Ндол бросил нервный взгляд через плечо на заднюю часть грузовика-экраноплана, где, скрываясь в тени, сидел большой человек. Он был достаточно большим, чтобы заполнить грузовой отсек машины даже в сидячем положении с наклонённой вниз головой. Глаза здоровяка были закрыты, но Ндол знал, что тот не спал. Такие как он не были способны на это, по крайней мере так кто — то однажды сказал ему.

Губы водителя сжались, и он заставил себя сконцентрироваться на дороге. Завеса из перемещающегося песка постоянной волной двигалась перед машиной. Поднимаемые визжащими воздухозаборниками микроскопические частицы ржавого металла и минерального стекла постоянно шлифовали внешнюю поверхность грузовика. Ндол объезжал отмели, песчаные наносы, направляя их по пустынному ландшафту. Он держался на реках песка, которые подобно змеям проползали через крупные куски обломков, которые усеяли местность: останки массивного стратосферного перевозчика с крыльями словно у летучей мыши времён Объединительных войн здесь, выброшенный на берег океанский лайнер наполовину погребённый под каркасом заброшенного купола аркологии там. Небольшие скопления металлических отходов формировали холмики заржавевшего железа, всё это было рухнувшими останками цивилизации, которая погибла до Эры Империума.

Он знал, что должен следить за дорогой, потому что на скорости, с которой они проезжали столь загруженную местность, даже касательное столкновение могло разорвать грузовик пополам и поставить их в крайне затруднительное положение. Ндол не сомневался, что здоровяк переживёт нечто подобное, но свои шансы на выживание он расценивал намного ниже.

Однако трудно было удержаться от того, чтобы не бросить на него взгляд. Он никогда не видел легионера на расстоянии вытянутой руки, а уж подумать, что один из них попадёт в его грузовик…Был ли это сон или кошмар? Он надеялся, что ни то и ни другое, и вспомнил, как дошло до того, что он взял в дорогу воина.

Нельзя сказать, что здоровяк угрожал Ндолу, чтобы подчинить его. Да в этом и не было необходимости. Тогда в пограничном поселении, где заканчивались Опустошённые угодья и начинались настоящие территории Нордафрики, каждый в забегаловке услышал визг пролетающего десантного корабля. Это обеспокоило всех. Ндол слушал, как официантка беспокоилась о том, что ублюдок архипредатель наконец прибыл, но он знал, что не корабль возвестит их об этом. Ндол с полной уверенностью ожидал, что первым знаком вторжения Хоруса станут пылающие небеса.

Десантный корабль должно быть высадил здоровяка на краю поселения, потому что несколько секунд спустя, два паникующих юнца в красных накидках, спотыкаясь, ворвались в бар, чтобы предупредить о новоприбывшем.

Он пришёл спустя мгновение после них. Зрелище легионера без силовой брони было любопытным, но и не менее пугающим. Сперва, он подумал, что человек был генетически улучшенным рабочим с отбойной станции, но что — то в его поведении — и множество шрамов — говорило об обратном. Даже в серой накидке с капюшоном воин занимал весь дверной проём, ему даже пришлось пригнуть голову, чтобы войти. Когда он это сделал, гигантский меч на его спине увидели все, и началась паника. Все побежали, спасаясь, к заднему выходу. Они сделали это не из — за того, что он что — то сказал или сделал, но из — за самого факта его присутствия у них сдали нервы. И когда побежал один, побежали все.

За исключением Ндола. Он был слишком медлительным, слишком удивлённым прибытием незнакомца, чтобы заставить ноги передвигаться.

Скривив раздражённо губы, легионер осмотрел опустевший бар и остановился на потасканном худом как шпала водителе. Он оценивающе окинул его быстрым взглядом, увидев потускневшие нейронный гнёзда на его обнажённых руках.

— У тебя есть транспортное средство, пригодное для наземного перемещения, — голос, исходящий от великана, звучал для ушей Ндола практически высокородно, и слова скорее были утверждением, нежели вопросом. Он закивал прежде, чем осознал это. — Ты отвезёшь меня на свалку.

