…С каждым новым физическим воплощением душа совершенствуется и познает мир. Со смертью физического тела душа отправляется к своим творцам и прародителям, Двуединым, чтобы осмыслить полученный опыт. Затем душа воплощается снова, начиная жизнь с чистого листа. В большинстве случаев человек не помнит своих прежних рождений, потому что Двуединые даруют ему забвение и возможность начать новую жизнь без груза прошлого. Однако существует вероятность того, что забвение это не добровольный дар, а ответ на мольбы самих душ, не желающих помнить то плохое, что совершили при жизни. К сожалению, сложившийся на протяжении многих жизней характер и способы действия не стираются вместе с поверхностной памятью, и человек из воплощения в воплощение совершает те же ошибки. Это происходит, пока он не ступает на путь осознания и духовного совершенствования, который много труднее пути в Бездну. По утверждению Халлира Белого и Риллаха Черного, прийти из Бездны в Светлые Сады может каждый, независимо от цвета дара, а также от наличия или отсутствия оного. По их же словам, идущий по пути вверх возвращает свою память о прошлых воплощениях, и ему приходится в полной мере отвечать за все свои решения и действия, совершенные во всех воплощениях. Путь в Сады труден, однако лишь взрослея душой, человек способен стать чем-то большим, чем песчинкой на колесе вечности. Возможно, новым богом и творцом новых миров.

Большая Имперская Энциклопедия

26 день ласточек. Риль Суардис

Таис шера Альгредо

Пока Зара заплетала ее тяжелые и непослушные волосы в косы и укладывала их короной, Таис разглядывала себя в зеркале и пыталась понять: насколько искренен Морис? Несомненно, она хороша. Все женщины из рода Альгредо красивы, а мать была в свое время первой красавицей Найриссы. Несомненно, она умна и хорошо образованна — но с точки зрения большинства мужчин это скорее недостаток. Плюс истинный дар, пусть едва-едва на третью нижнюю категорию, но он есть! К тому же она богата, как гномий банк. Так в кого влюблен Морис, в саму Таис, ее дар или ее приданое?

— Не понимаю, почему его светлость сердился, — продолжала развлекать госпожу болтовней Зара. — Виконт Торрелавьеха такой…

— Какой, Зара?

— Красивый! — камеристка восторженно поцокала языком. — И такой обходительный! Сразу видно, благородный шер.

— Не благородней короля, — оборвала ее Таис. Отчего-то восторг камеристки показался обидным.

Зара вздохнула и сунула в рот шпильки: не желает говорить о неверном женихе. Сколько Таис не объясняла ей, а больше сама себе, что королевский брак это политика, а не любовь, и обижаться на Каетано нет смысла, он сам до совершеннолетия не волен распоряжаться собой, Зара не верила. Наверное, потому, что не верила сама Таис.

Несколько минут в комнате висело тяжелое молчание. Таис старательно пыталась думать о приятном, нельзя же являться на завтрак к ее высочеству мрачнее тучи — роль брошенной невесты слишком тяжела и неблагодарна, лучше показаться дурочкой, не понимающей, что потеряла. Пример стоял перед глазами: вчера за ужином отец очень вежливо и очень ясно дал понять виконту Торрелавьеха, что от шеры Альгредо нищим игрокам подозрительной окраски дара лучше держаться подальше. И никакое наследство от двоюродной тетушки, внезапно поправившее дела виконта, положения не изменит. Виконт улыбался и делал вид, что не замечает за комплиментами предложения немедленно убираться вон, а Таис чувствовала себя племенной кобылой на торгах — ее мнения отец, разумеется, не спросил.

Он попытался исправить ошибку после ужина. Позвал к себе в кабинет, выслушал новости из Найриссы, рассказал историю рода Торрелавьеха и предложил Таис думать самой, чего она хочет на самом деле. Вот Таис и думала.

— Одной обходительности мало, Зара. И хватит о Торрелавьехе.

Камеристка вздохнула, застегнула на Таис жемчужное колье и отошла на шаг.

— Вы будете лучше всех, моя госпожа.

Таис погладила ладонью туалевую юбку цвета белого вина, вышитую терракотовыми и синими цветами, мазнула пробкой от духов в ложбинке между ключицами. Привычно полюбовалась матовой светлой кожей, широко поставленными глазами глубокого темно-синего цвета и точеным носиком, расправила плечи, чтобы лучше видна была грудь.

