РАДОСТНЫЙ ТРЕПЕТ СЕРДЦА

«… теплом и радостью трепещет в сердце / волшебный звук знакомых слов » ( Крюков . «Родимый край»).

«… прислушиваясь к тревожному трепету сердца » (ТД: 1, XV, 191).

«… у Григория при взгляде на нее радостно вздрогнуло  сердце …» (ТД: 6, LXII, 410).

« Любовью и радостью дрогнуло Мишкино сердце …» (ТД: 6, LXV, 428).

ЗАПАХ С ОГОРОДА

« Укропом пахнет с огорода ...» ( Крюков . «Родимый край»).

«… с огородов пахнуло медвяным запахом цветущей тыквы » (ТД: 6, LXI, 400).

ПЕСНЯ И ЧИБИС В КУГЕ

«… плач чибиса в куге зеленой, песнь хороводов на заре …» ( Крюков . «Родимый край»).

«… течет над дорогой песня . От высыхающей степной музги, из горелой коричневой куги взлетывает белокрылый чибис » (ТД: 1, V, 37–38).

«… как подстреленный чибис по ендовной куге » (ТД: 2, XV, 191).

КАЗАЧЬИ ПЕСНИ: СЕРЕБРИСТЫЙ ПОДГОЛОСОК ЗВЕНИТ, КАК СТРУНА

( См. в заметке № 4 .)

КИЗЕЧНЫЙ ДЫМ И ПЯТНА КУРЕНЕЙ

«… и над левадой   дым кизечный , / и пятна белых куреней » ( Крюков . «Родимый край»).

« Пластался над хутором кизечный ды м …» (ТД: 2, VII, 148).

« Жадно вдыхая горький кизечный дым , выползавший из труб куреней …» (ТД: 3, XXIV, 396).

«… вправо туманными пятнами  пластались хуторки …» (ТД: 5, XIII, 269).

Вывод: стихотворение «Родимый край» стало для Федора Крюкова квинтэссенцией не только идей, но и образного ряда его романа «Тихий Дон».

И дело не в тех или иных совпадениях, а в их системе. (А это, в конечном счете, и составляет понятие авторского стиля.)

ТЕКСТОВЫЕ ПАРАЛЛЕЛИ «ТИХОГО ДОНА»

И ВТОРОГО АБЗАЦА ОЧЕРКА КРЮКОВА «В УГЛУ»

« Когда-то, – и не очень даже давно, – люди, среди которых я сейчас живу, говорили о себе так:

– Мы какие народы ? Степные мы народы, безграмотные… навоз в человечьей шкуре… Живем – быкам хвосты крутим , как жуки в земле копаемся, – где нам с другими народами равняться? Китайцы и то вот свою династию сдвинули [3] , а мы ни о чем таком нисколько не понимаем. Наша жизнь – в одном: казак работает на быка, бык – на казака, и оба они – два дурака… »

( Крюков . «В углу». Впервые напечатано в газете «Свобода России»: апрель–май 1918 ).

«– Тут ведь народы всякие  есть... За мной сто глаз ...» ( Крюков . «Зыбь»).

«– Офицерскому сыну, – говорит, – бесчестно хвосты быкам крутить . Пустим по ученой части ...» ( Крюков . «Офицерша»).

Итак, параллели:

/1/ – Мы КАКИЕ НАРОДЫ?  ( Крюков )

« Брали гвардейского росту, одначе сутулых... – какие длиннорукие и в плечах тоже – нонешний казак поперек уляжется... Вот, сынок, какие народы были ...» (ТД: 1, XXIII, 110).

«–…Я-то аль рад тому, что сын с базу ушел? Мне-то аль от этого прибыло? Ить вот какие народы !» (ТД: 3, XVII, 361).

«Народы» в значении «народ; люди одного народа» встречается в ТД только в первой книге и только в речи героев-стариков (баклановец Максим Богатырев и Пантелей Прокофьевич).

/2/ БЕЗГРАМОТНЫЕ… НИ О ЧЕМ ТАКОМ НИСКОЛЬКО НЕ ПОНИМАЕМ ( Крюков )

«… не думайте, что мы , необразованные люди, не понимаем  обхожденья » (ТД: 4, XVII , 168).

3/ НАВОЗ В ЧЕЛОВЕЧЬЕЙ ШКУРЕ ( Крюков )

«– Им-то житье. Это тебе не пролетарии, а так... навоз ...» (ТД: 2, XVI, 193).

/4/ ЖИВЕМ – БЫКАМ ХВОСТЫ КРУТИМ ( Крюков )

«… простому казаку, с мальства крутившему хвосты быкам » (ТД: 4, V, 64).

« Сам быкам хвосты крутил ...» (ТД: 4, VIII, 92).

« Он такого же образования , как и казак: быкам хвосты учился крутить … » (ТД: 6, XX, 162).

/5-6/ КАК ЖУКИ В ЗЕМЛЕ КОПАЕМСЯ ( Крюков )

Добавим и такое: «– А нет денег, живешь, как жук в навозе копаешься » ( Крюков. «Зыбь»).

«… мы весь век в земле копаемся » (ТД: 6, XXIV, 182).

«– Езжай скорее! Чего ты роешься, как жук в навозе ?» (ТД: 7, XXVI, 164).

/7/ НАША ЖИЗНЬ – В ОДНОМ: КАЗАК РАБОТАЕТ НА БЫКА, БЫК НА КАЗАКА, И ОБА ОНИ – ДВА ДУРАКА  …  ( Крюков )

Добавим сюда: « Сказано : казак работает на быка, бык на казака, и оба они – два дурака ... » ( Крюков . «Жажда»).

