со вторым мягким «е»: Нестер.

****ОБЛАКА/СОЛНЦЕ, КАК С ПОХМАЛЬЯ

«Серые неуклюжие облака  тяжело клубились за крышами домов, над городским садом и за рекой. Грузно ворочались, лезли друг на друга, ползли вширь, рыхлые, мутные, словно с похмелья , бестолково толпились и, видимо, упорно не желали подчиниться требованиям порядка – разойтись. Тянуло от них свежим ветром, холодком и угрюмым намерением полить землю долгим, прочным „обложным“ дождем. Иной раз какой-нибудь синий дракон выпячивал нелепую зубчатую спину, разевал пасть и угрожающе тянулся к городу. Но вдруг останавливался, словно сконфузившись, свертывался и тонул в мутной пучине, похожей на далекий сосновый бор» («Мельком». 1914) – «Невеселое, как с похмелья , посматривало солнце» (ТД: 2, XXI, 234).

***ВЗМЕСИТЬ ГРЯЗЬ

«... грязь , которую взмесили  в городе» («Мельком». 1914) – «где скотина взмесила  осеннюю грязь » (ТД: 2, X, 173). В первом случае речь о мае 1914,  во втором об осени 1913. Более глагол «взмесить» в ТД не употребляется, у Крюкова он также не обнаружен. В НКРЯ глагол «взмесить» и образованные от него причастные формы не найдены.

***ПОДСУЧИТЬ ШТАНЫ/РУКАВА

«бродили ребятишки, подсучив штаны » («Мельком». 1914); «О<тец> Иона подсучил рукава » («Сеть мирская». 1912); «он подсучил шаровары » («В родных местах». 1903) – « подсучивая рукава » (ТД: 2, V, 142).

***РАСПРОСТЕРЛИ УЦЕЛЕВШИЕ ВЕТВИ БЕЗ СЛОВ ВЗЫВАЯ –

БЕССТЫЖЕ ЗАДРАВ ТОЩИЕ НОГИ , БЕЗГОЛОСО ВЗЫВАЯ

«Корявые, обрубленные ветлы, израненные  и в темных струпьях, распростерли уцелевшие ветви , без слов взывая  в белому вечернему небу…» («Мельком». 1914).

О бомбежке: «На проулке осталась одна старуха. Она тоже было побежала, но то ли ноги подломились от страха, то ли споткнулась о кочку, только упала, да так и осталась лежать, бесстыже задрав тощие ноги , безголосо взывая :

– Ой, спасите, родимые! Ой, смертынька моя!

Спасать старуху никто не вернулся. А аэроплан, страшно рыча, с буревым ревом и свистом пронесся чуть повыше амбара…» (ТД: 6, LIII, 347).

***СОЛНЦЕ, НЕБО И БЕЛЫЕ БАРАШКОВЫЕ ОБЛАКА

«Но было великолепное солнце . Были и облачка  – мелкие, круглые, белые барашки . Много-много, целое стадо» («Мельком». 1914); «Сквозь белые барашковые облачка  голубело небо, солнце  изредка пряталось за них, но сейчас же опять выглядывало, ясное и радостное. Было не жарко, легко и весело» (Тут же). – «Тепло грело солнце . Небо  было по-летнему высоко и сине, и по-летнему шли на юг белые барашковые облака » (ТД: 6, XXXVI, 230); «На востоке, за белесым зигзагом обдонских гор, в лиловеющем мареве уступом виднелась вершина Усть-Медведицкой горы. Смыкаясь с горизонтом, там, вдалеке, огромным волнистым покровом распростерлись над землей белые барашковые облака » (ТД: 6, XXXIX, 256).

***КЛОЧЬЯ ТУМАНА, КАК СРЕБРОТКАНЫЕ РИЗЫ – СЕРЕБРИСТАЯ ПАРЧА ТУМАНА

Май на Оке: «Сияла речка золотом и сталью. Опрокинулись зеленые берега в ней. Сверкали клочья тумана, как сребротканые ризы ...» («Мельком». 1914). – Июнь на Дону: «Темны июньские ночи на Дону. На аспидно-черном небе в томительном безмолвии вспыхивают золотые зарницы, падают звезды, отражаясь в текучей быстрине Дона. Со степи сухой и теплый ветер несет к жилью медвяные запахи цветущего чобора, а в займище пресно пахнет влажной травой, илом, сыростью, неумолчно кричат коростели, и прибрежный лес, как в сказке, весь покрыт серебристой парчою тумана » (ТД: 7, VIII, 62).

