На следующее утро Шейн проснулся рано. Едва открыв глаза, он негромко пофыркал носом, потом потянулся за сигаретой и спичками. Закурив, он стал задумчиво наблюдать за поднимающимися к потолку колечками дыма. Проведя рукой по своим огненно-рыжим волосам, он опустил ноги и, не глядя, сунул их в домашние туфли. Его глаза не отрывались от закрытой двери в спальню. Потом он поднялся, надел халат и осторожно заглянул в нее. Филлис Брайтон по-прежнему крепко спала. Бесшумно пройдя внутрь, он достал из шкафа чистое белье и так же неслышно вышел. Побрившись в ванной, он вернулся в гостиную и оделся.

Халат, тапочки и пижаму он бросил на матрас, потом сложил матрас пополам. Задвинув кушетку, он положил к себе в карман сигареты и спички. Пепельницу он оставил на столе. Потом внимательно осмотрел комнату. Каких-либо признаков того, что ночь была проведена им в гостиной, обнаружить не удалось. Теперь, подумал он, пусть Пейнтер докажет, что я ночевал не у себя в спальне. Выдвинув ящик стола, он достал из него окровавленный нож и ночную сорочку и отнес их в кухню. Не меняя выражения лица, он начал неторопливо скоблить нож, держа его над умывальником. Сняв с вешалки посудное полотенце, он тщательно вытер орудие убийства, после чего бросил его в ящик с кухонными принадлежностями. Набрав в таз холодной воды, Шейн положил в него отмачиваться окровавленную сорочку.

Отмерив семь ложек кофе, он засыпал его в кофейник. Ожидая, пока закипит вода, он начал не спеша стирать сорочку. Потом, прополоскав ее под краном и выжав, стряхнул и, придерживая обеими руками за плечики, опустил на всю длину. Он одобрительно закивал, убедившись в отсутствии кровавых пятен. Подержав руку над электрической плиткой, он проверил температуру: она была достаточно высокой, такой, что можно было высушить, не повредив, нежную ткань. Занимаясь домашними делами, он размышлял о том, как легко за приготовлением завтрака уничтожить следы преступления.

Громко насвистывая, он снял с полки деревянный поднос и положил сосиски на две мелкие тарелки. На тот же поднос он поставил чашки, блюдца, положил вилки и ложки и, проделав две дырки в банке концентрированного молока, поместил ее рядом с сахарницей.

В гостиной он поставил поднос на стол, добавив к его содержимому бутылку коньяка. Немного поразмыслив, он достал из серванта сухой херес и две пустые рюмки. После этого подошел к двери в спальню и, постучав, открыл ее.

Филлис Брайтон сидела на кровати. Увидев Шейна, она приглушенно вскрикнула. «Доброе утро!» — приветствовал он и, подойдя к встроенному шкафу, достал из него фланелевый халат.

— Накинь халат и иди завтракать. Становится холодно. Халат был слишком велик для нее, она обмотала его вокруг тела, но подол волочился по полу. С плотно затянутым поясом и закатанными рукавами Филлис Брайтон села за стол.

— В таком одеянии тебе больше четырнадцати не дашь, — усмехнулся Шейн. — От рюмки хереса не откажешься?

Она улыбнулась и покачала головой:

— Нет, спасибо. Во всяком случае, не до завтрака.

— Херес должен быть объявлен нашим национальным напитком, с него нужно начинать трудовой день, — сказал Шейн. Он наполнил рюмку и тут же опорожнил ее.

Налив в обе чашки дымящийся кофе, он приступил к завтраку. С опущенными глазами Филлис молча последовала его примеру.

— В котором часу ты вчера легла спать? — Майкл Шейн ловко разрезал сосиску, подцепил вилкой одну половинку и с видимым удовольствием начал ее жевать.

— Я… — Она нерешительно подняла на него глаза, но он держал в руке чашку и был, видимо, заинтересован в решении единственного вопроса: не слишком ли горяч кофе. — Я… Мне все кажется сном. Вряд ли я скажу точно, что было наяву, а что мне приснилось.

Шейн кивнул:

— Подкрепляйся.

Потянувшись за сахаром, она еще выше закатала рукав. Пододвинув к ней сахарницу, Шейн спросил:

— Ты слышала, что говорили блюстители закона?

— Частично. — По ее телу пробежала дрожь, и сахар просыпался с ложки. — Кто они?