«– Живем ни шатко ни валко. Бык на казака, а казак на быка – так всю жисть и крутимся... .» (ТД: 4, XII, 116).

Сравнимая стихотворение Федора Крюкова «Родимый край» с текстом романа, мы на основании доминирующих параллелей высказали предположение о том, что вторая книга писалась летом или осенью 1918 г. Вот и тут семь против трех параллелей относятся к первой и второй книгам, причем на вторую приходится четыре параллели.

Это означает, что наша гипотеза корректна.

КИРПИЧНЫЕ ЛИЦА:

« Во встречных санях мелодично позванивала стеклянная посуда, а у сопровождавших граждан лица были  красно-буры, словно  толченым кирпичом  посыпаны »   ( Крюков . «В углу»).

« Скуластое, малиновое лицо  Сидорова было твердо, как кирпич » ( Крюков. « Неопалимая купина »).

«… кирпично-красное , подпухшее от похмелья лицо  атамана »; « по буро-красному лицу с втянутыми сизо-черными щеками » ( Крюков. « Шквал »).

« Был он коренаст, одинаково широк и в плечах и в бедрах, оттого казался квадратным; на чугунно-крепком устое сидела плотная , в кирпичном румянце шея » …  (Портрет Кошевого в «Тихом Доне»: 2, IX, 161).

« Иванков, кирпично-красный , с мокрой от пота спиной, жадно облизал зачерствелые губы, поехал » (ТД: 3, VIII, 298).

« Редкая волокнистая бороденка его тряслась, седые с красной подпалиной волосы растрепались. Он сел, задыхаясь, кирпично-бурый , мокрогубый » (Портрет Февралева, старообрядца Милютинской станицы. ТД: 6, XXVIII, 379.)

БРАКОВАННЫЙ КОНЬ И ЛОПУХИ ПО-КРЮКОВСКИ.

ПАРАЛЛЕЛИ К «ТИХОМУ ДОНУ»

В ДЕПУТАТСКОЙ РЕЧИ ФЕДОРА КРЮКОВА

Е ще о хорошем отношении к лошадям:

« Я как сейчас вижу перед собой эти знакомые фигуры, вижу и молодого казака в чекмене, в шароварах с лампасами, в неуклюжих сапогах, голенища которых похожи на широкие лопухи, и старика, его отца, униженно упрашивающего «его высокоблагородие» принять представленную на смотр лошадку. А «его высокоблагородие», сытый, полупьяный, подчищенный офицер, не принимает лошади, находя ее или недостаточно подкормленной, или обнаруживая в ней скрытые пороки, известные только ему одному. А нижнему чину-казаку и старому отцу его предстоят новые затраты, истощающие хозяйство, новые заботы о сокрушении об исправности снаряжения ».

Из речи Ф. Д. Крюкова в Первой Государственной Думе / Государственная Дума: Стенографические отчеты. – 1906. Т. II. С. 1311–1316 .

Эта тема звучит во второй части «Тихого Дона». Сгачалаи в диалоге казака Федота со Штокманом (2, IV, 138):

«– Служба, наверное, обременяет? А?

– Служба-то?.. Привычные мы, только и поживешь, как на действительной.

– Плохо вот то, что справляют всё сами казаки.

– Да как же, туды их мать! – оживился Федот и опасливо глянул на отвернувшуюся в сторону женщину. – С этим начальством беда... Выхожу на службу, продал быков — коня справил, а его взяли и забраковали.

– Забраковали? – притворно удивился слесарь.

– Как есть, вчистую. Порченый, говорят, на ноги. Я так, я сяк: «Войдите, – говорю, – в положение, что у него ноги как у призового жеребца, но ходит он петушиной рысью... проходка у него петушиная». Нет, не признали. Ить это раз-з-зор !..»

А вот в сцене проводов Григория (2, XXI, 231–232):

« Через день начался осмотр лошадей. По площади засновали офицеры; развевая полами шинелей, прошли ветеринарный врач и фельдшер с кономером. Вдоль ограды длинно выстроились разномастные лошади. К поставленному среди площади столику, где писарь записывал результаты осмотра и обмера, оскользаясь, пробежал от весов вешенский станичный атаман Дударев, прошел военный пристав, что-то объясняя молодому сотнику, сердито дрыгая ногами. Григорий, по счету сто восьмой, подвел коня к весам. Обмерили все участки на конском теле, взвесили его, и не успел конь сойти с платформы, ветеринарный врач снова, с привычной властностью, взял его за верхнюю губу, осмотрел рот; сильно надавливая, ощупал грудные мышцы и, как паук, перебирая цепкими пальцами, перекинулся к ногам. Он сжимал коленные суставы, стукал по связкам сухожилий, жал кость над щетками... Долго выслушивал и выщупывал насторожившегося коня и отошел, развевая полами белого халата, сея вокруг терпкий запах карболовой кислоты. Коня забраковали. Не оправдалась надежда деда Сашки, и у дошлого врача хватило «хисту» найти тот потаенный изъян, о котором говорил дед Сашка. Взволнованный Григорий посоветовался с отцом и через полчаса, между очередью, ввел на весы Петрова коня. Врач пропустил его, почти не осматривая ».

И дальше, как и в речи Крюкова про то, что эдакий «подчищенный» офицер, злой по случаю своего ночного проигрыша в преферанс, унижает Григория в присутствии Пантелея Прокофьевича.

Ф едор Крюков любит сравнивать с растениями и людские лица, и изготовленные человеческой рукой предметы:

«... в неуклюжих сапогах, голенища которых похожи на широкие лопухи » (Речь Крюкова в Госдуме).