейших вопросов.

— Я полагаю, вы полностью в курсе его дел?

— Естественно. После того, как он заболел, бремя забот легло на мои плечи. — Он вздохнул, словно это бремя было настолько тяжелым, что он с трудом выдерживал его.

— В какую сумму ориентировочно оценивается состояние мистера Брайтона? — без обиняков спросил Шейн.

Маленький взъерошенный человечек глянул на потолок и задумался.

— Его акции сильно упали в цене за последнее время, — ответил он, недовольно сдвинув брови. — Трудно, конечно, назвать даже примерную цифру, однако я сомневаюсь, что сегодня рыночная цена его состояния достигает ста тысяч долларов, во всяком случае она ниже ста пятидесяти тысяч. — Он печально покачал головой. — И обратите внимание — столько стоит сегодня человек, являвшийся еще несколько лет назад одним из богатейших в стране.

— Да, грустная ситуация, — согласился Шейн. — Кто ему наследует? Двое детей?

— Поровну. Вы слышали, мистер Шейн, что мисс Брайтон исчезла?

— Что-то мне об этом говорили. Других наследников нет? Никто из клана Брайтонов не будет претендовать на имущество, если Руфус Брайтон отойдет в лучший мир?

— Других наследников нет, — коротко ответил мистер Монтроуз.

— Ни братьев, ни сестер? — настаивал Шейн.

— У мистера Брайтона, — неохотно сообщил мистер Монтроуз, — имеются две ныне здравствующие сестры и брат. Однако, когда я помогал ему составлять завещание, они в нем упомянуты не были.

— Я слышал, — произнес Шейн, — что обе сестры очень удачно вышли замуж и сейчас вращаются в высших сферах.

— Да, браки у обеих удачные, — поджав губы, подтвердил мистер Монтроуз.

— А брат? Нахмурившись, Шейн посмотрел на кончик сигареты. Он был замешан в каком-то скандале пару лет назад?

Некоторое время мистер Монтроуз стучал кончиками пальцев по поверхности стола. Его лицо выражало крайнюю степень недовольства:

— Вряд ли есть смысл, мистер Шейн, снова давать пищу для газетных кривотолков.

— Я разговариваю с вами не для того, чтобы потом публиковать содержание нашей беседы, — заметил Шейн. — Мне нужны факты. Думаю, убийство совершено с корыстной целью. Пока что я обнаружил всего двух лиц, которые извлекли бы выгоду из смерти мистера и миссис Брайтон. Ясно, что дни мистера Брайтона сочтены, он может отойти в лучший мир в любую минуту.

— Кажется, я начинаю улавливать вашу гипотезу, — сказал мистер Монтроуз, перестав стучать пальцами по столу.

— Гипотеза — это всего лишь предположение. Чтобы она перестала быть таковой, нужны факты. Так что вы все-таки скажете о его брате? У них был совместный бизнес? Правда ли, что он растратил крупную сумму и из-за этого угодил в тюрьму?

Мистер Монтроуз глубоко вздохнул:

— Такова была официальная версия. Но я должен сказать вам, мистер Шейн, что всегда считал ее вопиющей несправедливостью. Я был тесно связан с мистером Джулиусом Брайтоном в течение многих лет и не могу поверить, чтобы он совершил бесчестный поступок.

— Джулиус Брайтон? — Кивнув, Шейн раздавил окурок очередной сигареты. — Значит, он и есть его брат? Теперь я начинаю вспоминать. Случилось это примерно семь лет назад.

— Они были партнерами в маклерском бизнесе, который лопнул.

— Вы хорошо знали Джулиуса?

— В течение десяти лет я был его конфиденциальным секретарем. Знал его слишком хорошо, чтобы поверить хотя бы сотой доле обвинений в его адрес.

— Но присяжные определенно поверили им, — возразил Шейн, — и дали ему срок.

Мистер Монтроуз резко сказал:

— На суде так исказили факты, что присяжные и не могли принять другого решения.

Шейн рассеянно кивнул:

— Сколько ему дали?

— Я бы сказал — его приговорили к смерти, — возмущенно пояснил мистер Монтроуз. — Джулиус Брайтон был сломлен духовно и физически, когда его волокли из зала суда, осудив на десять лет.

Шейн закурил еще одну сигарету:

— Это случилось после того, как вы начали работать на Руфуса Брайтона?

— Вскоре после этого. Мои скромные накопления тоже превратились в прах. У меня всегда было чувство, — продолжал мистер Монтроуз, — что вся правда так и не вышла наружу во время процесса.

Поднявшись, Шейн проговорил:

— Во всяком случае, мы можем исключить Джулиуса из числа потенциальных наследников. Из ваших слов я делаю вывод, что братья поссорились.

— О да. На лице мистера Монтроуза промелькнуло подобие улыбки. — Вы можете быть абсолютно уверены, что Джулиус не будет упомянут ни в одном из завещаний, составленных Руфусом Брайтоном.

