– Капитан, вы собирались задать нам несколько вопросов – насчет улик, мотивов и прочего, – ответила обескураженная недавним успехом Эвадна Парнхэм. Она дрожала от возбуждения и прижалась поближе к Саре Парнхэм.

– Я еще не капитан, – поправил ее Уирт, – но насчет остального вы правы.

Сидевший за телефонным столиком с блокнотом наготове мистер Шоттс добавил лестный вопрос:

– Вас что-либо связывает с департаментом криминалистики?

– Ну, нет, – замялась она. – Но я глубоко изучала, как они действуют. Я считаю, что работа ваших людей ужасно интересная – конечно, я имею в виду расследования. Сами преступления – ужасны, разве не так? Ха, я никогда и не думала, что окажусь в доме, в котором произошло настоящее убийство.

– Когда произошло убийство, вы были в доме? – ровным, но чуть вкрадчивым голосом спросил мистер Шоттс. – И откуда вы знаете, что оно не было, например, самоубийством, как утверждает Кэмпбелл?

– Нет, прямо в тот момент меня здесь не было. Мне показалось, что вы или кто-то еще говорил о том, что это не было суицидом.

– Я никогда этого не говорил, – заметил мистер Шоттс.

– Все в порядке, это было самоубийство, – заявил сержант Кэмпбелл.

– Откуда вы знаете, что его не было? – спросил мистер Шоттс.

– Чего не было? – переспросил сержант Кэмпбелл.

– Я разговариваю с леди, – пояснил мистер Шоттс. – Почему вы называете это убийством? Откуда вы знаете, что оно не было суицидом?

– Думаю, все это знают, – немного раздраженно ответила леди.

– Не думайте о всех. Почему вы так думаете?

– Ну, просто потому, – пожала плечами она.

Мистер Шоттс записал этот ответ в блокнот: «Просто потому».

– Леди говорит, что во время выстрела ее здесь не было, – сказал лейтенант Уирт. – А кто из жильцов был дома во время этих событий?

Как я уже упоминал, все мы заявили, что в то время в доме не было никого из нас. Далее, как вы можете вспомнить, последовал его вопрос о том, как у нас со слухом, и его «Хм» в ответ на мое признание о том, что я немного глуховат.

Вики попыталась спасти положение:

– Но мы не знаем, в какое время это случилось. Как мы можем знать, были ли мы тогда здесь или нет?

– Но если бы вы услышали выстрел, вы бы знали об этом, не так ли?

– Он был очень громким? – спросила Вики.

– Достаточно громкий, чтобы его можно было услышать по всему дому, за исключением если бы кто-то из вас был глухим. Я так думаю. А вы, Шоттс?

– Да, – согласился Шоттс и зевнул.

– Если только не был использован глушитель, – к моей радости заметил сержант Кэмпбелл. – Да, я знаю, что на обнаруженном пистолете не было глушителя, – заметил он, предупреждая критику. – Но глушители хорошо подходят к таким пистолетам – так же хорошо, как и к винтовкам. Тот, кто унес пистолет, мог снять глушитель. Это легко, если у вас есть время и вы знаете, как это делается. Понимаете, – теперь он обратился ко мне, – это такое устройство, и все, что вам нужно, это всего лишь надавить на…

Но я не обращал на него особого внимания. Я прислушивался к словам Сары Парнхэм – в соответствии с требованиями ее профессии, ее голова все еще соображала, и она ожидала логики и последовательности.

– Я не понимаю мысль о том, что кто-то мог унести оружие. Кажется странным предполагать, что кто-то мог обнаружить тело и ничего не сказать, и вместо этого вынести пистолет и нож во двор. Кроме того, дверь была заперта…

– Да, мы знаем, – ответил мистер Шоттс, опередив сержанта Кэмпбелла. – Ее открыли мастер-ключом. Мистер Ван Гартер рассказал нам об этом. Мастер-ключ был в доме – он лежал на вот этом столике, разве не так?

Я собирался сказать, что все так и было, но Эвадна Парнхэм прервала меня.