***РАЗНОМАСТНАЯ И РАЗНОВОЗРАСТНАЯ ЖИВОПИСНАЯ ТОЛПА

(в обоих случаях дело происходит на железнодорожном вокзале)

«На рельсах осталась разномастная, разновозрастная  толпа. Все больше женщины и дети, изредка старики в дубленых тулупах…» («Около войны») – «Ждали поезда. Около вокзала топтались и дули на посиневшие пальцы музыканты военного оркестра. В карауле живописно  застыли разномастные и разновозрастные  казаки низовских станиц. Рядом с седобородыми дедами стояли безусые юнцы, перемеженные чубатыми фронтовиками» (ТД: 6, XI, 109). Кроме того: «За глубоким сухим оврагом, на зеленом пригорке, пестрела молодежь – девицы в ярких нарядах, разномастные  ребятишки, подростки и парни в пиджаках, праздничных блузах и ярких рубахах. С пригорка открывался широкий и живописный  вид: зеленый луг, извилистая зеркальная речка в изумрудной оправе, за речкой – великолепный белый дом в барской усадьбе, а за ним – в просеке рощи — тихо, торжественно румянела заря» («Мельком». 1914). По СРНГ первое употребление сходного клише: «Как сейчас вижу эту разношерстную и разномастную  толпу добровольцев, состоявшую главным образом из отставных солдат» [Д. Н. Мамин-Сибиряк. Черты из жизни Пепко (1894)].

***БЕЛАЯ КОЛОКОЛЬНЯ В ЗЕЛЕНОЙ ПЕНЕ/МАРЕВЕ САДОВ

« Белая колоколенка  справа, в селе Паслове, чуть маячит из зеленой пены садов , зелено чернеет березовая роща слева, по-весеннему, по-майскому нарядная, свежая и радостная» («Мельком». 1914). – «Он живо вспомнил эту глухую, улегшуюся на отшибе от большого шляха станицу, с юга прикрытую ровнехоньким неокидным лугом, опоясанную капризными извивами Хопра. Тогда еще с гребня, от Еланской грани, верст за двенадцать, увидел он зеленое марево садов  в низине, белый  обглоданный мосол высокой колокольни » (ТД: 4, XII, 116).

***В ОКНЕ ОГОНЬ ВИСЯЧЕЙ (КЕРОСИНОВОЙ) ЛАМПОЧКИ (ВЗГЛЯД С УЛИЦЫ)

«В мутную синеву сумерек брызнули кое-где золотым светом огоньки  и в маленькие окошки  можно было видеть детские головки вокруг стола, женские лица, а над ними закоптелую висячую лампочку » («Мельком». 1914). – «Поднимаясь на крыльцо, Григорий взглянул в окно. Тускло  желтила кухню висячая лампа , в просвете стоял Петро, спиной к окну » (ТД: 2, X, 167); «Из хутора поднялся на косой бугор, оглянулся: в просвете окна  последнего куреня желтел огонь висячей лампы , у окна за прялкой сидела пожилая казачка» (ТД: 3, XXIV, 397).

***УМИРАЮЩАЯ/ВЯНУЩАЯ ЗАРЯ

«Перед глазами на фоне умирающей зари …» («Мельком». 1914) – «вечерами, когда вянут зори » (ТД: 1, I, 10).

ПРОЧИЕ ПАРАЛЛЕЛИ ОЧЕРКА «МЕЛЬКОМ» (1914) И «ТИХОГО ДОНА»

КЛИШЕ:

бедствовать (чем-либо)

в сам-деле

густо пахнет (в обоих случаях навоз и сено)

«да рази мысленно?»

как горох из мешка

мудрая тишина

на чёрта нужен

не кругло (не ладно)

не сало (поговорка: не сало – помял и отстало)

по ноздри (сверх меры)

помолчал в раздумье

«что за безобразие!»