— Понятно. — С вопросом о Джулиусе было покончено. — Что вы можете рассказать о слугах?

— У них в штате горничная, экономка, повар и шофер. И конечно, мисс Хант сестра, прибывшая с мистером Брайтоном из Нью-Йорка.

— Да, да, ни в коем случае не стоит забывать мисс Хант, — пробормотал себе под нос Шейн.

— А?

— Нет, ничего. — Шейн небрежно взмахнул рукой. — Все слуги живут в доме? Как давно они приняты на службу?

Давно. Кроме шофера. Он живет в квартирке над гаражом, а наняли его непосредственно перед нашим приездом из Нью-Йорка, чтобы было кому водить лимузин. Все остальные — постоянный персонал, проживают в доме круглый год.

— Спасибо, поблагодарил Шейн. — Я немного поброжу по дому. — Он вышел, оставив мистера Монтроуза одного.

В доме Шейн оставался не более пяти минут. Вскоре он вышел и направился к гаражу, который был отделен от остальной территории невысокой живой изгородью. К бетонной стене гаража была прикреплена металлическая лестница, которая вела в квартиру на втором этаже.

Шейн начал подниматься по ней и достиг примерно середины пути, когда его остановил хриплый окрик. Глянув вниз, он увидел массивную фигуру человека, выходящего из гаража. Красное мясистое лицо со сросшимися на переносице бровями и низким лбом было обращено в его сторону. На мужчине поверх формы шофера был грязный комбинезон. Он держал измазанную машинным маслом тряпку, о которую вытирал руки.

— Куда лезешь? — прохрипел он.

Опершись о перила, Шейн широко ухмыльнулся:

— Собираюсь нанести визит вежливости шоферу. Ты случайно не он самый?

Отбросив в сторону ветошь, мужчина подошел к лестнице и взглянул на Шейна близко посаженными глазами:

— Тебе там нечего делать.

Шейн укоризненно произнес:

— Разве так приветствуют гостей?

— Мне не нужны гости. — Шофер, моргая, медленно поднимался по ступеням. Ресниц у него совсем не было, и их отсутствие придавало его физиономии немного нелепый, голый вид.

— Но один гость у тебя уже появился, — сказал Шейн.

— Ты думаешь? — угрюмо пробормотал шофер. Потом, оттолкнув Шейна, поднялся на пару ступенек выше него.

С прежним дружелюбным выражением на лице Шейн тоже занес ногу, чтобы шагнуть на следующую ступеньку.

— Не торопись, приятель. — Шофер положил грязную руку на плечо сыщику.

Шейн неторопливо проронил:

— Убери руку.

Бросив на него злобный взгляд, шофер поднялся еще на три ступени и загородил дорогу:

— Говори, что тебе надо.

— Давай поднимемся выше, — предложил Шейн.

— Нет, будем говорить здесь.

Глаза Шейна вспыхнули от ярости, однако через секунду взгляд его стал холодно-сдержанным. Потом сыщик изобразил улыбку, но она больше напоминала волчий оскал.

— Ты что-то прячешь, если боишься пустить к себе. Шофер неуверенно заморгал:

— Ты, наверное, тот самый рыжий сыщик, о котором они толковали вчера вечером?

— Сейчас я вручу тебе верительные грамоты, — пообещал Шейн.

— А, брось, примирительно сказал шофер. — Я готов с тобой разговаривать. А в свою комнату пускать посторонних не обязан. Вдруг у меня там женщина? Давай спустимся и потолкуем.

— Именно из-за женщины, — с плохо скрытой злостью бросил Шейн, — я и хочу подняться к тебе.

Неожиданно на лице шофера промелькнуло паническое выражение. Его измазанный машинным маслом кулак взметнулся вверх и обрушился Шейну на челюсть. Сыщик отпрянул назад, пытаясь ухватиться за перила. Изрыгая ругательства, шофер поднял ногу в тяжелом ботинке и изо всех сил пнул Шейна в лицо.

Ограждение лестницы рухнуло, и потерявший сознание Шейн бессильно сполз вниз.

В себя он пришел, когда солнце уже садилось за горизонт. Он лежал на сиденье своего автомобиля, припаркованного в боковой улочке. Сев, он потряс головой и осторожно ощупал лицо. В зеркале заднего обзора он увидел здоровенный синяк на лбу и запекшуюся кровь на поцарапанных щеках. Наклонившись над рулевым колесом, он обхватил руками раскалывающуюся от боли голову. Из его разбитого рта хлынул поток отборных ругательств.

Через некоторое время Шейн выпрямился. Чувство юмора постепенно возвращалось к нему.

— Подумать только, — вслух произнес он, — ведь вечером у меня свидание с темпераментной блондиночкой.

Еще раз взглянув в зеркало, он покачал головой, завел автомобиль и по дамбе направился обратно в Майами.