Мутант двигался неторопливо, явно убеждённый, что человек никуда от него не денется, не сумеет оторваться и улизнуть. Развитие ситуации позволяло мутному монстру испытывать в этом закономерную уверенность.

Действительно, сталкеру не стоило сворачивать к берегу, но не возвращаться же обратно! В Зоне ходить назад тою же дорогой – нельзя. Строгие табу не просто так существуют, это даже малоразумным тварям ясно и понятно.

Вперёд, только вперёд!

И зонный бродяга, преследуемый мутантом, продолжал устремляться, казалось бы, прямиком к финалу собственной жизненной ходки. Там, впереди, порожистая бурная река, и к ней вплотную подступает скальный массив, утёсы высотой с девятиэтажку обрываются прямо в воду… Вброд или вплавь не переправиться, на каменный откос по-быстрому не взобраться.

Точка. Конец погони.

Мутированный преследователь знал об этом, вот почему и не торопился. Когда-то он тоже был человеком, у него частично сохранился разум. Значит, способен рассчитывать и предполагать, мыслить абстрактно то есть.

И всё же остатка человечьего разума ему не хватило, чтобы просчитать вариант, который вводил в погоню ещё одного участника. А хитроумный сталкер именно ввод намеревался использовать!

Насильно проталкивая себя сквозь узкую теснину между скалами, водный поток оглушительно гремел, перекрывая все прочие звуки. Брызг у самого обреза суши летало столько, что перемещающиеся вдоль него человек и бывший человек будто под ливнем бежали…

Преследователь не разглядел под капельной взвесью или не придал значения, что в скальной стене, которая практически под прямым углом тянулась к воде и перекрывала свободный проход вдоль берега, на уровне земли имеется не просто тёмная ниша, а сквозная дыра. Самый настоящий зев пещеры почти правильной полукруглой формы.

Человек не сделал попытки спрятаться в ней, хотя мог в надежде, что подземная пустота имеет другой выход. При ещё более удачном развитии событий где-нибудь внутри проём станет настолько маленьким, что бывший человек просто в него не пролезет, и преследуемая им жертва ускользнёт от охотника.

Сталкер не полез в нору, уводящую внутрь скалы. Он только притормозил, задержался перед ней на миг, что-то выхватил из подсумка, бросил наземь перед зияющим полукружьем пещерного входа. И скользнул дальше, прямо на кромку берега, словно от отчаяния решил нырнуть в яростно бурлящие воды. Из вредности, хоть потонуть в стремнине, но бывшему «соплеменнику» не достаться.

Хотя скорей всего жертва остановится, загнанная в угол, и всё-таки попытается дать отпор… Мутант удовлетворённо рыкнул, выражая радостный энтузиазм, на удивление выразительно, хотя в издаваемых им звуках членораздельности человеческой речи не осталось и в помине. Вот-вот добыча сама себя загонит в тупик, там охотник её и настигнет!

Шансов у сталкера фактически нет, и даже огнестрел ему не поможет. Мутированный экс-человек, теперь напоминающий скорее буро-зелёную помесь гориллы с черепахой (от которой позаимствован «дизайн» панциря, брони покрепче кевлара), чем хомо сапиенса сапиенса, нешуточно увлёкся погоней. Переполненный азартом до макушки, в лихорадке преследования он не обратил внимания на предмет, брошенный сталкером у пещерного лаза, а зря.

То живое, что пряталось внутри, очень даже обратило.

Оно ведь мутировало не от человека, в предках у него числились змеи. Артефакт «дудка», активированный у створа норы, подействовал на пресмыкающееся создание, как и предполагалось, неотразимо. Расчёт сработал, желаемый ввод сбылся…

Оно выбралось из пещерного лаза, повинуясь призыву, недоступному слуху млекопитающих, точнёхонько в момент, когда «гориллочерепах» очутился на площадке перед входом. Даже грохот мчащейся мимо воды не смог полностью заглушить разъярённый вой преследователя, сопроводивший встречу морда к морде двух монстров, пусть очень разных подвидов, но одинаково крупных и хищных. Свистящее шипение обитателя пещеры вода заглушила, однако ни малейшего сомнения в том, что оно также раздалось…

Человек, остановившийся на берегу, ничего не говорил. Молча смотрел он на схватку, его стараниями разразившуюся перед входом в пещеру. Неподвижно, спокойно выждал на кромке, вымок с головы до пят и приблизился, когда всё кончилось.

Туша гориллообразного мутанта, сейчас уже мертвей мёртвого, расплющенная вражескими объятиями, превратилась не то в мясной рулет, не то в заготовку для колбасы. Квазиуж, метров восьми длиной и диаметром не меньше семидесяти сантиметров, штопором окрутил опростоволосившегося преследователя и удавил его. Умственно регрессировавший бывший человек, на свою беду, не придал значения дыре в подножии скальной стены. Строить настолько далеко идущие абстрактные расчёты он уже не мог. А обзавестись звериным «умом», базирующимся на инстинкте самосохранения, по полной программе ещё не успел…

Тело змеюги, спирально обвивающее жертву, ещё слабо подёргивалось в агонизирующей конвульсии. У шлангообразного победителя в сражении, увы, шансов выиграть войну не было. Активация артефакта, теперь уже сгоревшего и рассыпавшегося в прах, среди прочих воздействий на окружающую среду убийственно корёжила (почему-то избирательно) биоэнергетику всех пресмыкающихся и насекомых. Из-за чего хабар «дудка» и получил своё название (подразумевался музыкальный инструмент заклинателя змей).

Хотя чаще это аномальное образование использовалось в других целях, лечебных. Но сталкер вынужденно пожертвовал ценным артефактом. Не до жиру, быть бы живу.

«Хорошо, что не ошибся в расчёте!» – сказал он, повернув голову от мутантов, навечно сплетённых в последнем объятии, к дыре входа. Река заглушила сказанное, но по движению губ наблюдатель, случись таковой, вполне прочитал бы именно такие слова. Защитная маска в эту минуту не скрывала физиономию немолодого мужчины, крупного, если не сказать здоровенного, с хищными чертами заросшего недельной щетиной, изборожденного морщинами, обветренного, давно потемневшего лица.

Да, повезло, удача не отвернулась. Ветеран, на облике которого множество ходок оставило характерные для бывалого бродяги следы, не ошибся в предположении, что уютная норка должна быть кем-то использована с целью расквартирования. Не мутазмеем, так мутажуком или мутачервём каким-нибудь.

Сталкер, сапиенс сапиенс действующий, не бывший, головой всё ещё был способен пользоваться не только для того, чтобы ею жрать, рычать, выть. На то и человек. Хотя бы условно.

* * *

В который уж раз одержав верх в схватке за жизнь, старый бродяга Зоны, известный некоторым коллегам в окрестных секторах как Дед-Матрос, сегодня держал курс в юго-западном направлении. Зашёл он не близко, мягко говоря, слишком далеко для обычного поискового маршрута, но останавливаться отнюдь не собирался. Долго и тщательно готовился (как обычно) к экспедиции, в очередной раз намереваясь расширить исследованный им ареал.

По-настоящему далёкие рейды требовали серьёзной подготовки, и обычно зонные сталкеры их старались совершать не в одиночку. Однако обзаводиться постоянным партнёром при всех очевидных плюсах напарничества этот дальний рейдер категорически не желал. Справедливо опасаясь, что союзничество вызовет ненужные дополнительные сложности, в первую очередь – несколько ограничив свободу передвижения.

Он не собирался ни с кем делиться критериями выбора курса и мотивациями своих дальнейших шагов.

Таскаться же за ведущим без расспросов и возражений – кому охота? Поди надыбай такого ведомого, который будет исправно спину прикрывать, лезть за лидером в гибельные локации и при этом не задавать никаких вопросов о цели безрассудных ходок и целесообразности возникающих напрягов. Для почти всех остальных сталкеров то, чем занимается Дед-Матрос, явное безрассудство и лихачество, если не выражаться покрепче.

Временным же напарникам доверять – себе дороже. Негативный опыт поднакопился в достаточной мере.

– Ничего, ничего, – пробормотал старик, – спину я себе и сам прикрою. Не первоход, на минуточку. Давным-давно не восторженный придурок, на голубом глазу приперевшийся в сеттинг мечты из опостылевшего реала, казавшегося чуждым…

Сталкер покрутил головой, правой ладонью почесал щетину на левой щеке и добавил, скептически хмыкнув:

– Х-ха, вот ведь придурок, точно-точно! Нашёл же куда впереться.

Он стоял на опушке хвойной рощицы, только что пройденной. За спиной негромко шумели сосны и ели, с виду совершенно обычные деревья без фатальных мутационных изменений. Бывает и такое. Есть они, есть, нетронутые уголки и островки нормальности, забытые… до поры до времени скорей всего. Воздействие Зоны должно добраться рано или поздно.

Смотрел вперёд. Туда собирался держать путь.

По этой лесостепной равнине он уже ходил, и насколько помнится из прошлой ходки, вон там была водонапорная конструкция, проржавевший бак на подпорках, а теперь её нет. Ну и ладно, главное, что бывший стационарный пост дорожного патруля будто бы целый, невредимый. Вот, в направлении на одиннадцать, на восточной обочине серо-белёсой полосы разбитой дороги, двухэтажная постройка со смотровой башенкой. Заходи давай и пикник устраивай.

Он понимал, что впереди оставалось не так уж много участков, ему знакомых. Да, в этом секторе доводилось бывать в прошлых ходках. Времени миновало немало, многое изменилось, но основные ориентиры уцелели, покамест не «отредактированы» инородным Отчуждением.

Промежуточная цель, где можно остановиться «на пикник», ненадолго присесть и отдохнуть на обочине дороги в никуда, осталась в том же месте.

Под дорожным постом глубокий подвал, годящийся в качестве условно надёжного схрона. В прошлой ходке по крайней мере послужил таким.

* * *

Остановка в пути, долгожданная. В эти сутки он собирался устроить большой привал. Жизненно необходимо было организовывать себе паузу, выходной, когда позволяли условия. Энергия конечна, если не восстанавливать всеми доступными методами, исчерпается, и ахнуть не успеешь.

Сегодня обстоятельства вроде бы позволяли расщедриться на полный релакс. Хотя в этом схроне вольный сталкер не бывал давно и не мог знать нынешнее состояние. Так что оставалось лишь уповать на лучшее, однако быть готовым к худшему. Всегда готовым. В Зоне иначе нельзя.

Сталкер просочился к уцелевшему, с виду почти не тронутому постап-разрушением строению, громоздящемуся у обочины, и оценил диспозицию. Угрожающих аномалий нет. Монстров тоже. И человеков. Вообще никого живого в пределах достижимости восприятия органов чувств и электронных средств сканирования…

Разведка успешно выполнена, теперь вниз, в подвальные помещения.

Внизу опасностей также не обнаружилось. Дорожный пост по-прежнему оставался отличной локацией для привала.

Можно считать, всё нормально, насколько нормальным может быть хоть что-то в ненормальной среде обитания, созданной и поддерживаемой неземной сверхсущностью, воистину отчуждённой Зоной.

Подземное убежище напомнило ему другое, тоже спрятанное под поверхностью. Самое первое, в котором он обитал долго и находился там не один. Незабвенный, полный припасов и гаджетов рай на двоих (плюс возможное потомство), припрятанный в укромном местечке. Оттуда, вусмерть разочарованный, и ушёл в никуда! Исполненный яростного желания отомстить Мечте, подло заманившей и обманувшей ожидания…

Давно это было. Сколько в точности, определить не получится, разве что приблизительно. Годы и годы складывались в десятилетия…

Он сам безмерно удивлён, что до сих пор жив.

Хотя специально не нарывался на неприятности, суицидальных эскапад и авантюр не вытворял, но и не берёг себя параноидально. Тщательно не высматривал, куда поставить ножку при следующем шаге. Особенно в тот период, когда обескураженно уразумел, что выхода из тюрьмы, в которую сам же и запроторился, добровольно пришагав к стене границы, – в упор не видать.

Как вернуться обратно, он до сей поры знать не знает и отыскать не смог и не может, как бы ни старался.

Да уж, к приснопамятной стене вернуться у него не получилось, словно она сгинула, а может, и не бывало её вовсе. Примерещилась и растворилась в ничто-нигде-никогда.

Иногда он даже, бывало, поневоле начинал сомневаться, что реально хоть что-нибудь ещё есть, как-то где-то существовало до того, как ему удалось очутиться в Зоне.

Может, в натуре примерещился ему и тот факт, что когда-то жил-поживал за пределами?..

Просто наснилось, что у него была квартира, трёхкомнатная, с длинным коридором, а в ней, в самой большой комнате, мощный терминал, за которым он проводил недели и месяцы почти безвылазно, плавая в бездонном океане, наполненном вселенными виртуальных мирозданий. Проходил лабиринт за лабиринтом в поисках двери, входа, врат. Верил, что найдёт, откроет и сможет попасть в иной мир, истинно свой. В материализованную мечту.

Попал.

Вот уж попал так попал!

Сначала пребывал в эйфории, не сразу разобрался, насколько его мечтания далеки были от зонной реальности. Когда разобрался что к чему, взбесился, психанул с горя и сбежал. От единственного человека в этом мироздании, которому не безразличен. От женщины, его полюбившей, хотя не должна была, не достоин он её любви ни разу… Той, что непрестанно снилась там, в запределье, той, к которой стремился, разыскивая врата в мир, сверхсоблазнительно манивший, казавшийся своим по-настоящему, родным не на словах.[2]

Но воистину, недаром сказано: хочешь мечту утратить, пускай она сбудется.

Сбылось… М-да-а-а.

Впрочем, все эти страсти-мордасти остались в прошлом, далёком, как молодость. Старый бродяга давным-давно принял в качестве данности, что надо бы смириться со случайно выбранной судьбой. И уже почти научился не беситься от осознания факта, что ничего другого, кроме троп Зоны, с ним больше не случится. До самого последнего шага по жизненной тропе.

Хотел быть сталкером навсегда?!!

Стал им.

Н-н-на, заполучи!!!

БОЙТЕСЬ ИСТИННЫХ ЖЕЛАНИЙ, ОНИ ИСПОЛНЯЮТСЯ.

Когда схлынуло бешенство мечтателя, обманутого в ожиданиях, собственно выбор свёлся к длительности оставшейся, предназначенной ходки. Быстрая смерть по собственному желанию – или выживание как можно дольше.

Синоним выбора – решение.

Так уж вышло, он тогда решил, что будет жить долго, насколько удастся.

Помогло справиться вот что. Взяло своё занятие, ставшее привычным, въевшееся в натуру, прихваченное из прошлой жизни.

Геймерские навыки, скиллы и алгоритмы мышления сыграли ключевую роль. Он взял, да и вступил в игру с Зоной. Кто кого, а?!

Прекрасно понимая, что вожделенный выход в результате победы ему теперь не светит. Ну, если и подфартит, то очень и очень навряд ли, шанс исчезающе мал. Куда меньше, чем в «предыдущей» жизни. Он тогда бился, колотился в закрытые двери, отыскивая по всевозможным сеттингам закодированный, фантастический упрятанный вход сюда…

В этой жизни лабиринт единственный, Зона, однако состоит из неизмеримого числа «коридоров», «поворотов», «площадок», не хватит никакой жизни, чтобы все пройти.

Но со временем, побродив туда-сюда, успев побывать там-сям, он сумел обнаружить кое-какие нюансы. Приметил во мгле просветы… Походив, пообтёршись здесь, поднаторев и всесторонне понаблюдав изнутри за некогда желанным, а теперь осточертевшим зонным «сеттингом».

Дьявол, скрывающийся в деталях, не забурился бесследно, мелькнул на секундочку.

К счастью, этого мгновения хватило, чтобы придать смысл решению выжить.

Секунда, в течение которой был «виден дьявол», подарила надежду. У него появилась цель. А если у человека имеется цель, его существование, какими бы плачевными и удручающими параметрами ни обладало, уже имеет смысл. Жизнь становится не просто квестом, прохождением ради прохождения, возводящим в культ процесс, а не результат. Этот алгоритм годится для ламеров, неофитов, не для опытного геймера. Тем паче выбившегося в профи.

Профессиональный геймер нацелен побеждать. Начальный уровень пройден, потерпел поражение, но ведь не сдался, не отдал жизнь за просто так! А дальше уж как ляжет карта. Война план родит.

В Зоне появился сталкер по прозвищу Матрос. (Укоренившуюся с детства привычку носить вместо маек и футболок полосатую тельняшку из уроженца приморского города, наречённого именем святого покровителя моряков, не вытравили даже суровые реалии. Специфическая зонная бытовуха, дефицитная на вещи, еду и питьевую воду, на всё и вся. Знакомые с ним сталкеры отлично знали – сменять на новый тельник Матрос готов что угодно, вплоть до редчайшего артефакта «гусиный шаг»; был прецедент однажды, когда его предыдущая «морская душа» износилась в хлам. И только он сам отлично знал, почему цепляется за любой штрих, помогающий не забывать то, что забыть он не должен, ни в коем случае. Помнить во что бы то ни стало, ради чего когда-то пришёл в Зону. Это поможет не утратить понимание, зачем необходимо уйти. Не перехотеть однажды пересечь границу в обратном направлении…)

С возрастом добавилась уважительная приставка Дед. Констатация впечатляющего, легендарного стажа хождения, что синонимично сроку жизни. Возможно, теперь он – наиболее старый по возрасту человек в Зоне. (Ну да, да, в обозримой совокупности её сегментов, хрен знает, какие ещё уникумы бродят где-то там, в неведомых не пройденных «других секторах».) Всё ещё живой… Навсегда сталкер, ни больше ни меньше.

Полностью изменить законы нормальной природы Зона не могла (или не захотела до такой степени, чтобы реализовать). Пространством-то и материей она вертела как заблагорассудится (ну, почти). Однако в сфере манипуляционных коррекций времени, кажется, не была столь всевластна. Тоже вытворяла много чего разного, но абсолютного доступа не могла заполучить или не сумела добиться стопроцентного получения.

Поэтому в общем и целом временно́е течение внутри Отчуждения оставалось условно линейным.

Вот почему, наверное, в частности, Матрос старел и пусть не быстро, но всё-таки превратился в Деда… Однажды он прикинул, каково это было бы – оставаться вечно молодым??? Что оно было бы, награда или проклятие?.. Дескать, ходи-ходи до бесконечности, по вечной тропе! Всё едино никогда не выберешься, жизненный путь не выйдет за пределы Зоны. Сталкер навсегда, хотел же!!!

Но судя по биологическому старению, тропа не будет бесконечной. Как и сама Зона, где-то как-то имеющая конечность по определению.

Найти бы её, границу пределов. В том-то и вопрос, где и как…

Принять решение и вступить в игру обманутому геймеру, бывшему мечтателю, тогда помогло осознание факта: время от времени то там, то тут в секторах Зоны появляются новички.