— Сыщики. Из Майами и Майами-Бич.

— А-а. — Она помешала ложечкой кофе.

— Хорошо, что ты не храпишь во сне.

— Они… они не знают, что я была здесь?

— Нет, конечно. — Шейн взглянул на нее с легким удивлением. — Если бы тебя обнаружили, ты была бы уже в каталажке.

— Вы хотите сказать — была бы арестована? — Голос ее срывался, а глаза испуганно расширились.

— Безусловно. — С аппетитом здорового человека Шейн отхлебнул крепкого кофе.

— Я укрылась покрывалом и старалась не слушать, что они говорят.

— Им ничего не известно, — успокоил ее Шейн. — Все было бы отлично, если б тебе не пришла в голову идиотская мысль удрать оттуда. У Пейнтера хорошая репутация, и ему надо поддерживать ее. Потому-то он и считает, что необходимо кого-то арестовать. Ты для этой роли подходишь лучше других.

— Вы хотите сказать — он теперь меня арестует?

— Если найдет, — бодро сказал Шейн. — А теперь доедай сосиски. Они будут невкусными, если остынут. А кофе тебя согреет.

Изогнув в полуулыбке губы, она начала покорно откусывать сосиску и маленькими глотками отхлебывать кофе. Шейн откинулся на спинку стула и закурил.

— Лучше тебе какое-то время побыть у меня, пока я не разберусь, что к чему.

— Побыть у вас? — Она боязливо посмотрела ему в глаза.

— Мой номер в отеле — последнее место, где они будут тебя искать. Особенно после вчерашнего визита. — Усмехнувшись, Шейн добавил:

— Пейнтер сказал, что не считает меня идиотом, способным привести тебя сюда.

— Но… но что они сделают, если обнаружат меня здесь?

Он пожал широкими плечами:

— Ничего ужасного. В конце концов, ты мой клиент. Я вправе защищать тебя от неправомерного ареста, пока занимаюсь проверкой всех обстоятельств преступления.

— О, — облегченно вздохнула она, и ее щеки покраснели от возбуждения. — Значит, вы все-таки верите мне? Вы поможете?

Ее благодарность, смешанная с наивной радостью привела Шейна в смущение. Пытаясь скрыть его, он нахмурился:

— Я пытаюсь отработать жемчужное ожерелье, которое ты дала мне в качестве гонорара.

— Вы чудесный человек! — дрожащим голосом произнесла Филлис Брайтон. — Все будет по-другому, стоит вам лишь поверить мне. Вы такой сильный! В вашем присутствии я сама чувствую себя сильнее!

Глядя в сторону, Шейн поднес ко рту чашку кофе:

— Вчера я едва не проявил слабинку. Едва…

Румянец на ее щеках стал темно-малиновым, но она промолчала.

— Забудем это. — Допив кофе, он встал. — Мне нужно кое-что выяснить, чтобы отработать свой гонорар.

Выйдя на кухню, он снял с веревки шифоновую сорочку.

Судорожно глотая воздух, она воскликнула:

— Боже! Ведь это моя сорочка! Откуда вы ее взяли?

Внимательно посмотрев на девушку, Шейн небрежно спросил:

— Когда ты видела ее в последний раз?

Она сдвинула брови, пытаясь вспомнить:

— Не знаю. Я часто надеваю ее на ночь.

Продолжая наблюдать за ней, Шейн, не скрывая раздражения, сказал:

— Если ты лжешь, тебе следовало бы быть артисткой, так здорово у тебя получается.

Она испуганно отпрянула назад:

— О чем вы? Я ничего не понимаю.

— Ты и я, — устало проговорил Шейн, — сейчас в одной лодке. — Он бросил ей сорочку. — Надень ее и возвращайся в постель. Шелк скоро сомнется, и никто не увидит, что ее недавно стирали. — Он прошел в угол гостиной и снял с вешалки шляпу.

Филлис смотрела на него с растерянным видом.

— Что вы собираетесь делать?

Он надел шляпу, потом, приблизившись к девушке, костяшками пальцев несильно провел по ее затылку.

— А ты оставайся здесь. Помой посуду, хотя бы один прибор. Потом отправляйся в постель. И обязательно надень сорочку. Запри дверь и не вылезай из постели, пока я не приду. Что бы ни случилось. Поняла?

Вздохнув, она прижалась щекой к его руке.