– Я ничего не знаю ни о ключе, ни о чем-либо еще. Но я знала Тони Шарвана, а вы – нет. Мне безразлично, что говорят люди, я знаю – он не убил бы себя. Только не Тони Шарван.

– Ох, не знаю, – заметила Дот. – Я думаю, он мог. Он был темпераментен, непредсказуем, ненадежен…

– Дот, успокойся, – резко одернул ее Пол Кизи. – На земле не было лучшего человека, чем Тони Шарван – такой еще не родился.

– Он был вашим другом? – спросил мистер Шоттс.

– Одним из лучших, – ответил Пол и отвернулся.

– Хм, – в разговор вступил лейтенант Уирт. – Полагаю, у вас нет никакого представления о том, кто мог иметь на него зуб? До той степени, чтобы захотеть его убить?

– Совершенно никакого. Я не думаю, что у старины Тони были враги.

Рука мистера Шоттса задвигалась. Думаю, он писал: «Не думаю, что у старины Тони были враги». Затем он спросил:

– Вы присутствовали, когда было найдено тело?

– Нет. Я, как обычно, не уходил с радио до половины первого.

– Вы провели на радиостанции весь вечер?

– С восьми и до половины первого. Теперь я выполняю двойную работу – и диктора, и оператора. Знаете, это довольно большая нагрузка.

– Этим вечером было жарко, не так ли?

– Да. Ужасно жарко.

– И, полагаю, большую часть времени вы провели там в одиночестве?

– Да, большую часть времени. В субботние вечера у нас много включений с восточного побережья, так что эфир в значительной степени заполнен программами в записи.

– И у вас не было возможности даже выйти, чтобы, скажем, выпить стакан холодной воды?

Лицо Пола на мгновение помрачнело, но оно прояснилось, когда он посмотрел на мистера Шоттса.

– Знаю, как-то, когда я заглянул к Шерри, чтобы выпить пива, вы были там. Я помню, что видел вас. Это получается так: иногда приходит кто-то из ребят и подменяет меня, чтобы я смог подышать свежим воздухом. Но сегодня в этой норе было слишком жарко. К счастью, никто из них не пришел, чтобы сменить меня. Так что с восьми и до половины первого я был за микрофоном. Чертовская жара.

– А как у вас с гражданством? – спросил лейтенант Уирт.

– Обижаете. Конечно, я родился в Америке. Но мои бабушки и дедушки родом из Англии. Полагаю, это объясняет почему меня часто принимают за британца.

– Я думал, что вы – итальянец, – сказал мистер Шоттс.[41] – Во сколько вы вернулись домой?

– Не могу сказать точно. Я ушел с радио в половине первого, поймал такси и приехал домой, хотя обычно я хожу пешком. Такси я взял из-за жары и из-за того, что нужно подыматься на холм. Кстати, водитель сказал, что была уже третья поездка в Меривезер за вечер. Это показалось мне чуток странным.

– Кто еще из жильцов сегодня приехал на такси?

– Миссис Парнхэм и я, – ответила Дот. – Было слишком жарко для того, чтобы идти пешком.

После того как Вики, Сара Парнхэм, миссис Бейли, Освальд Флип и я заявили, что мы, как обычно, приехали на собственных машинах, Пол предположил, что на такси мог приехать «сам Тони – ведь он часто так делал».

– Хорошая идея, – одобрил мистер Шоттс. – Мы можем уточнить у водителя. В какое время этот Шарван приехал домой?

Он ждал ответа почти минуту, а мы тем временем молча переглядывались друг с другом.

– Приблизительно, – уточнил Шоттс, и стал снова ожидать ответа.

– Предполагаю, что, когда он вернулся, никого из них не было дома, – сказал сержант Кэмпбелл, почесав затылок.