Не все новоприбывшие выживают дольше первой ходки, но у тех, кто оказывается способным уйти дальше, первоначально обнаруживается отсутствие навыков и свойств, необходимых сталкеру. Нарабатываемых только в процессе хождения. Зона, коварная садистка, чистит память от воспоминаний о прошлом и при этом не вкладывает в неё хотя бы базовые знания об окружающей враждебной среде.

Такой вот алгоритм выживания. Хочешь жить – научись и сумей ходить. Новичкам приходится начинать с чистого листа, и писать хронику своей судьбы на втором листе и дальше удаётся не всем.

Но как-то же они внутрь заходят, свежеприбывшие? Откуда-то берутся?

А где вход, там и выход.

Свою дверь больше не отыскать. Но можно ведь оказаться там, где входит кто-то другой, и протиснуться, проскочить, выпрыгнуть в секундочку просвета! Пока створка ворот, крышка люка, калитка в заборе не захлопнулась…

Призрачная идея, зыбкая. Но уж лучше такая, чем глухой тупик. О-о-о, по тупиковым и ложным тропам он вдосталь находился, когда добирался в Зону, искал проход внутрь.

Хуже всего, что, кроме него самого, о том, как сюда попали, другие сталкеры толком не помнят. Да уж, отшибает им память капитально. Личности не повреждаются, особи и организмы вроде бы полноценны, но памяти о прошлых жизнях безжалостно «отредактированы».

Неудивительно, что коллег совершенно не волнует факт: у них нет конкретных воспоминаний о прошлом до Зоны. Буддистски спокойно, как данность, принимается обстоятельство, что они «взялись из ниоткуда». Того самого ниоткуда, о котором он помнит всё.

И не забывать себя настоящего в этой зоне тотального забвения, полной обеспамятевших разумов, выпавших за край вселенской карты, удалённых из-под пригляда нормальных богов – сродни проклятию.

Вот потерял бы память сам и зажил припеваючи! По-зонному. Без лишних рефлексий.

Таскался «тудой-сюдой», хабар добывал, с монстрами конкурировал за выживание, с человеками как одной из монструозных разновидностей тоже соревновался за ресурсы и артефакты. Находил бы схроны, охотился на провизию, амуницию и боеприпасы, возникающие откуда ни возьмись, и только успевай первым надыбать и прихватить. Стерёгся бы облучений и «радиаций» разного рода, не заморачиваясь раздумьями о том, что чужеродное воздействие извне, «свыше» проницает в круглосуточном режиме, без перерывов на обед и сон…

Существовал бы, коротко говоря, в режиме игрового перса.

Персонажам в сеттингах ведь не положено задумываться, искать ответы на вопросы, почему вокруг обретаются именно такие реалии и обстоятельства. Почему всё так, а не иначе. Параметры изначально заданы – вперёд с песней!

А он помнил, не мог позабыть, поэтому задумывался и искал, искал, искал.

По-прежнему нестерпимо хотелось разобраться. В результате наблюдений и размышлений давно появилось и окрепло подозрение, что эта инородная отчуждёнка, в молодости принятая им за идеальную Зону Мечты, на самом деле какая-то недоделанная. Инвалидная.

А всё-то могло быть иначе, другая Зона, другой сеттинг. И у него жизнь другая.

Но вот же ж есть как есть.

Да так и будет до последней ходки.

Если не получится оказаться в нужное время в нужном месте. Там, где приоткроются чьи-то врата, впуская в ловушку-Зону очередного соискателя Мечты…

– Хм, всё вернулось на круги своя? – пробормотал вслух сталкер с вопросительной интонацией.

Ответил себе утвердительно, хоть и без слов.

Просто кивнул.

Что тут ещё скажешь.

Сталкер навсегда, как и заказывал. Исполнилось. Есть же сила, способная исполнять желания, в сути сверхсущности? Именуемой для краткости Зоной.

Есть, есть, не правда ли… Правда, увы. Вот уловила и его желание, подцепила на крючок мечты и втянула в себя, использовав грань бытия, в которую он был всецело погружён, геймерскую.

– Навсегда?

Опять вырвалось вслух, и снова вопросительным тоном.

Ответом послужили тяжкий вздох и пожатие плеч.

Ни кивнуть, ни помотать головой отрицающе – не получится. Он не ведал ответа.

Вступая в игру, уж чего-чего геймер не знал наверняка, так это исхода.

Выиграет?

Проиграет?

Сдаваться Зоне он точно не станет. Никогда. Ни за что.

Не дождётся!

Так или иначе выйдет. Пусть даже через третий, «чёрный» выход – смерть. Но сделает это, когда сам захочет, а не вынудит она, проклятущая соблазнительница и тюремщица. До той секунды схватка за схваткой, час за часом, вдох за вдохом будет отыгрывать у неё продолжение своей жизненной ходки…

– А сейчас спать, – велел себе с интонацией однозначно утвердительной.

Соорудив из мебели баррикаду в дверном проёме, ведущем из подвала на лестницу, символически отгородился от всего, что наверху.

Импровизированная защита не так чтобы гарантировала безопасность. Но порой даже иллюзия лучше, чем безнадёжное осознание, что, атакуй не атакуй, всё равно получишь… шайбу.

Устроил себе уютное лежбище в дальнем от входа углу. На самом настоящем диване! С наслаждением использовал роскошную оказию выспаться под защитой стен, с крышей над головой, на постели, а не на земле, от сырости которой отделяет лишь тонкая подстилка в лучшем случае.

* * *

…Проснулся не сам. Разбуженный, тотчас ощутил причину, по которой сидящий в подсознании аварийный стражник, получив из внешней среды сигналы опасности, засомневался в необходимости продолжения режима сна.

Ещё не открыв глаза, идентифицировал, что… тёплыми дуновениями воздуха кто-то дышит ему прямо в щеку и ухо слева.

При этом, что странно, не ощущалось присутствия монстрической эманации. Чуйка не била тревогу, рапортуя, что рядом нечто живое, враждебное, что оно вот-вот нападёт и прикончит…

В том, что тёплое дыхание овевает уже наяву, сомнений не возникло. Если сталкер перестаёт различать реальность и сновидения – он труп.

А старейший бродяга Зоны трупом не торопился становиться, от привычки жить упрямо не желая избавляться. По этой причине психику свою не «стабилизировал» всеми доступными средствами, которыми не пренебрегали многие коллеги. Он по возможности придерживался «здорового образа жизни», в том числе отказавшись от всяких «допингов» и средств разрядки напряжения, из которых «бухло» и «грибочки» являлись наименее экзотическими.

Галлюцинации исключены наверняка.

Конечно, всегда остаётся шанс на то, что Зона окажет прямое воздействие, а внушить она может что угодно, стерва проклятущая, гадина коварная, сволочь лжив…

«Сука, одним словом».

Именно с этой чётко сформулированной мыслью сталкер приподнял веки.

И ничегошеньки не увидел. То есть ничего от слова «совсем». Резонно представлялось, что сбоку к нему подкралась вражина, серьёзная зверюга, мутаволк как минимум, с намерением пастью клыкастой вгрызться в голову человеку, спящему беспечно. Откуда в закрытом подвале мутная тварь взялась, не суть важно в этот сложный момент.

Но кроме ощущения порционных дуновений воздуха, в непосредственной близости не обнаружилось ничего необычного. Подсветка «вечного фонаря», никогда не гаснущего артефакта, давала достаточную степень освещённости. В темноте уснуть Дед не рискнул, всё-таки подземелье, не часто вечному страннику зонному сталкеру в ходках доводится ночевать в замкнутом пространстве, и невольная клаустрофобия не исключена.

Рядом не было никого, потому чуйка и не сигналила. Хотя организм на физиологическом уровне ощутил микроскопические колебания температуры и доложил подсознанию о локальном воздействии.

Дышала в ухо как бы пустота, вот так получается.

И отнюдь не теоретическая возможность возникновения подобных ситуаций – страшила в Зоне похлеще, чем реально подкрадывающиеся мутаволки.

Волк, даже мутированный в монстра на порядок ужасней предка, понятен и объясним. А вот дыхание пустоты или нечто подобное… Любая, так сказать, «мистика» в Зоне реально возможна, но одно дело теоретически допускать что угодно, и совсем другое, когда столкнёшься с реализовавшимся воплощением чего угодно.

Единственное, что ни в коем случае нельзя допустить при столкновении, – это бояться. Страшнее смерти всё равно ничему не бывать. А с прочими страхами справиться можно. Главное, не позволить себе бояться… Даже когда эта самая смерть предположительно явилась и дышит тебе прямо в ухо. Словно шепчет, подсказывает, что может свершиться в ближайшее мгновение.

Но даже секунда жизни – это больше, чем вся дальнейшая вечность небытия. Не правда ли?

– Ничего, ничего, я подожду, – вслух прошептал он пустоте в ответ, – понимаю, стесняешься… Контакт с инопланетянином это ж не хухры-мухры, тут надо настроиться…

Под инопланетянином сталкер, само собой, подразумевал себя. Почему нет? Если для человека инопланетной «чертовщиной» является вся эта чужеродная ненормальщина Зоны Посещения, привнесённая хрен знает откуда, припёршаяся из глубин вселенной, так и для инородных порождений человек – вылитый «экстратеррестриал».

В том, что рядом с ним сейчас находится некая сущность или некое существо, вполне реальное, только невидимое глазами, сталкер уже не сомневался. Явись по его душу смерть по прямой указке Зоны, уже кончилась бы ходка. А если многозначительная пауза тянется, длится секунда за секундой, значит, можно пробовать договориться. Ничего, ничего, всякое случалось, какие только монстрические твари не встречались по дороге! Главное, не паниковать, поддавшись деморализующей лихорадке страха.

– Уж извини, я тебя в упор не вижу. Ты бы показалось, если способно, – спокойно и чуть громче продолжал разводить межвидовую дипломатию человек. – Ну или звуки бы издало для поддержания разговора…

Сталкер не шевелился, конечностями не двигал и голову не поворачивал. Лежал по-прежнему бревном. Шевелились только его губы, произносящие слова, и глазные яблоки, шарящие по внутреннему пространству подвала, точней, по доступной взгляду части помещения.

В пределах видимости ничего не менялось. Всё оставалось таким же, как в момент, когда закрылись глаза перед погружением в сон.

Винтовка на месте, прислонена к дивану, никем не убрана, до неё рукой подать, но сейчас она не годится для действий. Пистолет по-прежнему лежал рядом, правой ладонью бродяга ощущал твёрдость металла. Уже хорошо. Хотя весьма сомнительно, что пулей невидимую тварь можно поразить. Однако наличие оружия вселяет пусть иллюзорную, но уверенность, что оставлен шанс погибнуть в бою, как и подобает воину. Не позорно, лёжа в тёплой постельке. (Сейчас – в прямом смысле! Злая ирония Зоны: сдохнуть не в схватке посреди дебрей или руин, а валяясь на диванчике…)

В ответ на его предложение – тишина. Но дыхание не прекратилось.

«Вот же ж, сука, подстерегла на расслабоне, врасплох застала!»

Резюмировав происходящее раздосадованной мыслью, сталкер, не позволяя досаде экстренно перерасти в раздражение и тем паче в гнев, осторожненько, едва-едва подвигая голову, повернулся лицом в сторону дыхания, согревающего из пустоты. Почему-то именно это обстоятельство – что грело, а не леденило, – привносило некую нотку надежды в ситуацию. Смерть у нормального восприятия как-то с холодом привычно ассоциируется, не с теплом. Впрочем, и огнём можно смертоносно полыхнуть, так, что никакому убийственному морозу мало не покажется…

«Ничего, ничего, нас мало, но мы в тельняшках!»

Подходящую случаю цитату вслух не произнёс, лишь подумал, хотя чуть было не сорвалось с языка. Самоуспокоительное высказывание вряд ли кардинально изменит патовость происходящего, зато правильный настрой удержать поможет.

Поворот головы набок завершён. Прерывистый поток тепла опахнул нос, лоб, глаза, губы… и вдруг исчез, будто выжидал, повернутся к нему лицом или побоятся, а в этот миг дождался.

Спустя полминуты тянущейся паузы и отсутствия дыхания сталкер решил, что лежать бревном и медлить больше нельзя. Не резко, но целеустремлённо и не плавно он опустил ноги на пол, нащупал подошвами опору и выпрямился, встал во весь рост, не забыв прихватить с дивана пистолет, естественно.

Уже стоя, произнёс вслух:

– Доброе утро. Разбудило, давай теперь обоснуй зачем. Короче, чего надо-то?

Основным энергетическим посылом при этом служили не слова, а мысленный импульс с аналогичной эманацией; человек сгенерировал его параллельно звукам. Враждебности в месседже разума не было, но предупреждение, что на испуг не взять, – очень даже. Плюс предложение начинать диалог, излагать мотивы.

Услышать в ответ человеческую речь как-то не особенно ожидалось сталкером, но какая-нибудь тепловая, акустическая, световая реакция могла воспоследовать… Вплоть до осязательной, и не факт, что дружеской хотя бы условно. На всякий случай тело привычно напрягло мышцы, готовясь к удару, обычные чувства, и без того обострённые, до предела насторожились.

Сверхчувство же, сталкерское чутьё подсказывало характерными внутренними ощущениями, что ситуация патовая, но разрешимая. Однако всё-таки чуйка изредка ошибалась в оценке степени угрозы. До этой минуты не фатально, к счастью…

Действительно, ожидалось умудрённым бесчисленными ходками Дед-Матросом что угодно; всесторонний опыт напоминал – в реале возможно абсолютно всё, до чего способен домыслиться разум даже теоретически, – и поэтому сталкер даже не особенно удивился, когда услышал:

– Что ж, с добрым утром. Уж извини, что разбудил.

Вполне человечески сказанное. Мужским, хрипловатым таким баритоном. Обладатель голоса по-прежнему скрывался в режиме незримости, но источник звука обозначился чётко, пространство между древним холодильником и столом. Это если незваный «будильник» не запутывает специально, коварный такой, не вводит в заблуждение.

Перед тем как атаковать.

Но если собрался нападать, зачем тогда разводит политесы, вежливо извиняется и всё такое? Кончил бы спящего, и вся недолга.

Ну о-очень странно, короче. Более чем.

У Матроса крепло ощущение, что на этом странности не окончились, они лишь начинаются. И в результате обязательно свершится небывалый апофеоз. Только пока неясно, разразится нечто ужаснейшее или наоборот.

– Собственно, я собирался в твоём сне пообщаться, коллега, – продолжил голос «из пустоты», – хотелось ненавязчиво проинформировать о неотложном и важном… но твоя чуйствительность бьёт все рекорды. Распознал и разобрался, что в подземелье уже не один и что появление другой энергетики реально, не плод воображения… Я сильно впечатлён, честно признаться. Интересно, в твоих физических ощущениях моё присутствие каким образом интерпретировалось?

– Слово-то какое… – проворчал Матрос. – Э-э-э, подзабытое.

Сейчас он себя Дедом совсем не чувствовал, будто вернулся в далёкое прошлое. Доброе слово и кошке приятно, а уж человеку… давненько позабывшему, что такое беседа на нормальном литературном языке, как бальзам на душу. В социуме человеков Зоны, ясный пень, преобладает… гм… наречие разговорное, мягко выражаясь. Основанное на вариациях немногих базовых понятий со всеми вытекающими и втекающими.

На «внезонном» языке Матрос в основном думал, вслух нечасто заговаривал. На нём почти не с кем и коммуницировать-то здесь, в зонном сумрачном мире, наполненном высосанными вампиркой Зоной, обеспамятевшими тенями прежних личностей. Хорошо хоть, не забыл напрочь за десятилетия пройденных ходок, оставленные позади.

– Я ощутил тёплое дыхание, – признался он откровенно, после выдержанной паузы, понадобившейся на оценивание происходящего и принятие решения, как дальше быть.

Поговорить «за жизнь» для начала.

– Вот как? Да, брат-сталкер, явно соскучился ты по роскоши человеческого общения, я так понимаю, и любой психолог подтвердил бы. Не вздумай отрицать, насквозь тебя вижу.

– Телепат, типа? – прямо спросил Матрос. – В извилинах без спросу шаришь?

Смягчил формулировку, впрочем. Творение Зоны – а все существа и сущности внутри неё в той или иной степени твари зонные, – несмотря на всю кажущуюся дружелюбность, в любой миг из ангела способно обернуться демоном. Не стоит накалять диалог раньше, чем удастся выведать полезную инфу и сориентироваться что к чему.

– Признаться, не в полной мере. Наяву не могу в разуме свободно… шариться, по твоему выражению. Во снах да, подсоединяюсь, но у сновидений несколько иные… м-м-м, энергетические алгоритмы и слои, скажем так. Сейчас я твои мысли не читаю, если что. Исходящие чувства без труда ловлю, но это совсем легко, и обычные люди способны фиксировать в той или иной степени перемены настроения и движения души собесе…

– И на том спасибо, – буркнул Матрос, перебив невидимого говоруна.

«А оно любит поболтать, видать, соскучилось по… хм, собеседникам, – подумалось при этом. – Что ж оно за чудо-юдо странное такое? Если не смотреть на пустоту между холодильником и столом, только слушать, вылитый человек. Посмотришь, а там пусто…»

Сталкера не на шутку удовлетворило, что его мысли не читаются. Сейчас. Теперь главное – не засыпать, когда рядом… этот.

«Человек-невидимка. Короче, ЧН…»

– Так и будем торчать посередь подвала? – спросил незваного гостя. – Может, покажешься во плоти? Она у тебя есть? Присядем за стол, побесед…

– Точно! Ты присядь, присядь, в ногах правды нет, – перебив Матроса, с энтузиазмом откликнулся ЧеэН.

Или Чен, короче.

– А она вообще хоть где-нибудь да… – ворчливо прокомментировал сталкер и снова ощутил себя Дедом, сетующим на прожитые годы.

– Истина точно существует, только одному отдельно взятому разуму её не объять, для этого человечество необходимо. А правды разные, точно. У каждого она своя и всяко не в ногах содержится. Ноги лишь средство передвижения, а не средото…

– Для сталкера движение – это жизнь! – категорично заявил старейшина Дед-Матрос; уж кому-кому, а ему ли не знать о том. – Стало быть, ноги куда значимее, чем…

– Ладно, ладно, брат-сталкер, давай не будем развивать тему, – притушил его запал Чен. – Я к тебе не для того проник, чтобы спорить о…

– А ты каким макаром сюда попал, кстати? Я не так чтобы озабочен пустым любопытством, но интересно всё-таки. Вроде завал у дверей не тронут, и вход в нору на стенах не появился, я внимательно посмотрел.

Для верности сталкер ещё раз обвёл взглядом серые грязные стены. Нет, не появился.

– Ну, попадать везде и всюду в Зоне… э-э-э… моя служба, скажем так. В том числе и попадать, уточню. Кроме прочего, – туманно, хотя вроде бы достаточно откровенно ответствовал Чен.