В дверях он еще раз предупредил ее:

— Не отвечай на телефонные звонки, не открывай дверь, когда будут стучать. И не выходи из спальни, если услышишь, что кто-то вошел. Возможно, это буду я, а, возможно, и посторонний. Оставайся за запертыми дверьми, что бы ни произошло. Отдыхай и попытайся заснуть. Старайся ни о чем не думать. — Он вышел, закрыв за собой наружную дверь.

В вестибюле возле стойки администратора Шейн остановился. Корреспонденции для него не было. Стрелки часов показывали десять. Примерно с минуту он разговаривал с клерком, сообщив, что вернется в полдень или позвонит.

Под ярким субтропическим солнцем он прошел пешком до Флаглер-стрит, откуда повернул направо к управлению полиции. Пройдя в здание через запасной выход он остановился у кабинета Билла Джентри.

Джентри был погружен в чтение газеты. Увидев Шейна, он приподнял голову и пробормотал приветствие.

Бросив шляпу на письменный стол, Шейн сел.

Джентри сказал:

— Пейнтер добился своего — все газеты кричат об убийстве.

— Да? — закуривая, неопределенно произнес Шейн.

— Ты читал?

Услышав отрицательный ответ, Джентри через стол пододвинул к Шейну газету. Тщательно разгладив ее, рыжеволосый сыщик начал просматривать заголовки, щурясь от табачного дыма, который клубами поднимался к потолку. Он быстро нашел заметку об убийстве миссис Брайтон и, прочитав ее, отложил газету в сторону.

Откинувшись на спинку кресла-качалки, Джентри откусил кончик своей черной как смоль сигары.

— Мистер Питер Пейнтер считает, что преступление совершила девчонка, — заметил Шейн.

Джентри кивнул:

— Бедняга вынужден был что-то сказать корреспондентам. Ее исчезновение всем кажется подозрительным.

— Да. — Шейн в раздумье смотрел на тлеющий кончик сигареты.

— Ты лучше представь ее на свет божий, Майк.

— Покуда этот заморыш висит у нее на хвосте, она будет надежно укрыта. Твой Пейнтер… — Далее Шейн некоторое время упоминал предков полицейского в нецензурных выражениях.

Терпеливо дождавшись конца темпераментной речи своего друга, Джентри сказал:

— Он ждал меня здесь, когда я вернулся от тебя вчера вечером. С ним была парочка газетчиков. Он сделал для них официальное заявление, которое ты только что прочел. Исчезновение Филлис он пытался увязать с тобой, но я посоветовал ему забыть о тебе.

Шейн выругался еще раз, хотя и не столь эмоционально, как минуту назад.

Джентри слушал его с одобрительной ухмылкой.

— Ладно, — вставил он наконец. — Какова твоя гипотеза, Майк?

— У меня нет времени придумывать гипотезы, — проворчал Шейн. — Это привилегия полицейских боссов. — Он зло глянул на Джентри, но тот, ухмыльнувшись, продолжал попыхивать сигарой.

— Что тебе требуется от меня, Майк? — спросил он.

Шейн перегнулся через стол:

— Вся информация, которую ты сможешь раздобыть о докторе Джоуле Педикью. Его настоящее и прошлое.

Джентри кивнул:

— Хорошо, поищу. Что-нибудь еще?

— Пока что все. И заранее спасибо.

Шейн вышел из кабинета. Из ближайшей аптеки он позвонил в приемную доктора Хиллиарда. Трубку сняла сестра, сообщившая, что доктор появится в половине одиннадцатого. Сейчас стрелки часов показывали десять двадцать, и Шейн решил не спеша прогуляться по Флаглер-стрит. Пройдя несколько кварталов, он вошел в угловое здание, где на лифте поднялся на десятый этаж.

Миновав холл, он оказался в роскошных апартаментах, где работали доктор Хиллиард и его помощники.

Златокудрая секретарша записала фамилию и, улыбнувшись, попросила подождать. Из кабинета врача она вернулась почти сразу же, кивком приглашая Шейна войти.