шмурыгать носом

НАРОДНАЯ ЛЕКСИКА:

антирес/антиресоваться

болезный

быстринка (место быстрого течения реки)

вдарить

голос (аргумент)

грань (граница)

должон

жадоба (жадность)

животная

зажмуркой

запрёг

ивняк

изволок (отлогий склон холма)

колодезь

ляскать (зря болтать; лязгать)

молодайка

наймает – наймаешь

наружи (наруже)

обчество (общество)

околпаченный/околпачивать

оттедова

первобытный (природный)

перебыть (провести, пережить)

подмывающая (дробь гармоники, а в тд песенной скороговорки)

подсучить штаны/рукава

потекёт

пройтить

румянеть

середа (среда, в контексте того, что день постный)

стремя (стремнина реки, в обоих случаях разворачивающая лодку боком)

сурьезно

сушник (хворост)

уйтить

уличка

церква

шельмец

Июнь 2007 – январь 2011

Версия от 6 апреля 2009

Добавления 20 августа

НЕОПУБЛИКОВАННЫЙ Ф. Д. КРЮКОВ.

СТРАНИЧКА ИЗ ТЮРЕМНОГО ДНЕВНИКА

из нетривиальных параллелей к «Тихому Дону»

П росматривая архив Ф. Д. Крюкова в «Библиотеке-Фонде Русского зарубежья» (Москва, Таганка), нельзя не обратить внимание на странную запись, находящуюся среди черновиков фронтового очерка «Группа Б.» [1] . Сделана она на правой странице извлеченного из записной книжки двойного листка [2] . Сама книжка, видимо, утрачена.

В этом документе, да и в архивном его описании, год обеих записей не указан [3] .

При первом взгляде на этот листок может показаться, что запечатленный на нем текст достоин монументальной, хотя и очень скучной маргиналии «нрзб.»: ширина строчных букв едва ли не микроскопическая – около 1 мм, добрая половина букв неотличимы друг от друга. И это при том, что беловые рукописи писателя выполнены продвинутым, но хорошо читаемым, а подчас практически каллиграфическим почерком [4] .

На факсимильном воспроизведении нумерация строк проставлена публикатором.

Подлинник – отдельный разворот из записной книжки Ф. Д. Крюкова. «Библиотека-Фонд Русского зарубежья» (Москва). Фонд Ф. Д. Крюкова. Черновики очерка «Группа Б.». Папка «Справки по различным вопросам из архива Ф. Д. Крюкова». Внутри школьной фиолетовой тетради с архивной пометой на обложке: «39 листов». № 2; вложение VI. Л. 2.

С помощью Наталии Введенской эту запись удалось расшифровать. А в двух, особенно трудных случаях, мне помогли в этом Виктор Правдюк и Людмила Ворокова.

10 июня. Гуляли в пятом часу. В садике были длинные тени, солнце не пекло, от Невы наносило дымом и желанною свежестью. Уголовный с короткой бородкой, с серым лицом ворошил скошенную траву, – пахло ею, подсыхающей. Одну маленькую копешку склал. А где ворохнет, подымается светящийся пух бузлучков, или одуванчиков, – как сквозистые, мелкие мушки, – кружится, вьется, лезет в лицо. Маленькая бабочка трепещет крылышками и вся сквозит; и всё пахнет сеном и влажностью дождя, – луг, песок. Мечтает солдат-часовой, опершись на дуло, мечтают надзиратели, глядя невидящим взглядом перед собой, мечтают уголовные и политические. Опустив головы, заложив руки назад или в карманы, каждый думает о чем-то о своем… О чем? И странно, что мы вот кружим так по этим отшлифованным арестантскими ногами скользким камням, а не сойдемся в круг, не запоем общую песню; и слушали бы ее вечерняя свежесть и чуткость, и были трогательны наши – пусть арестантские – песни, и многое сразу стяжало бы сердце, и чувствовал бы в легких восхожение к сердцу людей, – и общность, и надежда, и единение… Какая-то трогательность у наших тенет и арестантской поэзии… Теперь понимаю «Славное озеро светлый Байкал…» и готов заплакать об этой горней тоске о воле, о потерянном мiре…

1

10 iюня.

2

Гуляли в пятом часу. В садикѣ были длинныя

3

тѣни, солнце не пекло, от Невы наносило дымомъ и

4

желанною свежестью. Уголовный с короткой бородкой,

5

с сѣрым лицом ворошил скошенную траву, – пахло ею,