Ндолу пришлось постараться, чтобы заговорить.

— В-вы меня убьёте, если я этого не сделаю? Убьёте, если сделаю?

— Зачем мне так поступать? — воин слегка покачал головой. — Но ты должен понять, у меня нет денег, чтобы заплатить тебе за работу.

Несмотря на ужас, пригвоздивший Ндола к стулу, его скупая натура взяла верх, когда он нахмурился и вопрос «и что я с этого получу?» сформировался на его языке, хотя он так и не осмелился его озвучить вслух.

Воин всё равно ему ответил.

— Я буду тебе должен. Я думаю, что человек в таком городе, как этот, известный тем, что у него в долгу находится космодесантник, резко поднимет свой статус в глазах общественности. Да?

Ндол снова кивнул и немного улыбнулся. Деньги это конечно хорошо, но репутация — куда лучше.

— Куда вы хотите отправиться? Там ничего нет, кроме ржавых остовов и мутантов, — однако это было не совсем правдой.

— Я ищу место, у которого много названий, — ответил здоровяк. — Азиель. Сальвагардия. Хейтгам. Мукаддас Джага. Святилище, — он подошёл ближе, нависнув над Ндолом. — Ты знаешь о нём, не так ли?

Водитель хотел продолжить врать, но затем избавился от этой идиотской мысли.

— Некоторые пересекают границу в поисках святилища. Об этих названиях не так часто говорят.

— Ты отвезёшь меня, — повторил воин.

И конечно же он так и сделал.

Все сбежавшие из бара собрались на улицу, когда Ндол и великан вышли с парадного входа, и он услышал, как они перешёптываются. Большинство из них делали ставки, как его убьют. Он сохранял невозмутимое выражение лица, стараясь излучать ауру спокойствия, как будто он делал это каждый день.

Только тогда, когда грузовик-экраноплан пересёк окраину поселения, его посетила мысль, что воин мог быть неискренен. Он слышал доклады по системе оповещения о вероломстве Воителя и предупреждения от Лордов Терры опасаться шпионов, скрывающихся среди обычных людей. Он набрался храбрости и заговорил впервые за несколько часов, ему пришлось кричать, чтобы его услышали за рёвом двигателя.

— Что вы надеетесь узнать там у…У этих людей?

Воин подался вперёд, его массивная голова оказалась неудобно близко к голове Ндола в замкнутом пространстве кабины грузовика.

— Ответы. Я думаю, ты знаешь, почему они прячутся там. Я не первый, кого ты отвозишь туда.

— Не первый паломник, — согласился водитель. — Но первый из тебе подобных.

— Паломник… — великан взвесил значение слова. — Ты знаешь, во что они верят?

— Да, господин, — Ндол внезапно вспотел, несмотря на охлаждающий костюм, который он обычно носил под рабочей одеждой. — Они говорят, что Импеатор — бог. Единственный настоящий, не как те из погибших церквей.

— Разве тот факт, что ты являешься чем — то большим, чем человек, делает тебя богом? — казалось, вопрос воина был задан в пустоту. — Насколько нужно превосходить человека, чтобы тебя посчитали богом?

— Я не знаю, — Ндол чувствовал, что был вынужден ответить, и нервно провёл рукой по стриженой голове. Он осмелился бросить ещё один взгляд на воина, снова увидев паутину старых шрамов, которая омрачало его бледное лицо.

— Во что ты веришь? — спросил великан.

Ужас расцвёл в душе Ндола, и он начал проклинать себя за своё глупое поведение. Если теперь он даст неверный ответ, этот ангел войны убьёт его одним движением запястья, и всё из — за его слабости, жадности и любопытства.

Легионер протянул руку мимо него и указал на что — то на контрольной панели на крыше кабины грузовика. Потускневший медный амулет на длинном грязном шнурке свисал с неактивного переключателя. Небольшая аквила, казалось, парила в воздухе, когда машина подскакивала на подъёмах и дюнах.