Беседа сыщика с доктором Хиллиардом была долгой и дружеской, но ожидаемых результатов не принесла. Доктор не смог или не захотел сообщить Шейну о состоянии здоровья Филлис Брайтон больше того, что он сказал накануне. Он соглашался со многими доводами Шейна, но профессиональная этика не позволяла ему обсуждать поведение доктора Педикью в случае с Филлис. Говоря о здоровье мистера Брайтона, доктор Хиллиард был менее сдержанным. Он признался Шейну, что состояние пациента вызывает у него недоумение. Какого-либо серьезного заболевания у Брайтона не установлено, и тем не менее самочувствие его не улучшалось. Ознакомившись с историей болезни, Хиллиард пришел к выводу, что его коллега Педикью сделал все от него зависящее, чтобы быстрее поставить больного на ноги. Доктору Хиллиарду казалось, что мистер Брайтон попросту утратил желание выздороветь и продолжать жить. Результаты анализов были удовлетворительными, тем не менее, больной слабел с каждым днем. Сейчас врачи, объяснил он Шейну, проводят тесты с целью убедиться, что все железы функционируют нормально. Если и эти исследования окажутся безрезультатными, то он будет просто не в состоянии диагностировать болезнь миллионера.

Внимательно слушая, Шейн задавал интересующие его вопросы. Он был явно разочарован, когда Хиллиард не подтвердил его подозрений в отношении доктора Педикью. Подавшись вперед, он спросил:

— Возможно ли, доктор, что причиной все возрастающей слабости мистера Брайтона являются наркотические препараты, которыми его тайно пичкают? Нет, подождите! — Он поднял руку, увидев, что доктор Хиллиард отрицательно покачал головой. — У меня есть своя теория.

Конечно, я не медик и не собираюсь вторгаться в сферу исключительно вашей компетенции. Я просто пытаюсь расположить факты в логическом порядке. Я никого не обвиняю — пока. Тем не менее, факт налицо — совершено убийство. Поэтому, прежде чем ответить, примите во внимание это обстоятельство. Возможно ли — я подчеркиваю слово «возможно» — для того, кто имеет доступ к пациенту, давать ему наркотики или вредные при данных обстоятельствах лекарства или вообще применять неправильные методы лечения? Иначе говоря, поступать таким образом, чтобы его необъяснимая слабость не проходила? — Он перегнулся всем телом через стол и пристально посмотрел в глаза доктору Хиллиарду.

Обдумывая подтекст, содержавшийся в вопросе Шейна, доктор снял очки и слегка покачивал их в пальцах. Это был честный человек, для которого этические нормы врача были святыней. Ему казалось само собой разумеющимся, что человек медицинской профессии неукоснительно выполняет свой долг перед обществом. Ему нравился Шейн, а доктор Джоул Педикью вызывал у него неприязнь. Хиллиард читал утренние газеты и догадывался, что Шейн пытается отвести от Филлис Брайтон обвинение в убийстве. Будучи знаком с Филлис, он не верил, что она виновна. Однако прежде чем ответить, он обдумал все возможные варианты.

— Это абсолютно невозможно, Шейн. Извините, но я не могу разделить вашу теорию. — Он снова надел очки и с сожалением покачал головой. — Некоторые обстоятельства позволяют исключить гипотезу о том, что какое-то постороннее лицо несет ответственность за состояние мистера Брайтона.

Шейн с разочарованным видом откинулся на спинку стула:

— Черт его знает, что теперь делать! Вы уверены, что не ошиблись?

— Я не из тех, кто делает скороспелые выводы, — ответил доктор Хиллиард.

— Да, видит Бог, в этом вас не обвинишь. — Шейн глубоко вздохнул, и его ноздри раздулись. — Моя теория рассыпалась, как карточный домик. — Встав, он криво усмехнулся. — Вот что бывает с любителями стройных теорий! Здесь я ничуть не лучше, чем шеф сыщиков из Майами-Бич.

Доктор Хиллиард тоже поднялся:

— В любое время… любая информация, которая имеется в моем распоряжении…

— Спасибо, док. Кивнув, Шейн вышел из кабинета.

Было около двенадцати, когда он спустился в лифте на первый этаж. Войдя в телефонную будку, Шейн позвонил дежурному клерку в свой отель. В его адрес поступило срочное сообщение, сказал клерк. Его просили немедленно позвонить мистеру Рэю Гордону в номер люкс 614 в отеле «Эверглейдс». Поблагодарив клерка, Шейн положил трубку, затем снова поднял ее и набрал номер Гордона.

— Говорит Майкл Шейн. Вы просили позвонить, — сказал он, когда абонент на другом конце провода произнес: «Алло?»

— Мистер Шейн? Отлично. Срочно приезжайте ко мне. Дело не терпит отлагательства.