– Служба? Опять же, не из пустого любопытства, но можно поинтересоваться, кому служишь? Или, скорей, чему? Надеюсь, ты понимаешь, о чём я, собственно…

– А то! Представляешь, уже никому и ничему. Служил раньше, да, не отрицаю. Теперь ухитрился освободиться. Вольноотпущенник и служу сам себе, – говорливый Чен охотно развил тему. – Много энергии уходит на то, чтобы оставаться незамеченным прежней хозяйкой, но я молодец, справляюсь. Она пребывает в святой уверенности, что я сгинул бесследно, нет меня больше в ней. Что не может не радовать, несказанно… Точно-точно![3]

– Быть незаметным ты умеешь, что да, то да, – отдал должное Матрос.

– Это другое. Материальные облики не столь важны, и скрывать их легче. Сущность же ярко светится в… э-э… ментальных и прочих нематериальных слоях. Прятать себя истинного по-настоящему сложно, но я же лов… э-э-э… бродяга бывалый, коротко говоря. Не привыкать мне, уж сколько пройдено дорог, столько всего пережито и увидено, перечувствовано и переварено… Обретено и потеряно.

Привыкший не доверять никому Матрос в эту минуту поверил каждому слову. Чтобы подделать искренность, с которой бывалый бродяга упоминал о пройденных тропах, надо иметь конкретную цель, ради которой ведётся игра. Старейший из сталкеров пока что в упор не видел причины, ради которой с ним ведётся игра настолько высокого уровня.

Не такой уж Матрос «очень важный персон» для Зоны, чтобы плести вокруг него сложносочинённые интриги, виртуозно внедряться в доверие. Пусть и выпадает старожил, не желающий подыхать, из её системы, но если разобраться по справедливости, что он для неё? Так, волосинка или пушинка на рукаве. Даже не заноза в пальчике и не соринка в глазу. Пух не выжигают калёным железом. На него или не обращают внимания, или смахивают однажды, когда наступит час для очистки… Без построения сложных алгоритмов процесса смахивания.

Матрос уже сидел на диване и, не выпуская из руки пистолет, смотрел на замолчавшую пустоту, сверля взглядом проход между столом и холодильником. Комментировать прозвучавшее откровение хотелось, но слов пока не нашлось.

– Эта Зона повторяет ошибки других. Не она первая… Хотя надеюсь, всё же последняя, – заговорил голос, выдержав раздумчивую паузу. – После того как удастся искоренить, не возникнет последыша. Воспитать её не удалось, увы. Слишком многие и слишком усиленно учили плохому. Научили…

– Другие Зоны?!

Слова для реакции нашлись моментально. Ещё бы, такое услышать!

– Они самые. Я в курсе, насколько для тебя чувствителен вопрос иной судьбы. Но сделанного не воротишь, надо достойно прожить эту, – продолжил выдавать голос информацию, одновременно поразительную и непонятную. – Да и не осталось других больше, к счастью человечеств, все стёрты стараниями братьев-ловчих. Аминь. Только эту пропустили, не дотёрли. Я в одиночку не смог, к сожалению. Возможно, у нас вдвоём получится, с напарником всяко шансы увеличиваются… Но не факт, что успех обеспечен.

Матрос поневоле вспомнил о первом периоде своей внутризонной жизни. У него тогда было где жить и была напарница. Не то слово! Воистину бесподобная женщина желала быть ему партнёршей во всех смыслах! Уйдя в одночасье, потом вернуться в бункер к ней он не смог. Искал как проклятый, но убежище так же спряталось, как и стена границы Зоны.

Вообще всё, данное ему Зоной сперва, бонусом за приход в неё, всё, от чего он отказался, будто стёрлось. Совершенно иные грани и свойства Отчуждение показало ему, диссиденту, взбунтовавшемуся и ушедшему в никуда.

Он, хочешь не хочешь, вынужден был исследовать мрак безвестный, в который ушёл, и до сих пор разведывает географию тьмы. Познаёт во всех проявлениях. «Географические открытия» продолжаются, рейд за рейдом расширяется его личная карта Зоны. Иначе не отыскать путь домой.

Вот в очередную экспедицию отправился…

И вот же ж, что называется, здрасте-пожалста.

Доброе утро.

Где б ещё довелось пересечься с кандидатом в новые напарники. Под землёй, а как же!

– Ты или троянский конь, засланный мне в тыл, или ответ на мои молитвы о верной тропе, – твёрдо сказал Дед-Матрос. – Шансы равны. Хоть жребий бросай, верить или не вер…

– Я проводник вообще-то. В первую и главную очередь, – не менее твёрдым тоном перебил голос. – Во сне собирался подсказать тебе правильную тропу. Я и раньше как бы знал, что ты парень далеко не простой, но уж слишком нестабильный, не сформированный… А раз уж ты проснулся, геймер, и оказался дозревшим потенциалом высочайшего уровня, деваться некуда, это судьба. Совместная, и твоя, и моя. Начинаем другую игру, парную.

– Не сомневаешься в моём согласии?

– Только слепая вера подразумевает отсутствие сомнения. Его доля всегда и во всём необходима, чтобы держаться в тонусе и не попасться в вероятную ловушку. Но в твоём случае простой расчёт. Ты хочешь домой и готов на всё, чтобы найти путь отсюда вон. А что может быть лучше, чем устранить не последствие, но причину? Самоё здесь и сейчас, которое тебя удерживает.

– Я так понял, ты о моём существовании далеко не сегодня узнал…

– Точно. Это даёт мне основание рассчитывать на тебя. При условии, конечно, что ты перестанешь… э-э-э… используя избитое выражение, занижать самооценку. Ты для Зоны не такая уж незначительная песчинка. Будь так, она бы строптивого бунтаря давно стёрла со своего лика… Ан не может, судя по тому, что ты всё ещё ходишь, дышишь, помнишь себя и самое преступное – по-прежнему желаешь освободиться. Хочешь того, чего зонным хотеть не положено.

– Ого! И ты будешь врать, что не читаешь мысли?!

– Не надо быть телепатом, чтобы прочитать. У тебя всё на физиономии пишется. Радуйся, что в этом заживо гниющем мирке особо некому вдаваться в детали и разбирать тонкие движения души, отражающиеся во взглядах и выражениях. Хочешь прикрыться чуток – бороду отрасти погуще, она внесёт помехи в считывание. У меня, помнится, бывала роскошная, даже имя зонное носил подобающее. С другой стороны, не просто так считается, что борода у мужчины – как длинные волосы у женщины, это антенна, помогающая подключаться к космосу, связываться с высшими сферами…

– Мы здесь и без того подключены на полный вперёд к этим самым сферам всеми органами и частями телес, умов и духов, – отозвался странник, разыскивающий путь домой. – Но я тебя услышал. Рассказывай дальше, напарник, что мне нужно сделать для того, чтобы у нас получилось. Я готов на всё, чтоб сбылось.

– Не сомневаюсь. В тебе – нет! Ты-то своей цели не изменишь, слишком дорого заплатил за её обретение.

– Да, я наконец-то выбираю свободу. Сколько людей, столько и дорог, главное, чтобы вели они не в Зону.

– Я бы уточнил. Главное, чтоб дорога человека где бы ни начиналась, но в Зоне не окончилась.

– Ну, для меня это теперь установка по умолчанию, потому и не сказал. Как бы само собой разумеется.

– Эх-хе-хе, если бы для всех это стало истиной, ей некем было бы питаться.

– Она и так обречена! Я верю.

– Я знаю. Когда твой оптимизм распознал, понял, что подарок судьбы, лучшего напарника не найти во всей Зоне… Собственно, настоящую конкуренцию тебе способна была составить лишь одна кандидатура. Но там слишком плотный контроль, тотальное слежение, не стоит пока бросать под танк, всем своё время и место.

– А меня под танк можно, стало быть?!

Не отводя взгляда от промежутка между столом и холодильником, Дед-Матрос прищурил правый глаз, будто всматриваясь сквозь прицел снайперки в надежде засечь в пустоте мишень.

– Ты сам под танк ломанулся, когда решил уйти с концами и не возвращаться в знакомые края. Сдохнуть в пути или найти выход. Без меня, уж не обижайся за откровенность, под гусеничными траками в кровавый блин превратишься. Я бы и тебя не кинул на передовую, но ты дозрел, решился на последнюю ходку…

* * *

…Третьи сутки не прекращался дождь. В этом секторе вообще с влажностью проблем не наблюдалось; сплошные болота, ручьи, лужи, озерца, а вдобавок ещё и сверху водой поливает без удержу и перерывов. Но идти надо, куда денешься. Никуда не денешься. То есть в это самое никуда и денешься. Больше некуда.

Мысленная игра словами чем-то даже помогала, и сталкер перекатывал их на беззвучном «языке», будто пробуя разумом на вкус. Привал он сделал под эфемерной защитой импровизированного вигвама, который соорудил из трёх листов ржавого металла, невесть откуда взявшихся на прогалинке меж кривых деревцев. Заросли тянулись вдоль перешейка, образованного береговыми линиями двух близко расположенных водоёмов. Другого прохода не предвиделось, по те стороны водоёмов непролазные топи, Матрос проверил.

Пришлось воспользоваться узкой полосой «суши», покрытой растительностью. Суша, учитывая непрекращающийся ливень, действительно требовала поставить себя в кавычки. Но изнурённый форсажным рейдом организм настоятельно сигнализировал о необходимости срочного отдыха…

Впереди по-прежнему подстерегала неизвестность. Однако теперь у старейшего сталкера в арсенале имелось мощное оружие. Вектор, ведущий по неведомым территориям в направлении, признанном верным. Проводник Чен подсказал, куда держать курс и как ориентироваться в незнакомых секторах, поджидающих впереди.

Сталкер мог бы послать невидимку на фиг. Проигнорить заверения голоса, так и не соизволившего явиться во плоти, показать материальную оболочку. Не поверить Чену и отправиться «по своим делам», то есть следуя изначально взятой на вооружение тактике поиска. Отважно, отчаянно броситься на танк.

По сути, бродить туда-сюда, открывая для себя нехоженые ранее локации одну за одной в надежде, что его величество случай переиграет её величество Зону и позволит оказаться в нужное время в нужном месте… Отправляясь в ходки, он желал именно этого – стать свидетелем появления (прихода, возникновения, материализации, внедрения, «трансгрессирования» и так далее, нужное подчеркнуть) новичка.

И пока свежеприбывший первоход пребывает в шоке, замерев от обретения желаемого, не веря ещё, что у него получилось пройти в Зону, воспользоваться просветом, выскочить наружу, за пределы. Такой вот нехитрый план родила война. Теоретически вполне осуществимый, при условии, что его персональная удача как-то одолеет общую зонную удачу.

Все прочие схемы и расчёты провалились. Стену-границу не получается найти. Другой разновидности внешний периметр в пределах достижимости тоже отсутствовал. Бункер исчез, почти наверняка стёрт Зоной со своего лика вместе со сталкершей, которую будущий Матрос когда-то оставил, бросил, сбежал от неё. Пресловутый эпицентр отыскать тоже не удалось, стало быть, отпадает и соблазнительный вариант воспользоваться неким «исполнителем» желаемого. Ежели таковой существует не только в зонных мифах, но и в план-схемах зонных реалий…

Оставался лишь этот вариант: уходить в пресловутые «другие сектора», ещё не хоженные лично им, и бродить в ожидании оказии обратного выхода. С верой в то, что, если вдруг случится вовремя обнаружить просвет, как-нибудь получится сориентироваться на месте и проскочить наружу, воспользовавшись чужим входом в мечту… А по сути – уйти в никуда в поисках невесть чего.

Теперь, после общения с голосом Ченом, бродяга получил от нежданного-негаданного напарника внятное объяснение, чем же являются локации, переходящие одна в другую. Разнородные лоскуты, из которых сшита эта пёстрая Зона, кусочки смальты, из которых сложена мозаика её облика… Проекции постапов из разных миров, осколки разбившихся мирозданий, отброшенные тени множества параллельных реальностей.

Мультизона – живая сверхсущность, и существует она за счёт отражённой, теневой, «эховой» постап-энергии. Когда-то было не так, и генезис упомянутых проводником других Зон Посещения – другого рода.

Но у этой пища именно такая – энергия разрушающихся миров, выжимки от цивилизаций, переживших апокалипсисы. Приносят её обитатели «запредельных» миров, мечтающие попасть внутрь пределов, они аккумуляторы, несущие в себе питающие заряды. Каждый желатель – как батарейка. Энергия с доставкой на дом. Высосанные, они затем бродят по Зоне, уже особо не нужные, на остатках внутреннего заряда. Кому-то хватает на единственную ходку, кому-то дольше. (Его вот истощить не удалось, сбой в передающем «кабеле от зарядки» случился, и Матрос доходился до Деда…)

Когда-то было иначе. Желатели, приходя в Зоны, сами тоже питались от их природы. Происходил взаимообмен. «Других зон?» – уточнил Матрос и получил утвердительный ответ.

Ох уж эти другие Зоны! Действительно ли существовала среди них и та, в которую стремился изначально он, геймер с ником Теневик, разыскивая всеми доступными способами врата в мечту… Уже не имело смысла заморачиваться этой темой. Попал куда попал. В единственную реальность, остававшуюся доступной для входа.

Всё, что могло, уже случилось. Давно. Теперь старейшину сталкеров, упорно не желающего разряжать свою «батарейку» до смерти, снедало обратное желание и заботила новая тема.

Да, голос, звучавший из пустоты между столом и холодильником в полусумраке подвала дорожного поста, можно было проигнорировать. Посчитать изощрённой галлюцинацией, наведённым Зоной мороком. Издевательским ответом на снедающее желание убраться вон. А можно было поверить в его реальную независимость от Зоны. И вправду, ответом сталкеру, но на молитву об уходе.

С ним случилось нечто вроде ситуации: «Приходит Господь, ищет того, кто мог бы помочь ему навести в мире порядок, и говорит: «Кого мне послать?» Найденному придётся уверовать в правильность выбора посланника, в свою богоизбранность…» Это была цитата, только Матрос уже не помнил точно, из какой книги. В тему цитата, не зря вспомнилась.

Является ли голос из пустоты неким гласом Господним, сталкер предпочёл пока не заморачиваться.

Чен «ушёл», но обещал вернуться; если доведётся вновь пообщаться, будет возможность получить больше предпосылок для выводов. Покамест задачи поставлены чёткие, их необходимо решать. Вдруг действительно некий высший Творец всего сущего вспомнил о заброшенном уголке мироздания, в котором бесчинствует творение, вообразившее себя локальным богом.

В единое вселенское творящее начало Матросу никогда не верилось. Скорей уж в многобожие он мог бы поверить, в некую систему высших сил, находящихся в изменчивом гомеостазисе. Однако допускал вероятность ВСЕГО. В буквальном смысле. Так что и Бог возможен, тот самый, что с заглавной буквы, Отец Святой Дух. Почему бы и нет. Хотя если да, то Он породил и потом «забил» на… Как-то не особо заботится о своих детишках. Судя по тому, что возникают во вселенной помойные зоны-паразитки, подобные этой. И много чего ещё всякого, непотребного и мучительного. Боли и страха что-то многовато в не лучшей из вселенных. А есть ли получше?! Вот в чём вопрос вопросов.

Да и что может человек понимать в божественных мотивациях и планировке мироздания? Правда-то у каждого человека своя, истину в одиночку не объять, так ведь?..

Ну ладно, ходка продолжается в указанном Ченом ключе, по набросанному им маршруту. Всяко лучше, чем таскаться туда-сюда «без руля и без ветрил». Точно-точно, как выражается напарник. В итоге, следуя подобной тактике, неугомонный старик превратился разве что в супербродягу, «великого зонографа» Отчуждения, составителя «глобуса» Зоны. И ни единого случая застать воочию появление нового «аккумулятора» ему не представилось. А уж сколько троп исхожено, сколько монстров и абнормалей перевидано, сколько всякого хабара и припасов добыто и гибель скольких человеков пережито…

– Ничего, ничего, прорвёмся! Я живой, ходка продолжается.

Произнеся констатацию радующего факта вслух, дольше всех проходивший в Зоне человек позволил себе закрыть глаза и уснуть. Ливневые струи по железным листам даже не стучали, а грохотали, вызывая ощущение, что находишься внутри барабана, но, во всяком случае, под защитой этой халабуды удалось хотя бы немного просохнуть.

Мокрая локация, на удивление, монстрами и ненормальными ловушками не грузила, хотя пропитанная влагой атмосфера сама по себе явилась испытанием тем ещё. Обилием чистой пресной воды Зона обычно человеков не балует. Однако в пёстром «одеяле» её зонографии стоит ждать каких угодно лоскутов.

Главное, не сбиться с курса.

(Зато в дождевом краю хоть помылся «по-людски» и напился вдосталь… Маленькие человеческие радости.)

* * *

…Сколько дней и ночей Матрос находился в пути, он считать прекратил.

В Зоне порой день от ночи вообще нелегко отличить; днём бывает очень сумрачно, ночью не темно, а мутно и белёсо. Луна нечасто выглядывает из-за туч, возникает подозрение, что Зона её по каким-то причинам сильно не жалует. Впрочем, и прямой, открытый солнечный свет тоже далеко не каждый день допускается к поверхности.

Так что ощущение текущего времени потерять можно запросто.

Считать суточные периоды сталкер бросил на восьмой неделе. Не имело смысла на этом акцентироваться. В разных сегментах погодные условия могли резко отличаться, вплоть до того, что одним махом перемещаешься из весны в осень, из лета в зиму. Шагнул в «окно» переходное, и бац – из февральской стужи в июльское пекло. Или из продуваемого ветрами приморья в удушливую котловину меж гор.

По этим причинам «сутки» можно было отсчитывать лишь относительно, условно. И значение счёт имел исключительно для примерного определения собственного биологического возраста. Этой напрасной самоидентификацией Дед-Матрос давно бросил заниматься.

Стоило задуматься на тему, и являлось осознание, что ему не семьдесят и не восемьдесят даже, а гораздо больше. Годков этак сто двадцать. Осознавать же себя этаким древним «бро Мафусаила» как-то не сильно хотелось. Тем более что физически он самоощущался мужчиной не старым; пусть и не молодым, вполне зрелым, но максимум между пятью и шестью десятками лет жизни.

Приблизительно в таком статусе Матрос законсервировался давным-давно, и это обстоятельство было одним из немногих свойств, за которые сталкер мог бы поблагодарить абнормальную природу окружающей среды обитания.

Хотя ещё надо бы разобраться, кого благодарить. Допустимо, что это его внутренние способности играют определяющую роль, а не внешнее воздействие. Есть же в нём некие экстранормальные причины, по которым Зона до сих пор не смогла искоренить человека, не потерявшего память, не сумела удалить портящую картину «бородавку» со своего лика… Или не захотела.

Между прочим, определение «бородавка» сейчас, в этом походе, ему соответствовало в особенности. То ли следуя рекомендации Чена, то ли по объективным причинам Дед совсем перестал заниматься волосами, не подрезал и не брился. Бородища отросла знатная, космическая «антенна» увеличилась неслабо! И раньше он пару раз отпускал что-то подобное, но существовать с густой седой «лопатой» было не очень удобно. Это бомжи в большом мире могут себе позволить бородищи и космы, ведь при всей сложности их существования им до трудностей бродяг Мультизоны – как пешком до Марса.