— Где ты это взял?

Ндол снова заговорил.

— Пилигрим дал мне его. И-и ещё кое-какие бумаги.

— Книга с красными чернилами?

Он кивнул.

— Я её не читал!

— Почитай.

— Что? — Ндол моргнул, и во второй раз за день он почувствовал, будто избежал казни. — Но они говорят, что книга опасна. И проповедница, которая переезжает с места на место и читает её…Император недоволен ей.

— Разве? — воин показался обеспокоенным. — Откуда нам знать? — каждое его слово было наполнено борьбой, и это пугало Ндола больше всего. Если это существо, один из Ангелов смерти Императора, не смог разобраться в таких вопросах, то каковы шансы у обычного человека? — Я должен найти её, — продолжил великан. — Я должен узнать правду.

— Ну все этого хотят, — слова слетели с языка Ндола, взявшись из ниоткуда. — Но для вас всё по-другому, да?

Он попытался выразить свои мысли, но водитель был простым человеком и не располагал к возвышенным формулировкам. Космодесантник происходил от сыновей Императора, сказал он себе, так что он находился в кровном родстве с Повелителем Терры. Было ли сомнение в том, что тот, кто был так близок к такому величию, знал мир лучше, чем водитель грузовика, взращённый в нищете?

Иссечённое шрамами лицо воина говорило об обратном. Он кивнул в сторону силуэта, показавшегося из — за песков.

— Это оно?

Ндол моргнул и присмотрелся, его нейронный гнёзда загремели по рулевому колесу. Он увидел потрескавшийся минарет, устремившийся в небо под кривым углом — тонкая башня, которая когда — то была покрыта зеркалами, теперь представляла собой обнажённый каркас, издающий звук, когда сквозь него проходил ветер. «Святилище» скрывало своё основание в кратере расплавленного стекла под полотном мимикрирующего камуфляжа. Если не знать, куда смотреть, то оно было почти невидимым.

По крайней мере так было раньше. Вырывающиеся из — под полотна столбы чёрного дыма, сносило ветром, словно чудовищные тёмные стрелы, застывшие над зданием.

Ндол вздрогнул и инстинктивно надавил на газ, но в следующую секунду рука воина опустилась ему на плечо с настойчивым, непоколебимым давлением.

— Доставь меня туда, — скомандовал он. — Сейчас же.

Гарро пинком открыл заднюю дверцу грузовика и спрыгнул в оседающее пылевое облако, заунывный вой двигателей экраноплана сошёл на нет.

Его отточенные битвами чувства меньше чем за секунду построили карту окружения. Треск огня и едкий запах горящего пластика, кровь, всё ещё впитывающаяся в песок там, где её пролили, хлопанье и шелест разорванных палаток на скорбном ветру. Он вытащил меч и положил палец на руну активации, двигаясь вперёд.

Водитель вылез из кабины, чуть не упав, когда протискивался под изогнутым крылом двери. Его тёмное лицо напряглось от страха.

— Это не правильно, — пробормотал он. — Что случилось..?

Легионер осмотрел лагерь. Огромный парус энергоизолирующей ткани, который скрывал святилище, таил под собой десятки меньших палаток, юрт и сборочных жилых блоков. Кабели подобно паутине занимали пространство между ними, некоторые были украшены группами био-люмов для освещения, другие вели к водосборникам для мелиорации. Большая часть палаток была почерневшими лохмотьями, несколько очагов огня всё ещё горели здесь или там среди них.

Первым обитателем этого убежища, которого встретил Гарро, была женщина, или скорее то, что от неё осталось. Он смог определить это только по размеру скелета, который остался, присевший в тёмном ореоле термического повреждения. Когда он подошёл, он услышал шипящий, щёлкающий звук чего — то остывающего, словно металл слишком рано вытащили из кузни.