— Я похожа на маму, правда?

— Вы еще красивее.

— Это вам не корова Ландеха! — Таис подмигнула отражению, и, взяв сложенный веер, как шпагу, нанесла удар воображаемому противнику прямо в сердце. — Иди, скажи отцу…

Ее прервала отворившаяся дверь. На пороге показалась тетушка, одетая в шоколадного цвета платье с белыми кружевами.

— Вы готовы, юная шера? — спросила тетушка, оглядев Таис через лорнет, который всегда носила на длинной цепочке. — Карета ждет.

— Вы поедете со мной во дворец? — Таис смерила ее взглядом снизу вверх, намекая на неподобающий наряд.

— Его светлость решили, что в Риль Суардисе вы справитесь самостоятельно. — Тетушка поджала губы. — Я лишь провожу вас и вернусь.

Отец с Иниго ждали внизу, в холле. Увидев ее, брат шутливо ахнул, приложил руку к сердцу и пробормотал что-то насчет неземной красы и разбитого сердца. Отец лишь улыбнулся и кивнул, провожая ее к дверям.

— Удачи, девочка моя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«И все же папа вчера был прав, — подумала она, подставляя лоб под отеческий поцелуй. — Мне нужен Каетано и только Каетано. А Морис… может быть, пригодится. Если решится появиться после вчерашнего».

Торрелавьеха решился. Едва карета выехала на аллею Магнолий, что в квартале от дома Альгредо, всадник на кауром аштунце догнал ее и поехал рядом. Таис открыла окошко, не обращая внимания на недовольство тетушки и залетающие в карету мелкие брызги дождя.

— Светлого утра, прекрасная Таис, — как ни в чем не бывало поздоровался Торрелавьеха и протянул в окошко кареты белую гардению.

— И вам, Морис.

— Вот теперь, согретый вашей улыбкой, день точно будет светлым. — Он коротко усмехнулся и встряхнул головой, разбрызгивая капли со шляпы.

Хоть при виде Мориса сердце и не екало, и не хотелось разговаривать с ним бесконечно, как с Каем, но, следовало признаться, внимание столь красивого и галантного кавалера было лестно. Но тетушка не позволила ей долго наслаждаться комплиментами:

— Уснул? — крикнула она кучеру. — Давай живее, мы опаздываем! А вы не мешайте, сиятельный, — добавила она для Торрелавьехи. — Шера Альгредо должна быть во дворце к назначенному часу.

Карета ускорилась. Каурый аштунец явно тяжело переносил скачку по городу на следующий день после путешествия, и Торрелавьеха тут же стал отставать.

— До встречи, Таис!

Ответить Таис не успела: тетушка захлопнула окошко и, буркнув что-то насчет репутации благородной девицы и испорченной дождем прически, отвернулась. Таис же, выкинув Мориса из головы, принялась сквозь стекло разглядывать прохожих, витрины магазинов и блестящие от мелкого дождя статуи, попутно гадая, что же задумала ее высочество?

За квартал до площади Единства, почти у самого дворца, позади послышался стук копыт и гиканье. Тут же карета Альгредо прибавила скорости. Таис выглянула в заднее оконце: из-за поворота показалась изящная карета с виноградной лозой и рысью на графских гербах, запряженная четверкой вороных.

— Корове Ландеха не терпится.

Вместо ответа тетушка фыркнула, высказывая все, что думает о выскочках, и Таис в кои-то веки была полностью с ней согласна.

Парадный выезд Альгредо, четверка гнедых, не подвел: к воротам Риль Суардиса герцогская карета подлетела первой, и в залитый светом сотен фейских груш, расписанный каноническими сценами из Катренов вестибюль дворца Таис вошла на две минуты раньше девицы Ландеха. Два пажа в цветах Ристаны, беседовавших с одной из ее же фрейлин, обернулись к ней, оглядели с ног до головы. Один раскрыл рот, но не успел сказать ни слова, как отворились дальние двери, впуская одетую в мужской мундир МБ ире. По мозаичному полу уверено застучали каблучки ее изящных сапожек.

— Шера Альгредо, дорогая! Вы так похорошели за это лето! — голос Бален отразился от высокого стеклянного купола и зазвенел в хрустальных подвесках люстры. — Пойдемте, ее высочество желает вас видеть как можно скорее.