Живой город полон питья, жратвы, одежды, разнородного хабара и потенциальных жертв. Мёртвые города и населённые пункты Зоны полны чем и кем угодно, но легкодоступных ресурсов и лохов в списке не числится.

Однако текущие сегменты «мультимира», через которые Матрос прокрадывался, почему-то оказывались преимущественно холодными. И отпущенная борода реально помогала согреваться. Он не пытался гадать, почему исследованные им раньше части Зоны были всё же потеплее и посуше в основном.

Так было. Изменилось. Сейчас по-другому.

Только бы не огненные поля и лавовые реки, ну или сплошной океан до горизонта. Плыть дальше по открытой воде – проблематично. Даже с учётом «приморских» корней Матроса и даже если найдётся годное плавсредство. Именно потому, что родился он неподалёку от большой воды, сталкер понимал, что с морем не шутят и воспринимать мореходство необходимо только всерьёз.

Где ж там, после, в океанском просторе искать проходы в следующие сегменты, старый бродяга понятия не имел. Проводник Чен снабдил его немалым количеством инструкций с признаками и приметами для поиска секторальных «дверей», но водные миры в инструктаже отсутствовали, увы. Возможно, зря.

Или, наоборот, не зря. В Зоне водные локации традиционно наиболее страшные, их все человеки стороной обойти стараются. Сталкерам практически ничего не известно о том, что творится под поверхностями водоёмов, что за мутации там проистекают и какие абнормальности образуются.

Холод сам по себе не очень страшен, главное, иметь хорошую защиту, облачаться и экипироваться соответствующе. «Мёрзнет не тот, кому не холодно, а тот, кто не умеет одеваться». С экипировкой и вооружением успех бывал переменным. Основную часть амуниции странник приносил с собой, но к местным условиям необходимо приноравливаться. Да уж, в любом случае к реалиям и обстановке каждый раз после перехода требовалось приспосабливаться. И проблема с необходимостью раздеваться или одеваться по-разному, смена обмундирования далеко не основной являлась.

Важнее всего успеть найти следующее «окно» и прокрасться дальше. Не все проходы стабильны, какие-то из них пульсируют, «поры» то открываются, то смыкаются. А уж всё, что происходит между перемещениями из сегмента в сегмент, прохождение локальных секторов внутри сегментов – зависело исключительно от опыта, способностей, навыков идущего. Ну, почти исключительно.

Ещё всегда оставался фактор непредсказуемый, не поддающийся прогнозированию. Дамокловым мечом нависал, в любую секунду грозя сорваться и прикончить.

Благосклонность сталкерского фарта.

Каким образом с Леди Удачей договориться, проинструктировать не смог даже говорливый проводник, хотя уж он-то, судя по обмолвкам, изведал Зону как никто другой.

Возникший внезапно, свалившийся на голову из ниоткуда! Воистину, как «бог из машины». Поименовать его Дэм, что ли, от оригинала на латыни, «Dues ex machina»… Имечко поадекватней Чена.

Что же он такое и кем был раньше этот внезапный напарник, не раскрывающий личину? Не то ангел-хранитель, не то демон-искуситель.

Спаситель или уничтожитель – шансы равные, полста на полста. Третьего не дано.

«Да неужто???»

Соблазнительная идея о запасном плане возникла вдруг, созрела в подсознании и выросла в конкретную мысль, но Матрос, из опасения быть «прочитанным» (какова цена заверению бесплотного голоса, что «не телепат», а?), запретил ростку расцветать в пышный бутон обдумывания.

Только бы во сне не привиделось то же самое!

План «А» действует. Решение следовать курсом, предложенным Дэмом, принято и пересмотру не подлежит.

Покамест не? До поры до времени? Вот время и покажет.

* * *

…Свет в конце. Разноцветье, точнее.

Квадратный туннель, окончившись круглым залом, здесь разветвлялся, переходил в коридоры. Из них квадратное сечение сохранял только левый. Овальный вёл направо, прямоугольный узкий тянулся прямо. Редкие цепочки лампочек разного цвета, вмонтированных в потолки, тускло освещали внутреннее пространство; белые справа, синие посредине, красные слева.

В глубине перспективы виднелись крышки квадратных люков, испещривших стены левого коридора. В закругляющихся стенах правого тоже просматривались люки, овальные соответственно. У среднего – стены прорезаны классическими дверными проёмами, вытянутыми в высоту.

Из соединяющего проходы зала, лишённого освещения, как и тёмный туннель, оставшийся за спиной, дальнейшие пути смотрелись одинаково соблазнительно и многообещающе.

Смотрящего из темноты обнадёживали в кубической степени! Линии вдоль выбора вариантов подсвечены – раз. Входов по бокам, то есть возможностей, щедро понаделано, хоть завыбирайся, – два. За любой створкой может скрываться правильный выход. Не получится сразу, пробуй ещё – три.

Сказочное обилие вариантов продолжения и оказалось преградой той ещё.

– Ничего, ничего, решение синоним выбора, – пробормотал сталкер. Опустив тяжёлый рюкзак на пол, присел рядом, точнее, полуприлёг, опираясь на локоть, дать отдых ногам и пораскинуть мозгами.

Решать придётся. Назад не пойдёшь.

В нижний уровень лабиринта-завода он попал невзначай. Фактически нарушив алгоритм, выстроенный с помощью инструкций напарника. Не вверх направился, выше и выше, а вниз опустился. Комплекс зданий раньше был производственным концерном, цеха перемежались складами, бытовками, конторами и гаражами и тянулись вдаль, сколько хватало взгляда. Над всем этим хозяйством – местами полуразрушенном, местами вообще истлевшим в труху, а местами вполне годящимся для перезапуска цикла производства – господствовала чудом не завалившаяся исполинская башня. Туда и надлежало стремиться, кверху, в господствующую над сектором точку.

Но сначала попробуй к ней подобраться! Башен было больше, остальные уже рухнули. Какая именно продукция рождалась на этом заводище, сейчас было не определить напрочь, гадай не гадай. Но у него, кажется, имелась даже своя энергостанция плюс медсанчасти, столовые, общежития. Настоящий город-завод, мечта пролетариата небось.

И по развалинам этой мечты Матросу необходимо было прокрадываться к далёкой башне. Теоретически, и он знал об этом, точка перехода могла располагаться не только там. Но другие варианты будут перебраны после того, как…

По бывшим цехам пробираться оказалось легче всего. Проезды между крупными строениями и кучами стройматериалов, остатками больших зданий тоже не самые проблемные участки. Но вот когда маршрут втягивал идущего в завалы, образованные руинами малых сооружений… или в сплетения трубопроводов… или в площадки, превратившиеся в свалки разнообразной техники…

Множеством мелких элементов и деталей порождался безумный хаос. Намного сложнее просачиваться к цели в хаотическом переплетении материальных объектов, чем протискиваться пусть в узкие, но чёткие просветы между объектами большими.

Преодолевая участок за участком (на удивление, ненормальных искривлений пространства попадалось не так уж много, хоть в этом сталкеру фартило несказанно!), Матрос медленно, но верно приближался к башне. О том, что необходимый ему переход может оказаться вовсе не там, где предполагается, старался не думать. Трудности разруливаются по мере возникновения.

Кстати, на территории бывшего завода сталкеру не попалось ни одного артефакта. Мутированных творений Зоны по пути тоже не встретилось. Ни единого. И этот факт, честно говоря, скорее настораживал, чем радовал. Почти пугал. Что за странный заповедник, расчищенный от хабара, мутных и локалок?! Просто развалины, кладбище ушедшей техногенной цивилизации, обширное, исполинское, но лишённое чужеродного воздействия. Если оно здесь и поработало, то подспудно, с виду не заметно. Очень даже не! Даже Дед-Матрос со всем его опытом и сверхострой чуйкой не засёк…

Однако – со встречными мутантами или без них – продвижение изнуряло ужасно, и к концу дня получилось не всё, продвинулся максимум на половину дистанции. Встречались дневной порой монстры или нет, а ночь есть ночь, надо прятаться. Башня откладывается до завтра.

В качестве схрона подвернулся железобетонный «гриб» входа. Массивные створки квадратного стального люка на удивление мало тронула коррозия. Левая была приоткрыта, и в образовавшуюся щель человек без труда протиснулся. Попытался за собой задвинуть, но толстый лист металла заклинился намертво.

Тогда сталкер отодвинулся от входа на несколько метров и присел было на бетонный пол туннеля солидного сечения, по которому легко мог бы проехать грузовой автокар. Хотел переждать здесь, устроить ночной привал и даже поспать, но за входными створками, снаружи, вдруг раздался пронзительный множественный скрежет, перемежаемый визгом и грохотом. Будто огромная металлическая конструкция решила разрушиться именно в эту минуту и начала разваливаться на куски.

Ночью инородной сущности пространства надоело таиться, и она намерена проявляться на полном вперёд?! Отыгрываясь за дневное затишье…

От греха подальше! Человек подхватился с пола и со всеми своими «пожитками» в охапке устремился вглубь, подальше от поверхности. Так сталкер попал в подземелье. Что за структура располагалась в этих туннелях, не совсем ясно, скорей всего аналог лабораторного комплекса.

Он долго брёл в темноте, не зажигая фонарь и полагаясь исключительно на обострившиеся чувства, «нормальные» и не совсем, затем внезапно глаза уловили свет, забрезживший прямо по курсу на непонятном расстоянии. Виден пресловутый «в конце туннеля»?..

Он самый. Квадратный широкий проход вывел в тёмный зал, из которого уводили коридоры поуже, освещённые разноцветно. Развилка. Шанс-надежда в случае правильного выбора, или беда-безнадёга – в обратном случае…

Белый, синий, красный.

Не назад, во тьму, точно не!

Раньше в сходных ситуациях бродяга полагался на ощущения, возникающие в конкретный момент. Обыкновения всегда поворачивать налево (направо) или чётко следовать прямо у него не выработалось. Зонные лабиринты не те схемы, которые следуют правилу «повторённого поворота», левого либо правого. Человеческой логикой они не проектировались, хотя Зона, факт, много чего нахваталась от своих узников, втянутых и пленённых существ и сущностей. Не лучшего в основном, и это тоже факт. Ох-хо-хо, научили человечества сверхсущность плохому на свои головы…

В конкретный момент «сейчас» ощущения возникли двойственные. Подмывало свернуть вправо, и одновременно тянуло продолжать прямой маршрут. Влево не хотелось совершенно. Сталкер лишь разок зыркнул на красный квадрат по левую руку и сосредоточился на синем прямоугольнике и белом овале.

Сложность выбора. Вчуйствоваться, всмотреться, вслушаться, внюхаться, восязаться даже в возможные дуновения воздуха из предстоящих вариантов… Проникнуться и совершить верный выбор.

Шагнуть правильно.

Всеми доступными ему способностями бродяга впитывал исходящие от белого и синего путей энергетическое и материальное излучения, улавливал волны, колебания, эманации…

Судорожно втянул воздух, коротко всхлипнул фактически, резко повернулся влево, откуда даже не пытался уловить исходящие потенции… и зашагал из центра зала прямёхонько в красный квадрат!!!

На кратчайшее мгновение что-то в мозгу человека торкнуло, и все прочие дороги отпали напрочь, утратили смысл.

Решение, синоним выбора, к ошибке не привело.

Ему даже не довелось тыкаться в дверные проёмы по бокам коридора. Стоило идущему войти в красный свет, и уже на третьем шаге…

Рифлёная, цепкая подошва ботинка ступила не на твёрдую искусственную поверхность.

* * *

…Из недр заводского лабиринта Матрос перебрался в сегмент, диаметрально противоположный параметрами среды обитания. Полный антипод техногенности.

Лесные дебри окружили его, обе подошвы встали на естественную, мягкую, но упруго пружинящую хвойно-травяно-лиственную подстилку. Сзади и вокруг уже никакого красного свечения. Растительность разных оттенков зелёного, жёлтого, коричневого, чёрного. Вверху в промежутках меж кронами добавилось оттенков серого, синего и жёлтого. Там небо. Солнечный свет. Не лампы.

По контрасту окружающая биогенность произвела ошеломляющее впечатление. В особенности чистым воздухом. Что атмосфера не загрязнена радиацией, гарью, химическими примесями, инородными энергиями и прочей мутью, человек ощутил сразу. Забытое ощущение из детства, когда всей семьёй выбирались на природу… Живы мама и папа, потрясения, которые надвигаются на страну вообще и его судьбу в частности, все ещё впереди, скрываются в тумане будущего. Там и тогда, в воспоминаниях первого десятилетия жизненной ходки, бывал такой же воздух. Позже – и не упомнится, чтобы настолько вкусно и вольно дышалось, как в детские годы.

В этом лесу сталкеру надолго задержаться не удалось. Стоять посреди Зоны и «втыкать» в ностальгические ощущения и, казалось до этого момента, почти стёршиеся в памяти картинки – себе дороже. Пролавировав меж стволов, странник выбрался на край скоро, буквально через пять минут.

Массив перерезала лесная река, на этом отрезке идеально ровная, без извивов и закруглений, будто искусственно прорытый канал. По ту сторону тянулась противоположная опушка, и в отличие от чащи этого берега, преимущественно хвойной, там преобладали деревья с листвой типа дубов, осин, клёнов, тополей и тому подобных. Как и здесь, они вплотную подступали к воде, от силы метра два шириной полосы земли отделяли от водной артерии обе половины леса…

Стоило лишь появиться у реки живому организму, из-под поверхности тотчас высунулась шея с вытянутой змеиной башкой, очень похожая на торчащую из воды голову, знакомую по фотоизображениям оттуда же, из детства. Только поменьше размером, метра полтора длиной, и клыкастой пастью не больше чем у крупной собаки.

Чудище речное уставилось на сталкера немигающим взором. Глаза у него зачем-то были чёрными, а круглые зрачки белыми. Оценивает, поди, по зубкам ли добыча.

– Несси, блин, – прошептал старик, вышедший на берег из леса детства, – вылитый Несси, только маленький…

Окружающая реальность недвусмысленно напоминала, что детство не вернуть и вообще здесь совсем не тот мир, не те законы природы, и как следствие, всё только выглядит знакомым.

И знакомость может сильно подгадить. Однозначно чужое, угрожающее проще воспринимать в качестве враждебного и опасного. Мини-копию мифического динозаврика – сложнее. Да ещё и посреди соснового бора, машиной времени уносящего в прошлое, полное ярких красок, удивительных новых звуков, радужных ожиданий и твердокаменной уверенности, что стоит лишь вырасти, стать взрослым, и всё будет просто замечательно.

Всё-всё будет обретено, как и положено человеку… Наивные мечты начинающейся ходки жизни, с возрастом подвергаемые всё более жестокой редактуре. Трансформируемой в безжалостную цензуру, проводящую чёткую грань между желаемым и действительным.

Исполненный страстного желания стереть эту грань, вернуть мечту, разочарованный в собственной судьбе и родном мире, он когда-то отправился на поиски идеального варианта мироздания. Именно таковым ему казалась тогда Зона…

Приняв решение, водный змей выбрал отступление, связываться с двуногой протоплазмой не захотел и утянулся обратно под воду. Человек мысленно поблагодарил маленького «Несси» за предостережение. Явление головы на шее показало, что в воду соваться точно не надо, даже если попадётся подобие плавсредства.

Идти по берегу, вдоль. Вопрос непреходящий, вечный: куда свернуть? Быть иль не быть, налево или направо… Направо. Теперь туда. Нельзя повторяться и загонять себя в алгоритм, который станет возможно предугадать. (Впрочем, и чётко, последовательно чередовать право с лево тоже не лучшая стратегия…)

Совершая поступки и действия, сталкер давно приноровился мыслить в несколько параноидальном ключе: будто по его следу постоянно крадутся незримые (частенько и зримые, воплощаясь во встречных монстров разных видов) охотники.

Просто не всегда видно, слышно, ощутимо и чуйно их, упорных преследователей. Его персональных, так сказать, сталкеров, если вспомнить ещё одно из смысловых значений ёмкого понятия «stalker».

Идиллический лес оказался испытанием нелёгким. Уж лучше с мутантами посражаться, локальные ловушки попреодолевать на пути к цели, чем бороться с бурно хлынувшими волнами из глубин памяти. Накатывало всё то, что он старался не вспоминать, но о чём забыть невозможно. Забыть основополагающее, сделавшее тебя человеком, нельзя без того, чтобы не забыть себя.

А уж чего-чего, но этого проклятая Зона от него НЕ ДОЖДЁТСЯ.

* * *

…В этой локации, с первых шагов не предвещавшей особых проблем, идущий застрял, как муха в янтаре.

Точнее, влепился в смолу, которая потом станет янтарём, и если муха не выберется вовремя, то запечатлится на века вместе с окружающей массой. Пока тормозящая движение субстанция податлива, ещё не совсем застыла, из неё надо выбраться. После точки невозврата освобождение станет невозможным, смола слишком отвердеет…

«Отвердела» ли Зона вокруг Матроса настолько, что уже не выбраться? Вопрос вопросов, однако. И появление неожиданного, но в каком-то смысле долгожданного, «вымоленного» напарника покуда не так чтобы действенно помогало склониться к определённому ответу.

Что-что, а образ мухи в смоле как нельзя лучше подходил не только к ситуации внутри этого сегмента, но и в целом к статусу, в котором находился сталкер. Желающий, но не могущий выбраться обратно из тягучей мутности, обволокшей его с момента, когда прошёл сквозь стену Периметра и вляпался в Зону.

По-прежнему неопределённость. Тоскливо, безнадёжно тянущееся «или», уныло зависшее между «нет» и «да»… Хотя, спохватился Матрос, изменение есть! Тоску и уныние можно отмести из определения статуса. Надежда не оформилась чётко, но свет в конце туннеля определённо брезжит. Добраться бы туда, к финальному перекрёстку, и правильно выбрать.

Тот самый коридор, что ведёт не в тупик или следующий лабиринт, а к желанному уходу из Зоны.

Внешнему, окончательному выходу…

Остался же он хоть где-то, как-то, когда-то?! Сквозной канал через Периметр. Не могла она закупориться наглухо. Пусть парадные ворота заколочены и все боковые двери заперты на засовы, но хотя бы запасной, секретный «ход доступа» обязательно необходим любой структуре! Системе, сущности, желающей не замереть в смертеподобном трансе небытия навечно. Намеренной развиваться, шириться, расти, вернуться в бытие и сознание.

Жить.

В том, что Мультизона хочет жить, а не умереть, сталкер не сомневался ни на йоту. Иначе последняя из таких вампирских сверхсущностей, арьергард кочевого «племени» – некогда сотворившегося в неведомых глубинах вселенной и распространившегося по пространственно-временному континууму, – вела бы себя по-другому. Тихо угасала, закапсулировавшись сама в себе, до истощения последних искр энергии. (Вечности нет. Всему всегда приходит конец, так или иначе. Даже тьме. Потом на смену обязательно придёт новое начало, но это уже будет совсем другая история…)

Зона же, чудом уцелевшая, сохранив часть былых энергетических возможностей, направляла их на захваты частиц окружающей вселенной. Они происходили безостановочно, силы постоянно использовались на то, чтобы неустанно тянуть внутрь себя пищу, добычу, любую подпитку извне. Всё, вся и всех, до чего и кого захватчица способна дотянуться, самолично или опосредованно.