Это были кости. Сплавившиеся в монолитную скульптуру, которая запечатлела идеальную агонию мёртвой женщины, они превратились в грязное чёрное стекло.

Он осмотрел опалённый скелет, размышляя. Гарро видел эффекты многих видов оружия, от волкитного лучевого оружия до микроволновых излучателей, и это не было похоже ни на что из этого. Тепло, исходящее от тела, было интенсивным, достаточным, чтобы при любых нормальных обстоятельствах не осталось бы ничего, кроме кучки серого пепла.

За его спиной сапоги водителя захрустели по силикатному полу кратера. Гарро взглянул на него.

— Держись подальше, — приказал он, получив неуклюжий кивок в ответ.

По образцу теплового удара Гарро предположил, что женщина была убита, когда упала при попытке к бегству. Он мысленно проследил до того места, где мог стоять её убийца, и обнаружил ещё одну группу тел. Они тоже были сожжены, но уже по-другому. Группа нерегулярных боевиков, предположил он по частям солдатского обмундирования и оружия, которое они всё ещё крепко сжимали в своих руках.

Невозможно было сказать какого пола или национальности были эти пятеро при жизни. Их тела были изуродованы в одной ужасной манере — раздутые и освежёванные невероятным жаром, вонючее мясо в форме человеческих существ. Гарро преклонил колено перед ближайшим из них, механизмы его бионической ноги защёлкали от нагрузки, и оторвал пальцы, чтобы достать тяжёлую стабберную винтовку, которой был вооружён солдат. Обугленные отростки плоти сломались с лёгкостью, и там, где должны были быть белые кости, просыпались зёрна чёрного порошка.

— Их скелет. Он сгорел, — сказал он вслух. — Сожжён изнутри.

Водитель отвернулся, и его вырвало на песок. Он попытался оправиться, и Гарро услышал, как он кричит, несомненно пытаясь найти кого — то, кто остался в живых.

Легионер не стал ему мешать, вместо этого он поднёс стаббер к носу, открыв затвор оружия. Запаха пороха не было. Из оружия не стреляли. Он вытащил барабанный магазин и убедился, что тот полностью заряжен. Гарро повторил свои действия с ещё двумя мертвецами и не заметил и следа стреляных гильз поблизости. Пять вооружённых охранников и кто бы ни убил их, он сжёг их заживо до того, как кто — нибудь смог сделать хотя бы один выстрел.

— Ты видел это? — спросил дрожащий водитель. Он обеими руками показывал на раздутые от тепла трупы, валявшиеся в палатке. — Путь…между телами?

Гарро кивнул. Сухой, черный след на выжженной земле казалось соединял всех мертвецов, как будто огонь, который убил их, был змеёй, перемещавшейся от одной жертвы к другой, выжигая землю за собой.

— О, судьба, — захныкал водитель. — Мертвы. Мертвы. Они все сожжены и убиты.

— Не все, — начал Гарро, его чуткий слух уловил что — то в глубине затхлого мрака лагеря. Но водитель не слушал его, он пошатываясь направился ко входу в лагерь, отчаянно вытирая лицо.

— В воздухе, всё что от них осталось, — произнёс он, тяжело дыша. — Я чувствую их вкус у себя во рту, они в моих лёгких…Дым. Всё, что осталос, — глаза водителя расширились от паники. Он бросил взгляд на Гарро и за долю секунды принял решение, выбрав ужас, который сотворил такие разрушения, большим из того, чего он боялся.

Легионер не двинулся, чтобы остановить его, когда он пустился наутёк, и когда двигатели грузовика достигли полной мощности. Гарро наблюдал, как машина молнией умчалась в том направлении, откуда они прибыли. Он подождал, пока стихнет звук двигателей, и внимательно прислушался.

«Да. Там». Что — то сменило положение, двигаясь по разбросанным камням. Гарро крепче сжал Либертас и направился глубже в зловонную дымку.