Обменявшись еще несколькими радостными репликами, Таис с Бален покинули зал — ровно через полминуты после того как в дверях появилась девица Ландеха. Разумеется, обе ее демонстративно не заметили.

— Отец рассказал тебе? — спросила Баль, когда они оказались в безлюдной галерее Масок.

Таис кивнула, и Баль продолжила.

— Что бы кто ни говорил, не верь и не вздумай обижаться на Кая. Он эту клушу любит не больше, чем чесотку с лихорадкой, а со свадьбой мы непременно что-нибудь придумаем.

Очень хотелось поверить Бален. Вот только Каетано никогда не говорил, что для него брак с Таис — что-то кроме политики. Никогда не дарил цветов и не читал стихов, не пел серенад… Нет. Хватит. Не время тосковать и сомневаться.

— Умница, — кивнула Баль. — Покажи всем, что истинную Альгредо так просто не проймешь.

— Спасибо, Баль. Я сделаю все, как надо.

В гостиной Шуалейды уже собрались все фрейлины, кроме шеры Ландеха. Когда-то давно две сестры Ландеха и Таис играли вместе в куклы, благо они с матерью частенько останавливались в поместье Ландеха по дороге в Найриссу. Теперь же волей регентши Виола Ландеха заняла место Таис в свите принцессы и готовилась занять ее место на троне рядом с Каетано. Когда-то давно, до того как граф Ландеха оказался замешан в покушении на Каетано, Таис жалела пухленькую, хорошенькую, как куколка, и такую же и глупенькую Виолу, слова не смеющую сказать далеко не такой хорошенькой, но куда более умной старшей сестре. Но те времена прошли — сейчас она готова была сделать что угодно, лишь бы избавиться от Ландеха, лучше от всех и навсегда.

«Была бы я шерой хоть второй категории!» — когда-то мечтала она. Казалось, сильный дар способен решить все проблемы. Вот только, глядя на Шуалейду, Таис все лучше понимала, что даже самой сильной колдунье не всегда удается переиграть политиков, особенно если на их стороне другой колдун.

Сама принцесса еще не спускалась, и потому фрейлины увлеченно шушукались. Как обычно, обсуждали мужчин, наряды и свою великолепную, но крайне странную госпожу.

По меркам бездарных, озабоченных лишь статусом, нарядами и любовью, Шуалейда в самом деле была воплощением моветона. Она делала все сама, принимая помощь лишь Бален Герашан. Одевалась сама, сама брала книги из библиотеки и еду с кухни, сама писала письма и сама же их отправляла, даже шкатулку с рукоделием сама установила на видном месте в гостиной и сама же никогда к ней не прикасалась. Как будто не могла себе позволить целую армию слуг!

О том, что в древние времена, когда все шеры были истинными шерам, слуги были не нужны в принципе, эти глупые индюшки даже не думали. У них в голове не укладывалось, как это можно пренебречь возможностью указать десятку благородных дам на их подчиненное положение и гонять их то за веером, то за шербетом каждую минуту.

Не то чтобы Шуалейда отказалась от услуг фрейлин совершенно. Настолько идти против этикета и протокола она не решилась, по ее же словам — чтобы не расстраивать отца, который надеялся, что Шуалейда подружится с кем-то из благородных ровесниц, и чтобы не давать пищу слухам, которых и так было с избытком.

Так что хоть она и позволила фрейлинам жить в собственных домах, но две из них постоянно дежурили в приемной на случай, если возникнет надобность в их услугах. Надобности обычно не возникало, но временами Шуалейда позволяла им сопроводить себя к королю или на прогулку, а если случалось официальное мероприятие, то брала с собой их всех. Потому что так принято.

В отличие от официальных мероприятий, в городскую клинку Шуалейда брала с собой лишь Бален и Таис: от них была хоть какая-то польза пациентам. Так что минимум четыре раза в месяц Таис могла до упаду совершенствовать целительские навыки, что считала чрезвычайно полезным и правильным.

Еще одной данью традициям были совместные завтраки либо обеды раз пять-шесть в месяц. Тут обязанностью фрейлин было развлекать принцессу свежими сплетнями и новостями моды. Именно на такой завтрак Шуалейда и пригласила дам сегодня.

— Таис, дорогая! — первой кинулась навстречу двоюродная кузина по матери, шера Флатт. — Как я рада тебя видеть! Дивное платье, а какой цвет лица!