Наверняка и обратный процесс, вектор наружу, предусмотрен…

Ходка к нему – продолжается.

Остановки не дождётся, сука! Сталкер жив, умирать он тоже не собирается. Волю не сломить, пока веришь в победу. Человека не одолеть, пока он сам не захочет сдаваться.

Вот какие девизы у человечества арьергардная Зона точно позаимствовала, уж чему-чему, а эти уроки выучила на отлично. Принцип усвоила крепко-накрепко, в «кровь» её он впитался…

В этой локации ходка резко снизила темп, сталкер основательно завяз. Да уж, богато на непредсказуемые сюрпризы и залихватские повороты «сюжета» прохождение сегментов, разновеликих, разномастных и разнообразных (чего и кого только не натащила жадная вампирша!). Локаций-секторов, из которых мозаично складываются сегменты, в свою очередь, образующие адские круги Зоны.

Сейчас вокруг него простирались городские улицы.

Мегаполис на многие миллионы обитателей. Действующий, исправно функционирующий во всех сферах, коммунальных, производственных и транспортных. Но совершенно пустой. Население исчезло, как будто в одночасье стёртое с лика этого мира.

И судя по некоторым признакам, сгинувшие жители лишь внешне казались членами социума, очень близкого к человечеству, привычному Матросу. Всё-таки мир в их представлении смотрелся не совсем таким. Здешнее мировидение отличалось от мировосприятия и понятий соотечественников, ему запомнившихся по родной реальности.

Например, у местного аналога автобусов и троллейбусов почему-то были треугольные окна. У всех. Причём у аналогов легковых машин такого дизайна не наблюдалось, окна выглядели нормально, так сказать. Зато у грузовиков зачем-то сплошь круглые, прямо корабельные иллюминаторы. Лодок и кораблей по ходу не попалось, но возникал логичный интерес: здесь у плавсредств иллюминаторы должны быть только квадратными или многоугольными?..

Такие искажённые тени городов порой могут присниться. Затерянные в ничто-нигде-никогда сновидений, безлюдные и остановленные во времени проекции живого мира.

Сейчас живой человек реально бродил по мегатени, проходя улицу за улицей, двор за двором, площадь за площадью… Заглядывал в жилые дома, общественные здания, технические сооружения. Рассматривал игровые и спортивные площадки, гаражи и парковки, медицинские, развлекательные и прочие учреждения. Не поленился пробежаться по паре-тройке фабрик и крупному заводу.

Некоторое недоумение вызвало отсутствие открытой воды. Рек с набережными, проложенных искусственно каналов, выкопанных прудов, каких-нибудь канав с текущими по дну потоками типа ручейков, даже фонтанов нигде не нашлось. Вода имелась, но повсеместно была скрупулёзно упрятана в тянущиеся везде и всюду, сплетающиеся и ветвящиеся надземные трубопроводы. Либо отведена в замкнутые русла, трубы большого диаметра под поверхностью.

Что вверху, что внизу водные артерии были… в разрезе отнюдь не круглыми. Три плоскости металла, сочленённые так, чтобы образовать равносторонний треугольник. Острые кромки по всей длине, многие сотни и сотни, тысячи километров (в сумме по городу!), скреплялись как-то с виду не сварными швами. Намертво склеивались чем-то, кажется.

Вроде всё «как у людей», во многом разительно напоминает нормальное, с детства знакомое. Но по мере присматривания к деталям повсюду обнаруживались и другие, пусть не сразу заметные, однако существенные отличия. Порой кардинальные.

К примеру, дверные полотна и оконные рамы, чтобы открыть проёмы, опускались в пороги и подоконники. Не распахивались, не разъезжались створками в стороны. Не сдвигались вверх, как сегментные ролеты или окна англо-американской системы.

Нигде никаких уличных скамеек, чтобы посидеть. Вместо них к ветвям деревьев (растительности мегаполис не был лишён, что порадовало) крепились гамаки. Да, да, самые что ни на есть подвесные полотнища и сетки. Буквально на каждом дереве; горизонтально растущих ветвей хватало с избытком, будто их специально оттопыривали ещё у молодых саженцев. Болтались теперь эти подвески под кронами, как экзотические плоды…

Зато повсюду, буквально через каждые полсотни шагов, на тротуарах и в скверах, на аллеях бульваров и в проходах между домов установлены конструкции, которые иначе как унитазами язык не поворачивался назвать. Хотя схема дизайна отличалась от привычной, коротко характеризуемой основополагающим понятием «овально-закруглённый».

Эти штуковины были кубическими ящиками строгих линий. Все как одна пятнистые, чёрно-серо-бурые, но не «камуфляжно», а с пятнами, словно в шахматном порядке расположенными, чётко. Вода к этим открытым, без намёка на ширмочку или загородку вокруг «ватерклозетам» подводилась скрытно, под уличным покрытием (не асфальтом и не бетоном, а чем-то вроде шершавого пластика!). Слив происходил автоматически, стоило в чашу что-нибудь наложить или налить сверху. Минутная пауза – и сливает.

Сталкер экспериментировал, пробуя несколько раз накладывать и лить. Работало исправно везде. Как эти устройства нейтрализовывали неизбежные ароматы, неясно. Никаких аэрозолей не прыскало после слива. Предположить, что наложенное у исчезнувших аборигенов «не пахло», можно было, но тогда в списке странностей должна появиться совершенно отдельная колонка, предполагающая ну очень большую различность физиологий.

А о моральных аспектах публичного испражнения отходов метаболизма не стоило даже начинать думать. Чужой монастырь, чужие правила, что ещё сказать.

Это могло бы даже позабавить, но вызвало скорее удивлённое недоумение, чем веселье.

И это всё навскидку, без тщательного изучения вплотную и дальнейшего сравнительного анализа различий.

Факт, что с виду местные (судя по изображениям на рекламах и прочим оказиям познакомиться с внешностью) не отличались от привычного человеческого облика, даже стилистика и конструкция одеяний достаточно схожа, в данном контексте не утешал, а наоборот. Какое там у них внутри биологическое содержимое, если накладываемое в туалетах не пахнет?

Или у них просто так сложилось исторически, что сидящие «на горшках» соплеменники (и соплеменницы!) не нарушают норм, а подобные запахи им не кажутся столь уж недопустимыми в публичном пространстве…

Сталкер специально обследовал здания, показавшиеся жилыми домами, и обнаружил, что внутри никаких унитазов нет. Вот так, ни больше ни меньше. Приспичило, ходи до ветру на улице, при всех прохожих.

Ванн, душевых кабин или чего-то подобного, кстати, тоже в домах не обнаружилось, хотя очень даже узнаваемые кухни там имелись (с раковинами-мойками для посуды). Где они моют тела в таком случае? Общественные бани? Но отправиться на поиски банных комплексов единственный сейчас живой прохожий в этом городе неожиданно не захотел. Стрёмно стало. Вдруг там, в технологии омовения, обнаружится что-нибудь ещё более экзотическое, чем «толчок» посреди тротуара…

Да, здесь жили-поживали и вдруг пропали настоящие инопланетяне. Ну, либо инореаляне, если это фрагмент Земли, но из параллельной (перпендикулярной, диагональной) реальности.

Город на удивление спокойно перенёс отсутствие жителей. Транспортные системы продолжали работать в автоматическом режиме. Много автомобилей стояли запаркованные в отсутствие пассажиров, но общественный транспорт выполнял рейсы. Аналогов троллейбусов и автобусов здесь ездило очень много, гораздо больше, чем в мегаполисах родного мира, а вот трамваев, надземок и вообще любых аналогов рельсовых средств передвижения не наблюдалось.

Хотя системы транспорта не ограничивались колёсными схемами, довольно много машин использовали как движитель нечто вроде воздушных подушек, и нередко попадались низко летящие квадрокоптеры. Точнее, коптеры не только с четырьмя, но и пента, секста и с ещё большим числом винтов.

Мегаполис старательно имитировал жизнедеятельность. Но без живых существ, для которых всё это возводилось, жизнь правдоподобно подделать не удавалось.

Тем не менее всё это великолепие понадобилось Зоне «пустым», без снующих туда-сюда человечков. Зачем, даже не стоило пытаться понять. Любое объяснение (например, это как бы её игрушка, движущаяся модель в масштабе один к одному) выглядело слишком человеческим, а у Зоны может оказаться как близкая к логике человека мотивация, так и абсолютно чуждая.

Вот в этой смоделированной субзоне урбанизации сталкер и застрял как муха в смоле, сам того не ожидая. Потому что множество вариантов потенциального ухода требовали перепробовать и найти. А чтобы проверить, сработает ли, надо ещё добраться до точки. Лифты здесь имелись, но – ещё одна инаковость в коллекцию! – наружные, похожие на замкнутые велосипедные цепи. Каждое сочленённое звено – корзинка-кабинка на одного. Влезай в ячейку и ползи вверх, пусть медленно, зато не на своих двоих по лестницам на уровень тридцатый, например. (Высотобоязнь в менталитете местных разумов явно отсутствовала с такими-то лифтовыми устройствами.)

Мог бы ползти, подымаясь на башню за башней. Но в рабочем состоянии лифтовое хозяйство продолжало находиться у строений этажности не очень высокой и средней. Цепи на стенах остановились, больше не двигались у всех высотных сооружений, похожих на аналоги телевышек, офисных ульев, крупных отелей и тому подобных комплексов.

О том, каковы ощущения, когда приспичит, ссыпаться, сбежать, слететь с верхнего пятидесятого этажа до уровня тротуара с туалетом, не местный уроженец старательно не думал.

Возможно, у них в быту были предусмотрены какие-либо портативные раскладные боксы для живущих выше. Сменные мешки, как для пылесосов, мусорных вёдер, или аналог пакетов для жертв тошноты в самолётах и кораблях. Иначе разве пришла бы сама идея строить небоскрёбы в головы существам, которые «ходят по-малому и большому» исключительно на уровне земли?..

В пустом городе ни одного монстра Матросу не повстречалось. Вообще никого живого. Птички, кошечки, собачки, комары, жуки, мошки и прочие насекомины в спецификациях модели отсутствовали. Наряду с человеками.

Поневоле он ощутил себя как никогда далёким от привычного состояния. Никто его не стремился убить, но и ему некого оказалось убивать. А ведь в Зоне убивать – синоним жить. Ещё бы не почувствовать себя крайне неуютно, выпав из алгоритма, в котором существовал многие десятилетия, пройдя тысячи километров в совокупности, за каждый пройденный беря плату – чью-то оконченную жизненную ходку. И ежесекундно будучи готовым к завершению собственной, если кто-то или что-то пересилит и возьмёт платой твою жизнь…

На крыши наиболее высоких строений он влезал самостоятельно. Раз за разом безуспешно. Необходимость лазить и спускаться отнимала много энергии и времени. Всё-таки по условной горизонтали перемещаться сталкеру куда как привычней. Но деваться некуда, и он сталкерил вертикально.

Продвигался шаг за шагом. Вверх, вниз. И снова вверх-вниз. Теперь это и есть – идти вперёд.

По земле пробирался от подножия одного небоскрёба к подножию другого, на ходу часто борясь с соблазном поискать где-то внизу, не выдираясь на верхотуры. Но этот вариант почти наверняка займёт ещё больше времени, да и шанс на успех минимален без информации о местных аномальностях, отсутствующей у него в арсенале.

Эх, занесло так занесло… И несло уже одиннадцатые сутки подряд… Скоро кончится запас еды, а здешние разносолы, периодически попадавшиеся то тут, то там в консервированном виде, использовать ещё не созрел. Хотя водой был вынужден воспользоваться – на восьмые сутки. Вода как вода, к счастью. Не вывернуло наизнанку поносом и не ввернуло обратно рвотой.

На стене сооружения, архитектурными деталями похожего на храм, увенчанного куполками и шпилями, одиннадцатым полднем он внезапно увидел нарисованный корабль. Не парусник, вполне себе теплоход, с трубами и многоярусный, этакий круизный лайнер. Первый намёк на то, что море и мореплавание в этом странном реале возможны, хотя бы теоретически. У корабля иллюминаторы действительно оказались не круглыми и не квадратными. Рядами тянулись сплошь семиугольники. Даже не пяти или шести…

М-да-а, какие-то грани разума исчезнувших обитателей этого мегаполиса при всей похожести их мировосприятия на норму, помнившуюся сталкеру, более чем основательно отличались. Почему-то семиугольные корабельные окна насторожили сталкера даже больше, чем толчки на тротуарах и наружные лифты-цепи.

Ладно. Не всем быть одинаковыми. И это просто-напросто ЗАМЕЧАТЕЛЬНО. Больше разумов, разноцветных, разноформатных, в любом смысле не одинаковых под копирку. Не втянутых в сверхразум, установивший в мироздании единые законы природы. Радугу нельзя смазывать, смешивать в сплошную белёсость.

Правда, встретиться в реальности и поконтактировать с болтающимися на гамаках в сени деревьев и тут же присаживающимися на унитазы носителями разума, воображающих своих богов рассекающими на кораблях по морским волнам, перехотелось. Слишком стрёмно.

Не то слово!

* * *

…Беспощадное светило давно миновало верхнюю точку дневной ходки по небу, но жарило ничуть не слабее, чем из зенита.

– Ничего, ничего, простую жару я перетерплю, пар костей не ломит, – проворчал идущий человек, медленно, через силу переставляющий ноги. Шаг за шагом он приближался к горизонту, линию которого перечёркивала вертикальная черта. К ней и нужно добраться, пока организм не сдался невидимому убийце.

Действительно, прикончит его не солнечная радиация, а жёсткое излучение, которое глазами не увидать, само собой, в отличие от лучей, обрушивающихся с раскалённого неба. Оно повсюду здесь, убивает каждое мгновение, набранная доза увеличивается с каждым шагом по этому сегменту, и теперь синоним жизни – время.

Ещё до заката он должен добраться и эвакуироваться. Завтрашним полуднем, да что полуднем, завтра утром его не должно быть в радиационном пекле. Эти выжженные пустоши не место для хождения, по ним даже в скафандре высшей защиты не стоит таскаться долго, а у него лишь простой сталкерский комплект…

Если бы не истеричное пищание счётчика, можно было бы и отдохнуть после материализации, не торопиться побыстрее проскочить. В каком-то смысле первые минуты здесь Матросу понравились, ему показалось, что окружающая среда привычней и милей. По сравнению со странными дебрями безжизненного инореального мегаполиса.

Почти сразу после момента перехода он повстречал мутанта знакомой разновидности. Сталкерская тропа вернулась на круги своя. Эх, если бы только монстром был не радиохед!..

Модель мегаполиса сталкеру удалось покинуть аж на девятнадцатые сутки. К этому моменту он уже отчаялся настолько, что заподозрил: ходка закольцевалась, Зона сбила с пути, запутала, околдовала, ввела в обман и заманила в тупик, в опустевший вольер, чтобы там он и остался, кружиться вдоль решёток вечным пленником, единственным жителем игрушечного города. Заводной куклой, бестолковые метания которой рассматривает хозяйка, кривя губы в довольной ухмылке…

Но нет, очередной, сто-надцатый по счёту небоскрёб осчастливил «выигрышной картой».

Шаг вперёд привёл с прохладной металлической крыши в каменисто-песчаную жуть. Из тёмной ночи в яркий день. К контрастам Матрос притерпелся давно, но иногда они зашкаливали. Осмотревшись с помощью универсального сканера в режиме бинокля, путник засёк в восточном направлении торчащий «минарет», с виду повторяющий скальный клык, верхушку которого он только-только покинул, спустившись с высоты нескольких метров.

С высокой долей вероятности нужный проход найдётся там, на другом торчком стоящем выходе скальной породы.

Человек успел сделать к цели шагов с дюжину, когда из-под поверхности, разбрасывая песок, выполз радиохед. И первое, что сталкер совершил, завидя огромного червя с раздутой башкой, – схватился за детектор излучений. Постоянно держать имеющиеся приборы включёнными не получалось, батареи ёмкие, но не вечные. Гаджеты врубались по мере надобности.

Счётчик, включившись, заполошно, часто-часто запипикал. Экранчик показал значения, от которых впору обрыдаться. Радиация, чтоб ей пусто было, пропитала атмосферу и почву. Провести следующую ночь в этом осколке ядерной зимы означало смерть без вариантов. Не позднее этого вечера нужно выйти вон.

Но чтобы продолжить ходку и экстренно эвакуироваться, пришлось разбираться с червяком, почуявшим живое сквозь толщу земли. Радиохед к гамма-радиации привычный, она ему мать родная, можно сказать, породила эту мутацию, преобразив обычного дождевичка.

Хреновей всего, что рубить его на части нельзя, получишь двух, трёх, пять, несколько радиохедов. Безголовых поначалу, но твари не подарок и без голов и пастей. Убить не убьют, им грызть и жрать нечем, однако напирать и атаковать будут. Пособляя той части, что уже с головой, быть форвардом, центром нападения. А чуть погодя башки вспухнут и у остальных кусков расчленённого червя.

Вот почему кончать мутанта надо быстро и метко. Голова его сильнейшая и слабейшая часть одновременно. Она оружие, и она управляющий узел, диспетчер. Дистанционный. Когда монстр целый, управляет по «проводам» внутри организма. Когда от тела отрываются куски, они остаются под контролем головы по «беспроводной» связи.

Оторвать голову, уничтожить, и радиохеду нечем будет подавать беспроводные сигналы. Руби червяка потом хоть на мелкие обрывки, новые головы не образуются.

Всё это пронеслось в голове у сталкера, вспомнилось, пока он убегал от мутанта. Ну, как убегал, скорее ушагивал. Хорошо хоть, ползает червяк не настолько быстро, чтобы уподобливаться волкам, леопардам или львам по скорости. Быстрым шагом двигаясь, от него можно держаться на расстоянии.

Но долго ли побегает человек в адской жарище, ещё и облучаемый радиацией, с каждой минутой высасывающей жизненные силы?

Одна очередь выстрелов избавит от угрозы. Загвоздка в том, что выстрелы должны быть снайперскими, сразу в десяточку. Разнести почти метровой ширины башку в месте, где она сочленяется с более узким червячьим телом, не так-то просто. Тут бы гранату, лучше две, но ручным броском с дистанции, опять же, вряд ли гарантировано попадание «в яблочко» по движущемуся преследователю. А гранатомёта в наличии нет, увы.

Нужда заставила использовать кое-что из заначенного НЗ. Припасённое на крайний случай.

«Последний довод».