Не было конца тем ужасам, с которыми столкнулся легионер в склепе, в который превратилось святилище. Беспощадное пламя убило и уничтожило здесь все, но всё же следы огня были странными и непостоянными. Горение было неестественным. По-другому описать это было невозможно.

Гарро нахмурился. С каждым прошедшим годом в объявленной Хорусом войне легионер видел всё больше вещей, которые попадали в эту категорию. Чужаки, с которыми бывший Гвардеец смерти сталкивался бесчисленное количество раз, какими бы гротескными и нечеловеческими они ни были, в подобном враге была некоторая рациональность. Но он быстро пришёл к пониманию, что каким бы силам не присягнул Воитель, они находились за гранью разумного. Каждый его шаг был осторожным, он был готов встретить всё, что угодно.

Хорус. По чьему ещё приказу могли устроить такую бойню? Кто ещё мог получить выгоду, посеяв хаос на Терре?

Вопрос Гарро частично натолкнул его на другой, более ужасающий ответ, и лицо Сигиллайта всплыло в его мыслях. Он отогнал их, задушив предательский импульс прежде, чем тот смог полностью сформироваться. Малкадору нельзя было доверять, это точно. То, что у Малкадора был план, видимый только ему, и который мог расходится с волей Императора, тоже было возможно. Но Гарро не хотел верить в то, что регент Терры санкционировал бы такой необузданный акт жестокости, которому подверглись эти гражданские.

Малкадор делал то, что он считал благом для Империума. Гарро не мог связать это с подобным ужасом. Нет, другая рука поработала здесь, и осознание того, что он пришёл слишком поздно, чтобы помешать этому, вызывало у легионера отвращение.

Он подошёл к центру лагеря, найдя открытое пространство между поддерживающими столбами и защитными кожухами генератора. Кольцо видавших виды стульев, подушек и скамеек десятков разных форм образовывали что — то вроде амфитеатра. Здесь лежали сотни тел, упавшие друг на друга там, где они встретили нападавшего и свою смерть.

Ветер подхватил разбросанные листочки и пронёс их мимо лица Гарро, расправив складки на его накидке. Он поймал один листок на лету свободной рукой, и сожжённая пласбумага рассыпалась в прах, но перед этим он успел увидеть компактный абзац слов, написанных на широко распространённом низком готике красными как кровь чернилами красными.

Он узнал фразы из бумаг, найденных в личных вещах Калеба Арина, человека, который раньше был денщиком Гарро. Бедный Калеб, он погиб и был выброшен в кричащую пустоту варпа. Он был стойким, слабым в глазах других из — за того, что не прошёл испытания легиона Гвардии смерти, но сильным по мнению Гарро в том, как он пережил это и продолжил служить.

Капитан не думал о нём какое — то время, и когда наконец вспомнил, Гарро почувствовал, как клинок скорби повернулся в его душе. Смерть Калеба была уроком для воина, и цена, которую денщик заплатил за то, чтобы преподать его, не могла быть забыта. Как и те мертвецы, которые лежали у ног Гарро, Калеб верил в слова Лектицио Дивинитатус, верил всем сердцем. «И всей душой» — вспомнил воин. «Но во что верю я?»

Риторический вопрос эхом разнёсся в его мыслях, и печаль Гарро усилилась, когда он начал осматривать тела, надеясь, что лицо, которое он искал, не окажется среди них. Если Эуфратия Киилер была здесь, если Святая погибла среди её паствы…Даже малейшая мысль об этой мрачной возможности вызывала корм в горле легионера.

Он покачал головой. Он прошёл весь этот путь не для того, чтобы найти труп.

Святая была здесь, он чувствовал это спинным мозгом. В последние месяцы Гарро выделял время на самоволку и поиски женщины, зная, что она была где — то на Терре или недалеко от неё. Его поиски привели его в тайные места, скрытые в трещинах Имперского тронного мира — в заброшенный улей Восток, Мотыльковую верфь, Вершины Нихона и суборбитальную Ригу — и каждый раз он опаздывал на день, находя только следы, нарываясь на неожиданные проблемы.