– Это странно, – сказал я. – Мы с племянницей весь вечер были дома, но не видели, как пришел мистер Шарван. Конечно, мы занимались разными делами и были в другой части дома… – я слегка запнулся из-за сурового взгляда лейтенанта, и тут, к моему удивлению, заговорила Дот Бейли:

– Нет, мистер Ван Гартер, это не странно, – сказала она. – Вероятно, все мы в это время были на кухне – готовили ужин. То есть все, кроме миссис Парнхэм. Она поднялась наверх и пробыла там довольно долго – это было между десятью и одиннадцатью часами. В то время моя мама и мисс Парнхэм еще не вернулись. Они уходили в кино. Мистер Флип также еще не пришел. Так что в передней части дома никого не было, и там работало радио. В дом могла бы войти хоть дюжина человек, и мы бы не заметили.

– Все это время входная дверь была не заперта? – спросил мистер Шоттс.

– Почему? Она всегда заперта. У Тони Шарвана был ключ. Я имела в виду, что мог бы войти любой, у кого был ключ.

– А что насчет щеколды на сетке?

– Если дверь закрыта, ее не защелкивают, кроме как по ошибке.

– Вы готовы присягнуть, что между десятью и одиннадцатью часами она не была защелкнута?

– Не могу. Но я уверена, что заперта была только дверь. В таких случаях сетку никогда не запирают – иначе мы не могли бы войти. Все, у кого нет ключей от гаража, – она вздохнула и раздраженно закончила: – Мам, не можем ли мы пройти в гостиную и сесть там? Почему мы должны стоять здесь?

Миссис Бейли поспешно извинилась, провела нас в гостиную и, пообещав принести чего-нибудь освежающего, удалилась на кухню вместе с Дот.

– Если это имеет значение, – сказал Пол Кизи, – то, когда я пришел, защелка была закрыта. Мистер Флип был в холле и отпер ее для меня.

– Я не думал об этом, – сказал Освальд в ответ на вопросительный взгляд мистера Шоттса. – Мы только что обнаружили смерть. Я увидел, что телефонный провод перерезан. Услышав, что мистер Кизи на крыльце, я открыл дверь. Я не помню, как отпирал сетку. Но вполне мог отпереть ее – автоматически.

Мистер Шоттс записал что-то в блокнот, даже не представляю, что именно. Эвадна Парнхэм захлопала глазами и подалась вперед:

– Извините, но я думаю, что мистер Шарван пришел не один. Все это время с ним был кто-то еще – убийца, тайный враг. Этот враг застрелил его и сбежал.

– Почему он должен был привести его с собой? – скрывая зевоту, спросил мистер Шоттс.

– Они говорят, что дверь была заперта, я имею в виду, входная дверь. Значит, Тони Шарван открыл ее, не так ли? Хотя, может, у тайного врага был ключ… Знаю, это ужасно запутано. Но я так думаю.

– Хм, – отозвался лейтенант Уирт. – Сами вы весь вечер провели в кинотеатре вместе с миссис Бейли, не так ли?

– О, нет, – улыбнувшись, ответила она, а я вздрогнул, так как догадался, что последует за этим. – С миссис Бейли была моя дочь, мисс Парнхэм.

Из тщеславия и забавы ради она называла «дочерью» бедную старую Сару.

– Миссис Парнхэм является мачехой мисс Парнхэм, – пояснила Вики, а сержант Кэмпбелл отвлекся от своих раздумий и заметил:

– Если это было самоубийство, то ему не было необходимости приводить кого-то с собой. Нам нужно заняться вопросом, кто же убрал оружие.

Сара Парнхэм что-то пробормотала, и хотя я не мог разобрать ее слов, но в них ясно слышалось ее нетерпение.

– Нет, – заявил сержант. – Мисс, это не так уж и неразумно. Например, из-за страховки, или…

К счастью, именно в этот момент вошли миссис Бейли с Дот. Они несли подносы со стаканами холодного имбирного эля, так что из вежливости спор был приостановлен, и мы промочили наши пересохшие глотки. Но скоро, слишком скоро среди нас вновь появился мистер Голдбергер; возможно, его привлек звон посуды.

– Ну, ну, ну. Что здесь происходит? – спросил он.