Этот артефакт взрыв даст похлеще любой гранаты. Но главное свойство в том, что он управляется… мыслью. После активации бугристый фиолетовый камешек, легко прячущийся в сжатом кулаке, полетит, куда захочешь, и сделает, что захочешь. Дырку метров пяти диаметром прожжёт в бронированной металлической стене, или бабахнет как заправская бомба, или вскипятит небольшое озеро. Частица звёздного огня, заточённая в неприметном комочке материи…

Человек ускорился как смог. Почти бегом, не оглядываясь, оторвался от радиохеда как мог дальше. Какое счастье всё-таки, что червяк медлительный, будь иначе, страшней него чудище ещё поискать придётся!

Отбежав, Матрос активировал и запустил в последний полёт «довод». Рухнул в песок, извиваясь всем телом, попытался зарыться, на миг уподобясь своему преследователю.

Бабахнуло знатно. Там не то что от головы ничего остаться не должно было, там от всего радиохеда и воспоминаний не будет.

Воистину.

Поднявшись на ноги после того, как над ним перестал бушевать каменно-песчаный смерч, порождённый взрывом (парой обломков ощутимо долбануло по спине – последним злобным приветом от уничтоженного мутанта), человек окинул оценивающим взглядом кратер, возникший после взрыва, удовлетворённо выматерился и поспешил к маячащей впереди торчащей скале.

До момента достижения цели мутанты его больше не беспокоили, зато измучили солнечные лучи и незримое жёсткое излучение.

К счастью, точка ухода оказалась в точности там, куда он сквозь пекло добрёл и взобрался.

Случись по-другому, тут бы ходке и конец.

* * *

…Горное ущелье, а именно в нём сталкер очутился после перемещения из сегмента в сегмент, по контрасту выглядело райскими кущами после огненной преисподней. Здесь холодно! Ка-а-айф!

Но ориентация на местности потом, потом. Пауза на дезактивацию. Критическую дозу организм не набрал, хотя приблизился к ней. Опасная близость требовала срочных мер по выведению смертельной энергии. Что ж, снова НЗ помог. Для чрезвычайно злых ситуаций и припасались отборные артефакты.

Активированный язычком пламени от зажигалки, обладающий инородным свойством объект (на вид плоский, продолговатый, с ладонь от торца до торца обломок фанерки) с невинным названием «щиток» горел медленно, ненормально долго. Обычная фанера давно испепелилась бы. От этого пепел не образовывался. Бежевая пластинка просто исчезала, миллиметр за миллиметром своей длины, едва заметный синий огонёк сглатывал её по краешку торца.

Истинный огонь, рождённый защитным артефактом, полыхает в части спектра, не улавливаемой обычным зрением. И по объёму полыхающая сфера огромней гораздо, вместила бы запросто микроавтобус. В пределах этой сферы влияния выгорают все «конкурентные» диапазоны энергетического спектра, в том числе радиационное облучение, впитавшееся в ткани организма сталкера. При этом вред огонь «щитка» биологическим тканям не наносит, наоборот, из них он высасывает и все раньше накопленные энергетические «накипи» и «налёты». Часть спектра, присущая самой биоорганике, не конкурирует с ним и потому игнорится, не имеет существенного значения.

Редко бывают аллергические осложнения, приводящие к смертельному лишению человека всей внутренней энергетики. Матрос слыхал о двух таких. Но у тех парней, видимо, уже была настолько видоизменена сама биоткань, что в ней происходили определённые мутации.

Не факт, что и в нём тоже не произошло нечто подобное, потому риск применения «щитка» зашкаливал. Но в противном случае смерть гарантирована.

Артефакт догорел. Исчез, растворился в небытии, унеся в него высосанную энергию, перешёл на другой уровень существования, уже не материальный.

Очищенный человек не умер. Наоборот, почувствовал себя превосходно! Обновился, исполнился свежестью, помолодел фактически. Ценнейший хабар потерян, но использование того стоило. Теперь можно и в пространстве определиться.

В гористых локациях он бывал не впервые, само собой, но в таких – не доводилось.

Пресловутый земной Эверест со своей высотой, не дотягивающей и до девяти тысяч метров, здесь выглядел бы пареньком среднего росточка в лучшем случае, а то и малорослым. Даже марсианский Олимп, хоть и мужчинка гораздо выше среднего ростом, за высокого в компании окрестных вершин не сошёл бы.

Сталкер материализовался не на вершине самой высокой из гор, повезло. С уровня точки, где он явился в этот сегмент, до дна узкой долины примерно тысячи три, на глаз. Сканер в режиме дальномера подтвердил: «3208». До противоположного склона чуть больше, три пятьсот сорок одна. Фактически это ущелье – прорезь, тесная щель между двумя горами. А их вершины… Запрокинув голову, человек ошалело рассматривал возносящие ввысь исполинские, почти отвесные склоны.

Дальнобойный режим сканера отрапортовал пятизначными числами: «33625» и «38192». Матрос и не знал, что гаджет у него до такой степени суперский, способный измерить подобные дистанции. Раньше как-то и мерить нечего было, таких масштабов возвышения… Где Зона стырила настолько охренительные горы?!!

Хотя да, всё познаётся в сравнении. Для муравья шахтный террикон Эверестом покажется.

Если для ухода придётся совершить восхождение почти на сорок километров… А для этого вначале спуститься на три кэмэ и пробраться через долину к противоположной стене… Ну или перепорхнуть на неё, три с половиной кэмэ, преодолев ширину ущелья на этом уровне… Попутно надыбав скафандр с дыхательным синтезатором… Короче, всё, садись, притопал.

Ходка дальше не продолжится. В этих горах и кончен рейд.

Испытание недостижимой высотой. Вот она, вершина. А не добраться! «Синдром локтя». Вроде совсем близко, глазами видно его… ртом не укусить.

Полный пессимистических мыслей сталкер уныло переводил взгляд, вооружённый оптикой сканера, с вершины на вершину, задирая голову к далёкому небу, едва виднеющемуся в промежуточном просвете между недостижимыми вершинами.

Опускал её и не менее тоскливо созерцал подножия гор, смыкающиеся внизу в теснину не больше километра шириной, по самому центру которой стекал водяной поток…

Вниз. Ничего иного не остаётся. Искать нижний вариант прохода. Бывают и такие, но реже. В «красном квадрате» нежданно-негаданно случился. И в других подземных уголках удавалось делать успешный шаг перехода. За удачей стремиться можно не только выше, но и ниже.

Вверху и внизу, как-то так, шансы увеличиваются. Посередине тоже есть, но малые. Между небом и поверхностью земли происходит собственно бытие, по правилам, нормальным или аномальным, и в нём почти не находится места чему-то, выламывающемуся из рамок. Уводящему прочь.

Однако точки перехода существуют. Следовательно, Зона предусмотрела возможность выломаться из предначертанной среды обитания, предложенной в конкретном сегменте. Другое дело, что мало кому начинает желаться уйти до такой степени, чтобы шагнуть реально, не на словах…

Сталкер прекратил депрессировать, поднялся на ноги и решительно зашагал. Вниз. Пусть не к вершине, зато вперёд.

Ну, как зашагал. Полез, точнее. Склон крутой, и горизонтальных террас, ниш, складок по дороге не так чтобы много. Впрочем, не до такой степени отвесный, чтобы не справиться без крюков, тросов и зацепов. В конечностях, особенно после очистки энергетики, достаточно сил, чтобы удерживаться, обходиться без приспособлений, спускаться на «своих четырёх».

Почти спустившись до уровня, на котором текла вода, Матрос вдруг прервал движение. Путь привёл его… ко входу в пещеру. Немаленький такой зев, метра четыре шириной и три высотой, на авто въехать без проблем. Темнота начиналась неподалёку от входа, максимум несколько шагов вглубь рассмотреть получилось. На дне ущелья царил сумрак, а в пещере и того мрачней.

Попробовать здесь поискать? Почему нет.

Он решил не спускаться оставшиеся пару сотен метров до дна, а продолжить рейдом в пещерную тьму. Включил соответствующий режим сканера, вооружился ночным зрением и осторожненько, короткими шагами, вдвинулся в нору, что дырявила толщу горы. Достаточно скоро, шагов через тридцать, пещера из широкого раструба действительно превратилась в нору. Совсем чуть выше человеческого роста и не больше метра шириной. Коридорчик узкий, особо не разгуляешься. Но хоть сгибаться пополам не нужно… Пока не.

Окружающие поверхности в лоцируемом сканером диапазоне, преобразованном в доступный глазам оптический, смотрелись синевато-зелёным бугристым покрывалом, окутывающим со всех сторон, норовящим спеленать. И шагов через сто намерение начало исполняться.

Потолок понизился метров до полутора, ширина на четверть уменьшилась. Ещё немного, и протиснуться не получится, человек, даже обладающий сверхвозможностями, всё-таки не крыса и не таракан. И сквозь материю проницать не может. Хотя иногда нестерпимо хочется… Во всяком случае, этому человеку сквозь стены проходить пока не дано.

Ещё шагов двадцать спустя он решил, что придётся нарушить сталкерское табу и ползти обратно, пятиться, протискиваться, несолоно хлебавши (запрет всё же не религиозная догма, а сталкер не фанатик, способный сдохнуть, но назад не пойти).

Прокрадывающийся в смыкающейся «кишке» человек остановился, чтобы сдать назад, отправиться из пещерного лаза восвояси, и в этом момент однообразие сине-зелёного покрывала внезапно нарушилось появлением яркого оранжевого пятна! Стоп-сигналом загорелось оно перед человеком, преградив дальнейший путь, и стремительно надвинулось, застилая поле зрения, заслоняя весь мир…

Дальше всё происходило невероятно эффективно и быстро. Крадущийся во тьму неизвестности, по сути, опомниться не успел, как уже почти пережил одно из самых удивительных приключений, выпавших на его долю в Зоне.

Его, вмиг обездвиженного и ослеплённого, обволокло чем-то мягким, по ощущениям схожим с мехом, и увлекло вперёд. Каким образом тело пропихивалось в щели, сузившейся до непроходимости, он не имел ни малейшего понятия. В эту секунду спелёнутый решил не дёргаться и не сопротивляться, выждать и примериться к развитию событий. Его не убило сразу, уже хорошо. Есть шанс, что и потом не убьёт.

И его не убило. Незримая сила протащила куда-то и вскоре остановилась. Обволакивающая мягкота рассосалась, вернув телу свободу. Зрение вернулось, когда зажёгся вполне нормально выглядящий свет. Сканер вырубился, не выдержав перегрузки оранжевой вспышки, но глаза справлялись и без помощи гаджета, смотрели сквозь лицевой щиток, превратившийся в обычные защитные очки.

Обычного вида «вечный» фонарь со вставленным «акку», аномальным источником питания по типу легендарной «батарейки», рождал достаточно освещения, чтобы разглядеть: вокруг всё ещё подземелье, но пространство расширилось до большой вытянутой пещеры объёмом как салон авиалайнера. Частично заполнено разного рода объектами, от ящиков и пищевых контейнеров до баллонов с водой и стоек с навешенной одеждой. Оружия и боеприпасов на глаза не попалось. Спрашивается, каким образом «голыми руками» защищаться и охотиться?

Внутри пещеры Матрос не один. Ба, да здесь многолюдно! Расселись кто на чём, и все дружно уставились на сталкера. Раз, два, три… шесть особей. Выглядят по-человечески. Во внешнем виде никаких признаков мутаций не наблюдается. Ну, это ничего не значит, мутные изменения могут скрываться внутри, под оболочкой…

Вот это поворот. Семья? Двое взрослых, мужчина и женщина. Четверо детей, маленький мальчик и три девочки постарше, одна кажется совсем большой, лет семнадцати.

– Ничего, ничего, – пробормотал Матрос себе под нос, – вот приду в себя, и глюки развеются…

Рассудив, что такой бред в реальности невозможен, он в эту секунду допустил, что застрял, очумел от удушья, провалился в обморок, но потихоньку возвращается в себя. Вокруг на самом деле темно, он зажат между каменными стенами и…

Достаточно скоро бродягу происходящее вынудило осознать, что обморочная галлюцинация была бы слишком простым выходом из положения.

Реально семья. Живущая внутри горы. Своим домом избравшая сеть туннелей и залов, пронзающих толщу горной породы.

Натурально, сбой системы! Как стало возможно?! Что вообще с Зоной происходит, почему допустила настолько человечное событие…

Подробностей предыстории их появления в этой локации сталкер так и не узнал, зато обнаружил, что к нему они относятся не враждебно, более того, дружески, как будто к ним вернулся старый знакомый. Лично он их знать не знал, однако настаивать на том, что милые хозяева обознались, не стал. Хоть и прифигел от кислородного голодания, но не до такой же степени!

Чуть погодя к дружеской компании прибавились новые персонажи. Матрос поневоле прифигел снова, но по другой причине. Трое новоприбывших… по-человечески не выглядели, от слова «совсем»! Но вели себя также вполне мирно. И главное, внятно коммуницировали. Изъяснялись они на языке, знакомом пришлому бродяге. Английском, неслабо изменённом, с примесями хрен знает из каких наречий, но в основе именно он, English!

Симбиоз человеков и мутантов. Это выглядело как чёрный юмор, но было не смешно ни разу, ибо – реальный факт. О-го-го, да тут в каменных норах прямо зонный интернационал нарождается! Живые твари всех рас и миров, объединяйтесь… Значит, в принципе возможно??? Не противостояние, а союзничество…

Ничего себе. Что за поразительный уголок Зоны? Человеки род продолжают, как нормальной природой дано. Семью заводят, детей рожают, «творят кого хотят» сами вопреки сути Зоны… С мутантами дружбу ведут вопреки завету враждовать! Не боятся нарушать основной закон, коим выживать предписано за чужой счёт, убивая.

Сталкеру жгуче захотелось остаться, изучить происходящее, въехать в фантастическую по меркам Зоны ситуацию, но он точно понимал – нельзя. Остановка в пути равняется концу ходки. Напарник Дэм не то чтобы торопил и подстёгивал, однако прозрачно намекал, что время не ждёт, надо успеть. Куда, к чему? Зачем так? Ведь время в Зоне отнюдь не линейно проистекает, с ним какие угодно казусы случаются… А может, подразумевалось биологическое время жизни самого Матроса? Истекающее стремительно. По всем разумениям зажился он «не по-детски». Вдруг напарник что-то знает о длительности срока, отделяющего старейшину от конца?..

Да, как бы там и тут ни было, Дед-Матрос пока не ведал, зачем нельзя медлить попусту. Лишь надеялся, что и этот момент прояснится, когда… придёт время и расставит всё по местам.

Из трёх биовидов сталкер раньше сталкивался только с одним. Из бывших человеческих, а теперь мутированные «антропоидные» создания под названием Дервиш. Второй мутант к человечьей физиологии не имел отношения ни сейчас, ни в прошлом, смахивал на метрового роста пса с симпатичной широкой, не заострённой мордой, по типу амстаффа, но прямоходящего, с нижними лапами, словно от кенгуру позаимствованными. А третий и вовсе выглядел огромным пауком с пришпандоренными к спине свёрнутыми крыльями, если сталкер не ошибся в определении предназначения этих четырёх «рулонов».

Именно этот мутант, действительно летающий паук, в итоге после короткого привала и общения с дерзко нарушающей скрепы Зоны дружной компанией помог Матросу добраться к цели. Большую часть высоты подъёма монстр-союзник летел, держа человека в лапах.

Как это могло получиться, как?!! Тонкие мембраны не должны бы эффективно поднимать столько веса, мутант килограммов на пятьдесят тянул, не меньше, ещё и тяжеленное второе тело с грузом и амуницией нависло в придачу. Но крылатый паук преспокойно взлетел и отнёс экипированного человека к верхнему уровню горы. Почти к самой вершине.

Остаток пути проделал «пешком», таща на буксире ведомого. У Матроса голова шла кругом от калейдоскопа сменяющих друг дружку феерических эпизодов, он ощутил себя героем квеста, случайно угодившим в чужой сеттинг. Словно откуда-то «со стороны» была получена команда посодействовать идущему мимо путешественнику. Даже дыхательная маска была в комплекте помощи предусмотрена. Хотя Матрос не удивился бы, окажись так, что здесь, на высоте сорока километров, разреженности воздуха нет, и можно дышать «невооружённым ртом»…

«Низовой» вариант ухода оправдал упования на все сто. Правда, не в том смысле, какой вкладывал, опускаясь на дно ущелья, впавший в депрессию бродяга.

Ничего, ничего! Главное, не сдаваться. Вот ведь, на любую вершину заберёшься, стоит только найти правильный путь.

* * *

…Локация, в которую он угодил, шагнув с вершины горы почти сорока километров высотой, сразу показалась знакомой. Он здесь бывал раньше, но не в этой ходке, а гораздо раньше. Этот сегмент состоял из нескольких разнородных секторов, в свою очередь, сложенных из разновеликих локаций. Но всё это многообразие роднил общий признак.

Здесь царил «постап» в чистом виде.

Классический. Руины цивилизации. Реальность, агонизирующая после того, как в ней свершился «конец света». Всё и вся, каким оно было раньше, утратило форму и содержание. Осколки, ошмётки, огрызки, шматки, обломки, брызги, лоскуты образовывали хаос.

И в нём слабенько, еле-еле, вялей вялого, но ещё копошились, шевелились, судорожно втягивали и испускали грязный как грехи предтеч воздух… остатки живой природы.

Когда старейший сталкер проходил по этому сегменту в прошлых ходках, было так. Сейчас могло измениться. Вплоть до крайнего варианта, что стало некому шевелиться, последний, арьергардный человек сгинул, и некому дышать.

Мутанты не в счёт. Этим-то зонным выкормышам постап – маманя родненькая. На то и Зона.

Снова город.

Условно выражаясь, конечно. Этот сектор в нормальном смысле городской застройкой перестал быть задолго до того, как Матрос впервые здесь проходил. Сталкер, гораздо более молодой тогда, помнится, угодил в опасную коллизию. Если не сказать, в ж… железную задницу.

Мутный гад прикидывался обычным человеком. И он стал напарником неофиту.

Опыта хождения по Зоне у недавнего новичка накопилось маловато, и будущий Матрос не распознал подлог. Мутированный организм, то бишь, по сути, уподобившийся инопланетному существу, как позднее разобрался сталкер, может выглядеть как человек, пахнуть как человек, вести себя неотличимо от человека, даже чуйствоваться человеком. Но быть при этом чужеродной тварью. Некоторые мутанты способны мимикрировать, сливаться, перевоплощаться. Так они маскируются, чтобы подобраться поближе и ударить исподтишка. Или наоборот, из опасения быть человеком уничтоженными – кажутся своими.

Они ведь тоже хотят жить…

А ещё они хотят кушать, как все живые. Та инородная тварь, втираясь в доверие, для большего эффекта воздействия приняла облик женского тела. Разочарованный в Зоне недавний соискатель мечты, в душе которого ещё не зажила рана после ухода из Бункера и расставания с любившей его сталкершей, поддался соблазну вышибить клин клином. Новой любовью затмить бывшую.