И теперь здесь, в этом святилище, где собирались те, кто верил как Калеб. Святая была здесь, так же как она была и в других местах. Она стояла на этом песке и читала эту книгу. Если Киилер была мертва, Гарро бы знал это. Почувствовал бы, даже если он не мог объяснить как.

Он снова услышал звук движения, и в этот раз он точно знал, откуда он исходит. Перешагивая через разломанные останки скамеек, он подошёл к выжившему.

Человек был молод и подтянут, и скорей всего это и спасло ему жизнь. Другим фактором были мёртвые бедные глупцы, лежащие на нём, каждый из которых сгорел и был освежёван как солдаты у входа. Они приняли на себя основную часть пекла, которое должно было прикончить их всех, и выживший потерял половину тела. С одной стороны его правая рука и нога обуглились, приобретя чёрно-красный цвет и причиняя невыносимую боль. В его взгляде была такая боль, которая могла свести с ума человека. Но он всё ещё держался, дрожа, когда его неповреждённая рука сжимала вырванную страницу Дивинитатуса, будто в ней было его спасение.

Юноше нельзя было помочь, и Гарро повернул меч в руке, решая, куда лучше ударить, чтобы оборвать страдания парня, проявив своего рода милосердие.

— Кто это сделал? — спросил он.

Единственный не ослепший глаз человека сфокусировался на нём. Он судорожно вздохнул.

— Змеи, — его голос был полон жидкости, и бусинки тёнмной артериальной крови собрались в уголках его губ, когда он заговорил. — Горящие. Натравили на нас, — он вздрогнул и начал плакать.

— Кто? — повторил Гарро. — Опиши их.

Голова выжившего отрывисто задёргалась из стороны в сторону.

— Нет. Нет. Мало времени, — его измученный взгляд впился в глаза Гарро. — Она сказала мне, что мы встретимся. Она не знала как и когда.

— Киилер…

Он смог кивнуть.

— Мы не имеем значения. Только правда. Они уже ищут её…Змеи… — он запнулся, захлёбываясь. — Найди её. Не дай ей погибнуть. Иначе нам конец.

— Где Святая, парень? — спросил у него Гарро, склонившись над ним, чтобы услышать то, что могло быть последним вздохом юноши. — Говори!

— Я знаю…

Свет и звук обрушились на него из ниоткуда. Полотно, защищавшее святилище, пробили мощные сияющие кинжалы, залив всё вокруг холодным белым светом. Ревущие двигатели добавили собственные крики к ветру, растрепавшему ткань ураганом реактивной волны, и Гарро услышал знакомые тяжёлые глухие щелчки тяжёлых болтеров, готовящихся к стрельбе.

Он взглянул вверх, мигательные перепонки в его глазных имплантах сработали, защищая легионера от слепоты. Громоздкие птицеподобные тени двигались наверху в поисках цели.

Когда Гарро опустил взгляд, выживший уже был мёртв.

Легионер развернулся на каблуках и поднял меч, когда шесть фигур в плащах упали сквозь крышу, сломав её при спуске.

В том, что они были космодесантниками, не было сомнений. Даже в затянутом дымом лагере Гарро не мог не узнать знакомых шагов керамитовых сапог и гул сервоприводов. Но о их верности и принадлежности к какому — либо легиону, он мог только догадываться. Они не дали ему шанса заговорить. Это был штурм без лишних вопросов.

Болтеры загрохотали и перепахали песок под ногами Гарро. Он прыгнул вперёд и перекатился через разбитую скамью, уходя с линии огня. Они бросились за ним, ломая всё направо и налево в попытке окружить его и блокировать все пути побега.

Побег, однако, был последней вещью, пришедшей на ум Натаниэля Гарро. Столкнулся ли он с теми же самыми убийцами, которые убили всех верующих в этом святилище? Прибытие грузовика как — то привлекло их внимание? Возможно они вернулись, чтобы убедиться, что работа сделана, или убедиться, что легионер не расскажет об увиденном.

Он сжал челюсти, развернувшись, чтобы встретиться лицом к лицу со злоумышленниками. Не осталось никого, кто бы мог рассказать об этих бедных глупцах, поэтому Гарро будет говорить за них. Либертас будет их голосом.

Могучий клинок вспыхнул сине-белым светом, когда энергия заструилась по нему, и Гарро пнул брошенную бочку для воды, которая лежала у его ног. Пустой контейнер звякнул, когда его нога соприкоснулась с ним, и полетел к ближайшему воину в накидке. Рефлекторно фигура в плаще открыла огонь и разорвала бочку очередью из болтера.

Гарро использовал этот полусекундное отвлечение, чтобы добраться до одного из длинных столбов палатки, поддерживающих матерчатую крышу у них над головами, и двуручным взмахом он разрубил его. Столб задрожал и упал, обрушив полосу камуфляжной ткани, кабели и прочий хлам на головы воинов.

Как он и планировал, они разорвали свой строй, позволив ему разобраться с одной целью, нежели встретится с их объединёнными силами. Но всё же его импровизированная стратегия сработала не совсем так, как он хотел. Даже действуя инстинктивно, нападавшие отлично организованы, двигаясь с большой экономией движений. Не было ни впустую затраченных усилий, ни заминок. Внезапное чувство узнавания пронзило мысли Гарро, но времени думать у него не было. Залаяли болтеры, и он снова пришёл в движение, подбираясь к ближайшему врагу.

Под капюшоном он мельком заметил плоский шлем, боевую маску, которая напоминала крепостную стену, освещённую пылающими линзами. Затем Гарро взмахнул рукоятью меча на уровне головы.

Вольфрамовая полусфера у основания клинка ударила по шлему со звуком, подобным колокольному звону, и отдача от удара пронзила руку Гарро. Без своего доспеха он проводил спарринги с другими легионерами в тренировочных клетках, и в полном доспехе его мрачный долг сводил его в битве с предателями в их собственной броне, но Гарро никогда не приходилось драться вот так, генетически улучшенная плоть против усиленных керамита и пластали. Он превосходил своих врагов в скорости и ловкости, но у них было преимущество в числе и выносливости. Единственное удачное попадание снаряда болтера могло тут же прикончить его на расстоянии, в то время как Гарро нужно было подобраться ближе, чтобы использовать меч с наибольшей эффективностью.

Воин, на которого он напал, споткнулся и упал из — за неровности под ногами. Гарро хотел схватить его болтер, но он не мог остановиться даже на секунду. Вместо этого легионер перешёл на бег, вращая потрескивающий энергией Либертас. Снаряды болтера отскакивали от вспыхивающей кромки оружия, когда Гарро вскочил на полуобвалившийся жилой блок и в прыжке атаковал следующую ближайшую цель. Этот был вооружён меньшим болт пистолетом, и он поднял его, чтобы встретить Гарро выстрелом в грудь.

В последнюю секунду легионер согнулся и упал на нападавшего с направленным вниз мечом. Остриё меча почти достигло цели, уйдя на долю сантиметра от точки, где горжет воина соединялся со шлемом. Попади он точно в цель, Либертас вошёл бы в ключицу, рассекая лёгкое и основное сердце. Вместо этого остриё меча разрезало капюшон и плащ, царапнув по нагрудной пластине и оставив искрящую царапину в керамите.

В сияющей ауре силового меча Гарро увидел цвет доспеха своего противника. Матовый жёлто-золотой, который мог принадлежать только одному легиону.

Он отскочил назад.

— Кулаки?

В ответ, облачённая в броню перчатка вылетела из ниоткуда и ударила Гарро в висок, шок и сила удара были настолько велики, что он практически потерял равновесие. Нескольких мгновений удивления было достаточно, чтобы остальные воины окружили его, и жестокий удар под колено Гарро отправил его на покрытую пеплом землю. Тяжёлый сапог опустился на лезвие его меча, и Гарро стряхнул боль. Когда он поднял глаза, он был окружён зияющими дулами болтеров, нацеленных в упор.