Неизвестно, успешной ли стала бы попытка. Будь новая напарница человеком, кто знает, по какому вектору вообще пролегала бы его дальнейшая ходка… Но внутренне человеком тварь, присвоившая себе милое имечко Няна, не являлась, и сталкерская Удача не оставила угодившего в сети неофита, улыбнулась ему! Он вовремя распознал, что под личиной магнитом притянувшей к себе напарника роскошной красотки скрывается мутированный монстр. К тому же ещё в каком-то смысле киборг, потому что живой органики в существе содержалось не больше, чем искусственно произведённого «железа».

Оно долго морочило бы ему голову, вампиря вероломно, высасывая энергию подспудно, порциями, не убивая сразу ходячий «аккумулятор», снабжающий регулярной пищей.

Но прокололось однажды, совершив то, что настоящий человек с живой душой никогда не пожелал бы и не сделал другому человеку. Даже врагу…

Ладно, предаваться ревизии былых неудач и подвигов некогда. Время поджимает. Вперёд, дальше.

Вон там подходящий вариант торчит над грудами праха и мусора, обозначающими следы существования некогда многоэтажных домов. Надо же, устояла водонапорная станция, бак не завалился. Потому что системы Шухова сетчатая подставка под ним, на века сработано. Ну или как тут до апокалипсиса звался местный аналог «Шуховских башен»…

* * *

…Скорость, с которой наловчившийся искать выходы Матрос пробирался от точки к точке, не замедлялась, наоборот, наращивалась. Локации сменялись одна за другой, порой до того быстро, что «мелькали», чуть ли не как рекламные ролики в трансляции. На самом деле на прохождение сегментов тратились часы, но – считаные. Вынужденные задержки на сутки или больше уже вызвали досаду, будто снижением темпа опускали уровень его сталкерского профессионализма.

При всём при этом Матрос ухитрялся оставаться собранным и целеустремлённым, как положено сталкеру в ходке. «На расслабоне» дальше ближайших ловушек или монстров не уйдёшь.

Пройденные постапокалиптические «следы погибших цивилизаций» сливались в единую ленту, помеченную вехами шагов перехода из эпизода в эпизод. Но особенно яркие кадры запоминались отчётливее, понятное дело.

Монстр из тысячи частичек материи запомнился, ещё как! Привязавшись к подвернувшемуся прохожему человеку, он облачком порхал вокруг, не приближаясь вплотную, но и не позволяя нормально продолжать движение.

Будто пригоршня пикселей вырвалась из фрагмента картины мира, сгруппировалась в рой и вьётся, мечется, переливается разными цветами, даже едва слышно звучит, сложно определить, каким образом, гудит, жужжит, пищит или тихонько скрежещет… Но это не было лишь изображением с аудиотреком, помехой на экране реальности. Каждая точка являлась вполне материальной частицей. Размером с пылинку или песчинку, не такой уж и маленькой в сравнении с невидимыми кирпичиками мироздания, атомами.

Сталкер прикидывал, каким средством отпугнуть назойливо роящегося приставучего попутчика. Пули, клинки, удары бесполезны. Знать бы частоту, на которой частицы координируются меж собой, и бабахнуть по ней направленным излучением, есть на этот случай устройство в арсенале…

Сущность или существо, как будто прочитав мысли, испуганно отскочило, сгруппировавшись в плотный комок чёрного света, и замерло. Неужели в натуре воспринимает мозговые импульсы напрямую?!

Чтение мыслей мутантом и удручило, и обнадёжило одновременно.

Как бы не утащило из разума важнейшее, не предназначенное «для чужих ушей», и не «растрезвонило»… Вдруг из-за этого Зона встрепенётся и «призадумается», чем это занят вечный диссидент, сорвавшийся в беспрецедентно дальний рейд и ломящийся по сегментам аки бегущий носорог?.. Но это так, иллюзорное самоуспокоение, попытка объяснить пассивность Отчуждения, будто махнувшего на Матроса рукой и не останавливающего «бегущего по лезвию» активно. Вроде бы не.

Обнадёженный предполагаемой ментальной восприимчивостью роя человек сконцентрировался и смачно, в красках и деталях, представил, как он вынимает смертоубийственное оружие, врубает и выжигает роящуюся как мошки материю в упор, наповал, не промахиваясь, каждую частичку настигая, со злорадным бессвязным бормотанием…

Монстра как ветром сдуло!

Всех бы так сметало с пути от разящих ударов силы мысли!!

Чего этот пиксельный мутант хотел, Матрос так и не узнал. Может, просто пообщаться. Но обычно твари зонные приносят вред или пытаются принести, стержень существования у них такой. Так что ну его подальше, к чертям, само собой, зонным!

Ретроспективу эксклюзивных кадров из путевых заметок могли бы продолжить трёхногие квазистраусы из дельты безымянной реки, в мангровых джунглях которой он проскочил за волосочек от смерти, едва не утоп в болоте. Или сплетающиеся узоры симметричных молний, которыми его поприветствовал безвоздушный мирок, где пришлось срочно жертвовать ещё одним ценным артефактом из арсенала, стремительно скудеющего и гораздо медленнее восстанавливающего ресурсы, пополняясь изредка по ходу. Или Шепчущие Духи, бесплотные энергетические монстры локации, населённой племенем Глиноедов… И сами Глиноеды, со стороны разительно похожие на человеков, пока не приблизишься и не ощутишь исходящий от них незримый жар; «керамические» существа, ходячие статуэтки, мобильные жаровни, наполненные звёздным огнём от не прекращающихся цепных реакций…

Блин горелый, чего только не приходится по дороге навидаться, как только не напереживаться, от кого только не вынужден отбиваться!..

– Ничего, ничего, где только моя не пропадала! – проворчал сталкер, выметая из головы воспоминания о пройденном и вставая с поваленного ствола дерева, на котором сидел и перекусывал галетами из пачки; краткий привал окончен. – Если дорожные впечатления остаются и копятся, значит, продолжаешь идти по дороге к следующим экспонатам в коллекцию. Живой…

Но всё-таки не выдержал Матрос бешеного темпа. Отдыхать себе почти не позволял, и непреходящее напряжение доконало, высосало силы почти до донышка.

На излёте шестого месяца последней ходки тотально и обескураженно ощутилось – доскакался. Стоять-бояться. Выдохся.

* * *

…Он спохватился, встал как вкопанный, пораскинул мозгами, решил, что надо срочно спасаться от собственной слабости. И определил курс лечения. В сложившейся ситуации загнавшей себя «скаковой лошади» полезно вернуться к обычной сталкерской жизни.

Снизить темпоритм, добровольно снять напряжение, вогнать себя в автоматический режим «сталкера, охотника за хабаром». В общей карте маршрута этот отрезок, всё происходящее в этом сегменте наверняка будет восприниматься как остановка в пути.

Торможение ради последующего разгона. Всё-таки он не супермен, хотя и далеко не простой человечек, и способен элементарно УТОМИТЬСЯ беспрерывно идти вперёд, УСТАТЬ отчаянно искать проходы в лабиринте мультихаоса. Как следствие пасть духом и УТОНУТЬ в собственном отчаянии.

Спасение утопающего дело рук самого утопающего, когда у тебя в напарниках бесплотный голос, дающий отличные инструкции, наполненные бесценной информацией, но не могущий помочь реально, спасти от элементарного изнурения, морального и физического. Терпение УРВАЛОСЬ.

Надо переключиться, вернуться к изначальному статусу, а значит, на период паузы временно регрессировать обратно, в пройденный этап эволюции сталкера. Занырнуть в образ жизни обычного, типичного бродяги Зоны.

Побыть нормальным сталкером (как бы странно ни звучало словосочетание) – это перестать стремиться к цели высшей, заботиться только о выгоде сиюминутной, максимум сегодняшней. Выжил до вечера, нашёл схрон на ночь, вот и ладно, уже победа. Завтра не существует. Завтра будет завтра, тогда и начнёт оживать. А вчера как не было, так и нет, и не бывать ему уже.

Матрос познакомился с первыми встречными сталкерами и присоединился к группе. Бродяги попались типичнейшие, повезло. Долговязый чернявый мужичок по прозвищу Косой двух слов связать не мог, потому обходился вариациями пары матерных, оставшихся ему известными. Изрисованный татуировками пузан Аспирин спускал почти всё заработанное на водку в лагерях, куда они заходили сбывать хабар и затариваться хавчиком, а коренастый крепыш Кабан хоть и болтал много, но всё не по делу.

Несколько локаций прошёл ветеран с троицей. Научил ведомых многому, не удержался, глядя на их бестолковые потуги. Сообразив, что им выпал счастливый билет в лице опытнейшего охотника за хабаром, ребятки «упали на хвост» и обольстились, что ведущий за них всё найдёт, добудет, попутно все ловушки распознает и минует, монстров поубивает, и будет всем счастье и офигенская прибыль.

Немного попозволяв им обольщаться, Дед-Матрос очередным утром скрытно отчалил из сталкерского лагеря в укреплённом фабричном цеху, где группа на ночь «заныкалась» в обществе полутора десятков коллег. Попытка влиться обратно в сталкерский социум потерпела фиаско. Желание походить с другими попутчиками отбилось напрочь. Задолбавшись контактировать с «одноизвилинными» образчиками, откололся и ушёл за хабаром в одиночную ходку. В привычном за многие годы режиме вольного.

Сектор за сектором проходил в сегменте, который прекрасно и давно знал. Конечно, некоторые изменения происходили то там, то сям, но не так чтобы часто. Вяленько как-то менялось пространство, и уже давно чужеродные локалки будто притомились рождаться и корёжить нормальную природу. Мутанты тоже не сильно лютовали. Поневоле складывалось впечатление, что они в этих краях Зоны даже стороной предпочитают обходить человеков, если не сталкиваются на узкой дорожке.

Закрадывалось подозрение, что Зона… приболела, что ли? Тормозит, как никогда раньше. А может, заморилась «колобродить», взяла отпуск, впала в транс и релаксирует, пустив дела на самотёк?

Ну-ну. Прямо как он сам.

И с артефактами, что хуже всего, здесь было негусто. Матрос подумывал, что надо бы сменить сегмент, найти точку перехода и уйти. В принципе обычная сталкерская жизнь в натуре подействовала расслабляюще, помогла снять напряг, хотя о каком полном расслаблении может идти речь в ходке даже по знакомым и не сильно опасным тропам. Очень условная это категория в Зоне – расслабиться, идти спокойно. Однако по сравнению с недавней гонкой по сегментам прямо-таки курортом показались неторопливые похаживания туда-сюда по локациям, где много сталкеров и даже знакомые среди них случаются. Есть шанс, что придут на помощь, вдруг что.

Хотя лучше бы найти точку ухода и перейти в другой сегмент. Посмотреть, каково там. Побольше найти артефактов, почаще отдыхать в лагерях и схронах, не думать о несбыточном, с монстрами и глупыми человеками на кривой дорожке не сходиться, чуять их загодя и сворачивать… С выработанном за десятилетия «автоматизмом», как уже миллион раз делал, торить тропы, и…

Стоп! Уйти в другой сегмент!! В другой!!!

Сталкер вздрогнул, замер. Встрепенулся, потряс головой, словно хотел быстрей проснуться, и не сделал шаг по охотничьей тропе, которая рано или поздно приведёт к очередному артефакту. Сквозь строй ощерившихся пастей разномастных монстров и минные поля смертоносных абнормальных локалок.

Развернулся в другую сторону, покончил с курортной паузой и ушёл дальше.

Вперёд, чтобы искать точку повыше, господствующую над сиюсекундным, приземлённым существованием. Не над настоящей жизнью.

На прозябание и обрекает Зона опустошённых сталкеров.

Этот же сталкер, идущий против течения, по-прежнему желает не существовать, а ЖИТЬ. Ради неё, разницы между основополагающими понятиями, и продолжается ходка в никуда…

* * *

…Равнина тянулась до горизонта, хотя где только не побывавший ветеран отлично понимал, что скорей всего это наведённая иллюзия, и пространство сегмента не настолько беспредельно. Но смотрелось великолепно. Океан волнами колышущейся травы, тут оранжевой, там зелёной, красной, а во-он там синее пятно. К нему и нужно пробраться.

Окружённое стеблями цвета новеньких джинсов, посреди степи, кажущейся безбрежной, в небо возносится тонкое шпилеобразное образование. На сталагмит похоже очень отдалённо, скорее флагшток, хотя, если сомкнётся с небесным сталактитом, протянутым (и по эту сторону грани сегментов не видимым) из другого сегмента навстречу, получится объединённый сталагнат.

Сросшийся мостовой переход, половина здесь, половина там. По нему и удастся пробраться дальше, совершив пересечение точки невозврата.

Вопреки нормальной логике окна перехода, оказывается, чаще расположены именно в точках, наиболее приподнятых над основным уровнем локальных территорий. Чем дальше от земли, дескать, тем меньше притяжение, как-то так.

Матрос за десятилетия хождения оставил позади многие «ячейки», неустанно транзитно проходил он Мультизону сегмент за сегментом. Раньше сталкер, желающий освобождения, искал проходы в чём-нибудь, похожем на арки, окна, двери, ворота, калитки, дыры в стенах, просветы между строениями, в прочих тому подобных проёмах (и находил, бывало, но далеко не всегда).

Теперь же продолжение ходки следовало без задержек почти везде.

Проблемы и преграды возникали разве что в границах самой территории текущего сегмента, подчас перемещений из внутреннего сектора во внутренний же сектор. Но «тупиковых» поисков, когда долго и трудно не получалось решить вопрос с уходом во фрагмент совсем другой реальности – больше не приключалось.

Насколько просто, но поди догадайся! Входи не через дверь, не в проём лезь, а на крышу. Или на башню. Или в крону дерева. Или на каменную глыбу побольше. Или взбирайся к валуну на вершину холма. Разок выход нашёлся на обычном столбе… Три сегмента назад уйти получилось только в точке на вертикали. За несколько метров до верхней кромки отвесной скалы. По стене довелось взбираться, используя подобие снаряги альпиниста.

Вот сейчас – труба торчит посреди степного разноцветья. Не металлическая, не каменная, не бетонная, не деревянная. Пластиковая вроде бы. Сканер не стоит зря разряжать. При ближайшем рассмотрении выяснится. Надо переместиться вплотную – и вверх. Для подобных восхождений уже имеются в арсенале специальные «петли» и «когти»…

Сталкер, придерживаясь всех правил движения по нехоженой тропе, вошёл в травяные волны и направился к предполагаемой точке перехода. Продвинуться успел от силы десятка полтора метров, сюрприз поджидал, прячась в траве, а где ж ещё здесь устраивать засаду…

Два узких, но не змеиных глаза, не моргая, в упор уставились на прохожего человека. Горизонтальные зрачки, без радужки, угольно-чёрные риски на жёлтых глазных яблоках. Целиком зверюгу за стеблями травы не разглядеть, но по увиденным деталям похоже на огромного хорька или кого-то ещё из семейства куньих.

Или как там они звались на большой земле, то есть в породившей его реальности. Земле, которую он в прошлой жизни сдуру воспринимал чуждым себе и не лучшим из миров. Реальности, из которой стремился совершить побег в мир иной, казавшийся лучшим, снившийся и зовущий… В эту проклятую вампирическую Зону, как выяснилось.

Местный хорь размерчиком вымахал до неслабого такого медведя из родной сталкеру реальности. Солидного мутанта не отпугнуть и не отбросить одним ударом.

Человек стоял неподвижно и спокойно смотрел в глаза возможной смерти. Дед-Матрос воистину не первоход, легендарный в некоторых сегментах Зоны ветеран всегда готов к тому, что ходка может на любом шаге оборваться и стать последней. Потому давным-давно не ведает страха. Нечто вроде разочарования – может быть. Всё-таки столько следовать в русле сюжета эпического сериала своей жизни, а желаемого финала истории не «доснимать»…

Но шансов прервать рейд сталкера у этого хорька совсем чуточку. Потому что – вот именно, не с первоходом пересеклась тропа его охоты. С какими только монстрами Матросу не доводилось сталкиваться. Всегда готов к тому, чтобы всеми силами и способами не позволять тварям прервать ходку.

Перебросить со спины тяжёлую «первичку» можно не успеть, поэтому правая рука уже тянула из бедренной кобуры пистолет-пулемёт за рукоять, а левая поднималась, чтобы подхватить оружие снизу перед магазином, опорная нога приготовилась компенсировать отдачу выстрелов… очередь, пущенная по этим глазищам в упор, если не прикончит сразу, то…

В следующую секунду поджидавший путника настоящий сюрприз и преподнёсся. Вместо единоборства, вместо схватки не на жизнь, а на смерть, в обязательном порядке долженствующей последовать, вдруг начался…

Разговор!!!

– Оу, оу, стопэ, не стреляй! Грохнешь животинку, я в этой радужной прерии быстро не найду другого посредника!

Этот голос невозможно было не узнать или спутать. Хорёк-переросток не двигался с места, всё так же залегал в траве и пялился застывшим немигающим взглядом странных глаз. Клыкастая пасть его была приоткрыта, но челюсти не шевелились Ага, зверь-то в трансе, теперь понятно.

Интересно, откуда звук берётся…

– Напарник, чтоб ты знал, мне с тобой связываться не так уж легко. Извини, только сейчас дотянулся. Приходится привлекать… э-э-э, ретрансляторы, чтобы коннект установить.

– Не проще ли было со мной вместе в рейд уйти, рядом шагать, – проворчал Матрос, вдвигая верный «смерч» обратно в кобуру и разжимая ладонь, стиснувшую рукоять. Мгновенно напрягшееся тело сразу не отпустит, конечно, на «отходняки» напряга ещё минутка понадобится. Неожиданный поворот, ничего не скажешь!

– Пока не могу. Обеспечиваю тылы, понимаешь… Чтоб ты шагал и шагал, коллега. Фланги патрулирую также, ну и впереди разведочку кое-какую произвожу… м-м-м, лыжню протаптываю, чтоб ты скользил по возможности шустро, не задерживаясь. Опять же, минные поля, образно выражаясь, надо вовремя расчищать, чтоб тебя взрывом не разорвало раньше времени. – В выразительном голосе сквозили ясно различимые нотки довольства, если даже не гордости собой. – Мин всяких-разных, уж поверь, бывшая моя хозяйка понатыкала немерено, растяжек понаделала и накопала ям с кольями…

Сталкера осенило.

– А-а-а! То-то я удивляюсь, что ходка, которая должна быть самой тяжёлой из всех возможных, после того, как я проснулся в подвале, сделалась подозрительно несложной.

– Дошло. Невольный каламбур получается, но я напарник не на словах. Точно-точно. Для того и нужен, спину прикрывать, тропу прокладывать, то, сё… Совсем прогулочный режим устроить не получается, уж извини. Я же не бог этого мира…

– Да, да, я всё понимаю, ты не бог, только, Дэм… он, однако у тебя замечательно получается торить тропу, отдаю должное.

– Что? Какой Димон?

– Всё-таки мысли наяву не читает, – удовлетворённо пробормотал сталкер.

«Или прикидывается, что не…»

Впрочем, теперь момент, до конца не прояснённый, уже не имел принципиального значения. Как и тревога о том, чтобы лишнего не приснилось.

Между прочим, сновидения в этой ходке почему-то напрочь исчезли.