— Предательская свинья, — донёсся рык, когда воин с разорванным плащом сердито сбросил его. Свободной рукой он провёл по царапине, оставленной Либертасом на груди. — Ты заплатишь за то, что осмелился прийти сюда. Без плаща Гарро наконец увидел, что Имперский кулак был в звании сержанта и был награждён многими знаками отличия бесчисленных кампаний.

— Я не предатель, — возразил Гарро, поворачивая голову, чтобы сплюнуть сгусток крови, сопротивляясь звону в ушах.

— Он из Легиона, — сказал другой. — Это ясно как день. Что он здесь делает?

— Сражается с нами, — ответил сержант.

— Вы напали на меня, — поправил его Гарро. — Вы прождали на стенах Имперского дворца так долго, что начали палить при первом же намёке на противника? — на мгновение он снова стал боевым капитаном, старшим офицером, отчитывающим подчинённого за ошибку суждения. — Ваш примарх Лорд Дорн будет разочарован.

Имперские кулаки напряглись, и Гарро понял, что задел за живое.

— Это место вне закона, — сказал сержант низким холодным голосом. — Эти поселенцы не находились под защитой имперского эдикта, но мы всё же пришли. И мы нашли тебя, без видимой цели и опознавательных знаков, вооружённого и опасного среди сотен мертвецов. Назови причину, по которой я не казню тебя на месте и не узнаю твоё имя у трупа?

Гарро колебался. Он привык к власти знака Сигиллайта, к тому, как она открывала двери перед ним, как Первым агентом, и он чувствовал себя странно без неё. Он глубоко вздохнул и встал под прицелом оружия.

— Я — Натаниэль Гарро. Когда — то я был капитаном XIV Легиона…

— Гвардия смерти? — другой Кулак вздрогнул при упоминании имени и направил болтер прямо в висок Гарро. — Проклятые сыны Мортариона! Как..?

Сержант протянул руку и оттолкнул ствол оружия.

— Я уже слышал это имя прежде, от моего капитана. Ты Гарро с Эйзенштейна.

Он кивнул.

— Да, тот самый.

— Ещё я слышал, что он и его братья, те, кто прибыл на Терру после восстания архипредателя, заключённые на Луне. Их держали там до тех пор, пока не выяснится, можно ли им доверять, или им следует вынести обвинительный приговор, — в словах не было ни лёгкости, ни малейшего намёка на доверие. — Как так получилось, что ты оказался здесь?

Гарро нахмурился.

— Вы слышали не всё, сержант, — осторожно произнёс он. — Я пришёл, чтобы найти эту заставу…этих людей. Но они погибли не от моей руки.

— Мы поверим словам сына предавшего легиона? — спросил другой Имперский кулак. — Я говорю, что мы должны закончить то, что начали.

Но перед тем, как сержант смог выбрать их дальнейший курс действий, тяжёлые шаги ознаменовали приближении большего числа бронированных фигур. Десантные корабли, которые кружили над головой, уже сели, и теперь ещё больше воинов Дорна входили в поселение.

Показался легионер со знаками отличия капитана. Гарро увидел, что он носил тяжёлый табард из белой баллистической ткани, покрытой чёрными как смоль элементами, и цепи вокруг запястий. Чёрный крест, повторявшийся на броне всех Имперских кулаков, был виден и на нём. Новоприбывший поднял руки, чтобы снять шлем, и в знак повиновения сержант сделал то же самое.

Светлые волосы обрамляли лицо, которое Гарро уже видел прежде, словно сотню лез назад, при встрече на борту Фаланги.

— Он тот, кем представляется, — сказал воин, прищурив глаза. — Отпустите его.

Гарро кивнул.

— Первый капитан Сигизмунд. Рад встрече.

Холодный взгляд Сигизмунда опустился на него.

— Это мы ещё посмотрим.