Родной мир, покинутый, брошенный когда-то, не бередил ностальгическими картинками, а сны о происходящем в Зоне очень редко случались. После того как будущий сталкер Матрос в реальность Зоны вляпался, они сократились на порядок. Не более процента от того количества, когда будоражили и звали, вынуждая искать дверь, открывающуюся в мир мечты.

В этой ходке процент упал до нуля.

* * *

…Сталкера ноги кормят, ясно как погожий день. А также двигают вперёд, уносят от опасности, и всё такое прочее. Движение – жизнь, и осуществляется оно у сталкера в подавляющем большинстве ходок на своих двоих.

Но почему бы не воспользоваться попуткой, когда представляется возможность.

Этот фрагмент Мультизона, смётанная из лоскутов, собравшая себя «с миров по нитке», тоже оторвала у ещё одного неведомого мира, где случился тамошний апокалипсис. Но со смаком отодрала, «с мясом», захватив немалый шмат пространства: с территорией, недрами, атмосферой и всем-всем, что на ту секунду экспроприации внутри находилось. И со всеми.

Получился такой себе закапсулированный мирок, мини-модель большой земли, с достаточно сохранившимися инфраструктурой, циклами производства и сферами жизнеобеспечения. Райский остров в суровом океане, оазис посреди жгучей пустыни. Все остальные фрагменты и обитатели того мира провалились в постап скорей всего или вовсе в тартарары небытия, но этот арьергард социума ухитрился восстановиться в какой-то степени и поддерживать огонь в очаге цивилизации, пусть уже не столь масштабно глобальной.

Матросу на минутку даже померещилось, что он случайно вырвался за пределы Зоны, вернулся домой. Самое необходимое ведь почти всегда обнаруживается случайно, не правда ли? Но нет. Это была ещё одна резервация, только густонаселённая и самообеспечивающаяся.

Очередной вольер в сборном зоопарке. Попросторней разве.

Монстров и ловушек здесь тоже появлялось немало, однако обитатели сегмента эффективно противостояли мутантам и участкам чужеродного пространства. (Почему-то им это позволяла Зона, державшая пусть на длинном, но поводке…)

Аналог сталкеров в этом анклаве имелся, как же обойтись без. Подобие стражей нормальности, можно сказать. Благодаря чему большая часть населения могла пребывать в самовнушённой иллюзии, что жизнь как бы такая, как прежде, и стабильности нормы ничто не угрожает.

Матрос в подробности не вдавался, остаться здесь жить не намереваясь, но по ходу детали кое-какие распознал, и ему показалось, что стремление «блюсти норму» доходит иногда до смешного. Или страшного. Например, сказать, что «охота на ведьм» здесь в буквальном смысле обычное повседневное занятие, – значило ничего не сказать.

В этот нетипичный для Зоны сегмент маршрут вывел Матроса сразу после рандеву напарников, случившегося в пятнистой многоцветной степи. Узкоглазый хорь сыграл связующую роль и был отпущен подобру-поздорову, живым. Взбираясь на трубу с помощью зацепов и обхватов, сталкер краем глаза следил за тем, как приходящий в себя мутант кругами скользит вокруг, медленно, через силу, но с каждым витком быстрей и быстрей.

Растормозившись, огромный хорёк принялся разъярённо шипеть и свистеть вслед несостоявшейся добыче. Хорошо хоть, не полез по трубе вдогонку, пришлось бы снова тянуть из кобуры «смерч»; во второй раз уже применять и расстреливать.

Растерянный монстр явно не врубался, что произошло. Как так он умудрился пропустить человека к «столбу» (действительно сработанному из какой-то разновидности пластмассы), не задержать и не сожрать!..

Прощальная «песнь» раздосадованного охотника (или охранника, поставленного не подпускать к проходу???) резко оборвалась, когда несостоявшаяся жертва добралась до вершины.

Момент перехода порадовал. В этот раз пересечение грани не сопровождалось никакими болевыми ощущениями. Организм уже окончательно адаптировался?.. Даже в затылке не ломило минуту-другую, как было совсем недавно, в момент, когда странник явился в сегмент, покрытый разноцветным одеялом степи.

Кстати, на верхней плоскости каменной глыбы очутился островком торчащей посреди волн травяного моря. Вышло достаточно контрастно, после того как поднял ногу и сделал шаг в пустоту, находясь на крыше полуразрушенного небоскрёба в руинах безымянного города, захваченных и втянутых прожорливой Мультизоной из очередного постапокалиптического мира…

Удручающий вывод: пока разражаются «апокалипсисы» разного рода и рушатся цивилизации, пока человечества доводят себя (самостоятельно или не справившись с внешними факторами) до «концов света», у неё пища не переведётся.

Такие дела.

Сейчас, опять «по ту сторону неба», взобравшийся на пластиковую трубу сталкер, сделав шаг в пустоту, очутился на вершине маячной башни. Натуральной, из массивных блоков сложенной. Вниз преспокойно спустился по ступеням железной винтовой лестницы, вьющейся внутри сооружения.

Маяк оказался недействующим, заброшенным. Находился он вроде бы на береговой линии, но там, где до́лжно быть морю, непроглядно клубился зеленовато-голубой туман. По идее, если углубиться туда, вслепую уйти, то рано или поздно можно пробраться в сопредельные края мозаичной, множественной Зоны, сложенной из «ячеек», захваченных осколков миров.

Но как Матрос разобрался позже, некоторое время побродив в сегменте, – по своей воле «отплывать» в эту непроглядность желающих особо не находилось. Фактически в сегменте практически отсутствовали охочие добровольно покинуть пределы своим ходом, кануть в туман с надеждой, что там, по ту сторону, будет лучшая жизнь.

Шанс (хотя скорее казнь) убраться восвояси без сквозного экспресс-переноса, на своих двоих преодолевая окружающую мглу, в которой таились монстры и смертоубийственные напасти, выпадал разве что наказанным. Приговорённым к изгнанию за преступления, причём одним из наиболее тяжких считалось использование образований, обладающих паранормальными свойствами. «Магических штуковин», которые в других сегментах звались артефактами, или хабаром.

Если же выяснялось, что человек контактировал с прокравшимся из тумана мутантом и тем паче если неоднократно якшался с мутированными тварями, – полагалась публичная высшая мера, смерть через повешение, обезглавливание, расстрел, в зависимости от сектора территории. О том, что происходит с теми, кого самих однажды признают мутированными, ходили самые ужасные легенды… Чужаков, прикидывавшихся «своими», нормальными человеками, выявляли, разоблачали и забирали в средоточия здешней твёрдой власти.

Закрытые объекты, обычно огороженные высоченными, чуть ли не крепостных масштабов заборами. Официально зовущиеся Оплотами Естества, а в народе логично прозванные «опесты».

О том, действительно ли все забранные являлись замаскированными монстрами, и о том, непогрешим ли выбор власть предержащих блюстителей нормальности, в мифах, рассказанных шёпотом, упоминалось очень и очень вскользь. Лишь как о теоретической возможности ошибки.

Раз уж забрали те, кому положено выявлять и нейтрализовывать враждебные отклонения от нормы, значит – вправду враг рода человеческого. Точка.

Коротко говоря, здесь образовалась и функционировала этакая зона на особом положении внутри «отчуждившейся» Зоны. С полярностью, обратной общей тенденции, со знаком плюс в противодействии окружающему минусу, обуянная культом «нормальности».

«Большая Зона», обретающаяся вокруг, получается, Запределье для этой особой зонки, самоизолировавшейся за туманным занавесом. Совсем как большой мир для отчуждённой Мультизоны. (Поневоле возникал вопрос, а в курсе ли узники особого режима, что где-то там, за пределами окрестного запределья, всё ещё существует нормальный мир?!)

Сталкер по ходу движения узнает об этом всём. Жаль, не о том, в курсе ли, – просто не успел, другим занимался.

А тема более чем интересная! Случись вдруг так, что забрёл бы он в «заповедник нормальности» сам по себе, не благодаря проводнику, наверняка вдохновился бы открывшейся перспективой. Почему нет? Лихой сюжет, однако. Взять и подкинуть местным идею, что нормальным надо пробиваться к нормальным через тьму отчуждения. А затем «упасть на хвост» к ударному отряду… Эх, заведомо неосуществимая затея! Далеко ли продвинутся эти горе-сталкеры, настоящей Зоны не нюхавшие? Спрятавшиеся как улитки в коконе иллюзорной стабильности установленного миропорядка…

Сейчас от маячной башни в глубь тянулась бывшая грунтовка, едва просматриваемая узкая полоска утрамбованной почвы посреди пышно разросшегося бурьяна.

С шага на эту тропинку начался переход через густонаселённый сегмент по земле, обетованной без кавычек. Какие манипуляции тут необходимо реализовать, напарник подробно проинструктировал. За что ему отдельное спасибо. Неизвестности, обычного для сталкера состояния, и в помине нет.

Матросу предстояло сделать то-то и то-то, там-то и там-то. Выполнив предписанное, уйти.

Дальше.

Зачем всё это требовалось натворить, сталкер пока не понимал. Оставалось надеяться, позже состоится ещё рандеву с напарником, и картина будет проясняться.

Территория анклава оказалась непривычно просторной, размерами со страну, пусть не очень большую, типа среднеевропейской, но целую страну! Передвигаться по ней пешком сотни кэмэ неэффективно и неоправданно долго.

Неудивительно, что, применяясь к обстановке, вольный сталкер в недавнем прошлом, теперь «оперативник» с чёткими заданиями, начал пользоваться попутным транспортом.

Дэмон строго предупреждал, что надо быть осторожным. Прикидываться нормальным.

Но подзабывший «этикет» нормального социума бродяга не думал, что именно эта необходимость станет наиболее проблемной частью миссии. Не представлялось, что под норму будет так сложно «косить». И потому что отвык. И потому что выглядеть обычным человеком и вести себя нормально, как выяснилось, не так-то просто.

Надо соблюдать правила, неукоснительно! Наработана куча ограничений и запретов, устоев и обычаев, призванных указать индивидууму, как уживаться с другими членами общества. И попробуй нарушь!

А ещё ему пришлось расстаться с львиной долей оружия и снаряжения. Что само по себе стресс тот ещё. Жуть неимоверная! Чувствовать себя голым и безоружным посреди стаи зверей…

Походив и поездив по оазису нормальности, противоестественному для Зоны, попривык. Куда деваться «с подводной лодки». Для самоуспокоения внушил себе, что это судьба подарила ему возможность потренироваться перед вожделенным возвращением домой. Хочешь же вернуться? А там, на большой земле, правил и ограничений точно так же до фига и больше, пускай бытие родимого социума и в несколько ином антураже проистекает…

Предупреждённый о сложностях прохождения сегмента Матрос предполагал, что основным источником проблем в зонке особого режима будут аналоги сталкеров. Военизированные борцы с мутациями и девиациями живой и неживой природы. Ан нет. Приглядевшись и столкнувшись, понял, что они всё-таки не вытягивают на статус серьёзной угрозы. Совсем не.

М-да-а, далековато «игрушечным» борцунам с чужеродным влиянием до настоящих сталкеров. Вечных бродяг из куда более апокалиптичных зонных секторов, лишённых роскоши комфорта и человеческого общения. Почти недостижимо, как вплавь на прогулочной лодочке по океану от материка до материка. («Надо же, память до сих пор сохранила ассоциации, напоминающие о масштабности элементов большого мира!..»)

Реальная опасность исходила от других сил.

Сталкер почему-то даже не удивился, когда разобрался и понял, от каких именно.

Каста – или сословие, клан, мафия, класс, не суть важно название, – особей, устанавливающих правила и карающих за их нарушения. Те, кто руководит простыми членами социума.

Они-то и оказались воистину чужими среди своих. Уцелевшим в катаклизме народом, изо всех силёнок хранящим себя от мутаций и коррекций, управляли самые настоящие нелюди. Мутированные зонные монстры.

Зона настолько искусно замаскировала этих созданий под нормальных людей, что ни за что не догадаешься. Понадобился взгляд со стороны, чтобы распознать истинную подоплёку, скрывающуюся под камуфляжем. А уж кому со стороны посмотреть, как не пришедшему извне страннику, идущему мимо по своим делам…

Вау, может быть, в этом и содержится хитрый расчёт Дэмона?! Матрос подумает, что подзадержался ненароком, а на самом деле непредвзято посмотрит и учует суть происходящего в анклаве.

В таком случае становится яснее смысл воздействий, перечисленных напарником в задании для этого сегмента. Целый список из многих пунктов.

Надо же! В обществе, помешанном на ненависти к инородности, всем заправляют инородные сущности, тайком предержащие власть. Насаждают веру, что норма неприкосновенна, что стоит лишь пресечь происки чужаков, искоренить врагов, и всё будет привычно в порядке. Угрозы обойдут стороной, опасности не обернутся тотальными катастрофами, из окружающего тумана не хлынут полчища монстров, с неба не повалятся огненные дожди и каменные грады. Всё будет хо-ро-шо!

Без веры нет манипуляций, без манипуляций нет страха, без страха не будет власти.

Злая ирония Зоны.

В том, что сверхсущность не лишена ироничности, парадоксально роднящей её с человеческой натурой, старейший из сталкеров ни разу не сомневался. Он сам, зонный бунтовщик, до сих пор живой, не стёртый с лика, являлся тому ярким подтверждающим примером.

Но вообще-то вызывает недоумение факт, что она не противодействует его поискам. Неужели он до такой степени ей не важен, что не достоин даже того, чтобы обращать внимание на упорно бредущего к цели человечка?!

Не то чтобы Матрос замечал за собой амбициозность и тщеславность, однако полный игнор как-то парадоксально не радовал. Более того, наводил на тревожные подозрения. Возможно, она очень даже пристально следит? Отслеживает тихонько, до поры не трогая, наслаждается, как тайный агент наблюдения. Чтобы потом – бац! Прихлопнуть дерзкого «зэка», когда он уже решит, что побег вот-вот удастся, что остался единственный шаг на свободу… Но есть, между прочим, и третий вариант. И он тревожит гораздо больше.

Если ей на самом деле всё равно, к чему приведёт поиск. То есть просто по фигу до такой степени, что от любого результата не холодно не жарко. Неужто и вправду бросила на произвол судьбы?.. Перестала обращать внимание, забила на то, что в ней творится. Да не только на сталкера Дед-Матроса с его потугами сбежать, а вообще на всех и всё, кого и что затащила в себя. Вот такой поворот был бы самым обескураживающим!

Хотя это всё рассуждения с точки зрения человеческой логики. Зона хоть и нахваталась у человечества всякого-разного, и небеспочвенно мнит себя знатоком человеческих души и разума (о теле и речи нет, с телами она не церемонится, вытворяет что заблагорассудится)… однако способна ли чужеродная сущность не сыграть роль человека, а быть человеком??? Не факт. Поступать и говорить по-человечески – не значит человеком стать. Знать, как проходить маршрут, и пройти его реально – две большие разницы.

Именно это более чем прекрасно подтвердил пример той мутной твари, которая прикидывалась любящей его женщиной и которую искренне полюбил он. Вампиршей, присосавшейся к нему, но всё же провалившейся в процессе практического применения знаний, вложенных в неё силой, сотворившей мутацию. То есть Зоной.

Скорей всего сталкер зря её настолько очеловечивает и воспринимает как равного противника. Руководствуясь ошибочным выводом, что человечество, хочешь не хочешь, а таки научило, воспитало сверхсущность, уподобило себе.

А в реальности всё гораздо запутанней, не настолько однозначно.

В любом случае иначе, чем кажется.

* * *

…Делая первые шаги по густонаселённому сегменту, сталкер уходил от маяка, не способного пробить лучом света туман. По этой причине заброшенного, ведь кому нужно сооружение, пережившее своё предназначение, или бесполезная, исчерпавшая себя вещь, или человек, утративший цель жизни, остановленный в развитии, зацикленный в «бытовухе», существующий по инерции. Словно забытый своим личным демоном (в более широком смысле – сброшенный с небесных счетов богами). Разве что будет он подобран какой-то новоявленной силой и приспособлен в новом качестве для потребностей свежего божества.

Матрос уходил от тумана, но по-прежнему в никуда, и не знал ещё, что в этом обширном анклаве ему однажды вновь приснится сон о большой земле.

Бередящее душу видение, напоминающее, как же ему там хорошо жилось на самом деле! И прямо во сне оно сменилось наплывшими мрачными картинами, корёжащими, ломающими милую сердцу, преданную им когда-то реальность родного мира.

Проснулся сталкер в холодном поту. С бешеным сердцебиением, колотящим как молотобоец в кузнице. Жуткое подозрение наполнило мысли: а вдруг дома реально уже всё изменилось и там почти зонные порядки грядут?!!

Вдруг она, сука проклятая, добралась до большой земли через посредство таких, как он, забытых душ??? Подобно ему, совершивших фатальные ошибки в выборе генерального направления жизненной ходки. О которых некому помнить на родине, а их собственная память о большой земле высосана, впитана Зоной. И она использует добытое, чтобы воплотиться в реальность за пределами себя!

Просочиться, распространиться, оккупировать, подмять и властвовать… Живое, даже сверхживое, по определению должно и хочет расти. Расти – это синоним Жить.

Вот насобирает человеческих качеств и чувств, обернётся человеком, воплотится и нагрянет в большой мир, накрывая пространство, время и человечество сплошной Зоной…

Кое-как справившись с молотилкой в груди, Матрос унял мятущееся сердце, перевёл дух, встал и пошёл дальше, чтобы начинать новый день, очередной этап рейда. Выходя из отеля, в котором устроил привал, переночевав в постели, не как сталкер, а заправский нормальный человек, вспомнил важнейший эпизод из разговоров с напарником.

Дэмон предложил вдруг подумать о том, что Матрос выбрал бы, если окажется в секретном месте, где исполняется желаемое, буде таковое существует. У гипотетического исполнителя желаний. Сталкер не ответил тогда, не смог принять решение.

А сейчас крепко задумался на тему выбора. Вот, допустим, судьба родного мира зависит от его решения. Так что же он выбрал бы? Проклясть человечество, из-за которого он, доведённый «до ручки», пожелал убраться в Зону… Нейтрально послать их всех… Или… или пожелать им обрести… э-э-э, допустим, такую формулировку, счастье даром для всех?

Что же выбрать? Проклинать он уже не хочет, изменилось в душе что-то главное… Значит, пошли вы все нахер – моя хата с краю… или всё-таки счастье для всех… э-э-э, и пусть никто не уйдёт обиженным!

– Ничего, ничего, – пробормотал Сталкер, открывая дверцу трёхколёсной машины, на которой он сейчас преодолевал значительные расстояния от поселения до поселения густонаселённого анклава, – добраться бы до места исполнения, а там уж сформулирую.

Второй раз ему облажаться категорически невозможно. Фиаско уже случалось, хватит. Когда изгой родного мира, соблазнённый Зоной, коварно заманившей его среди прочих желателей, входил в неё, снедаемый жаждой стать Сталкером Навсегда. Переполненный эйфорией сбывшейся мечты и счастьем обретения. Желая выйти вон из человечества…