— Морской воздух творит чудеса, — продолжила еще одна фрейлина.

Таис слушала привычную болтовню, отвечала на сотню вопросов о Найриссе, о красавчике Иниго — как минимум две девицы из свиты Шуалейды бесплодно вздыхали по младшему Альгредо — и радовалась, что хотя бы здесь ни для кого не имеет значения то, что она вернулась в Суард вопреки воле регентши.

— …этот кот что-то необыкновенное… — продолжали делиться новостями фрейлины.

Таис не успела спросить, что за диковинный кот, как явилась шера Ландеха. Она остановилась на пороге, растеряно улыбнулась — явно надеялась, что бывшая невеста короля растает где-то в бесконечных галереях Риль Суардиса.

— Светлого утра, — нежным голоском поздоровалась она.

На миг повисло молчание, и тут же болтовня возобновилась, словно шеры Ландеха никто не заметил:

— Бален, милая, расскажи!

— Не могу! Ее высочество обещала его сегодня всем показать. А пока — нет и нет!

— Хоть намекни!

— Ведь ты видела!

Виола Ландеха, обиженно дрожа нижней губой, прошла мимо, к окну, и встала за клеткой с певчими птицами — спряталась.

— Говорят, кота подарила эта, как ее, Ландеха, — продолжила одна из девиц.

— Какая глупость, дарить кота ее высочеству, — отозвалась другая. — Но чего еще ждать от этой.

— Так необыкновенный кот…

— Наверняка она и не знала, что необыкновенный!

На эту, щиплющую свой веер за птичьей клеткой, фрейлины не смотрели, но говорили достаточно громко, чтобы до нее доносилось каждое слово.

— Бален, пожалуйста, хоть намекни, что в этом коте такого? — снова пристала к ире шера Флатт.

Ответить Баль не успела. С лестницы, ведущей в кабинет Шуалейды, послышались шаги. Шера Ландеха в стратегически занятом углу облегченно вздохнула — не привыкла в своей глуши к придворным нравам, индюшка глупая. А лезет в королевы!

— Светлого утра, ваше высочество, — вместе со всеми поздоровалась Таис, приседая в реверансе и разглядывая Шуалейду.

Обычно бледные острые скулы колдуньи сегодня розовели, глаза светились азартом, а в едва намеченной улыбке читалась решимость. Наверняка она подслушивала и выжидала подходящий момент. Для чего момент? Таис была свято уверена, что для ответного удара. Сумрачная шера Суардис, Зуржья погибель — не из породы дрожащих индюшек, и зря ее высочество Ристана этого не понимает. Вот фрейлины самой Шуалейды — еще как понимают, поэтому и не приседают перед ставленницей Ристаны. Знают, что быть королевской невестой корове Ландеха недолго.

Кинув короткий взгляд на обиженную общим пренебрежением и насмешками дурочку, Таис даже ей посочувствовала. Слегка. Ну нельзя же быть такой клушей! И куда только сам граф Ландеха смотрел, воспитывая дочь! Сам-то интриган из интриганов, а вырастил такое вот недоразумение. Даже странно, что за короля он решил отдать младшую. Старшая, Нессия, куда больше подходит для этой роли. Она хоть и не слишком красива, но с мозгами и с характером…

И вообще жаль потерянной дружбы. Но своего Кая никаким подружкам Таис не отдаст. Никому не отдаст.

— Светлого, — ответила на приветствия Шуалейда, сойдя с последней ступеньки, и усмехнулась. — Сегодня чудная погода, не так ли?

Словно в ответ первый за сегодняшнее утро солнечный луч упал сквозь высокое юго-восточное окно прямо на клетку с птицами и несчастную Виолу Ландеха, высветив опущенные уголки пухлых губ и подозрительно блестящие карие глаза.

— Изумительно мокрая и мерзкая хмарь, — Бален усмехнулась в точности как принцесса. — Зато у вас платье под цвет погоды.

— Вашему высочеству так идет лавандовый, — с примирительной улыбкой вмешалась шера Флатт, а Таис сделала себе заметку: выяснить, что за черная крыса пробежала между Шуалейдой и ее верной ире.

— Ах, если бы у мадам Антуанетты было шесть рук, как у Мертвого бога! — вздохнула еще одна фрейлина. — Я бы тоже одевалась только у нее.

Платье принцессы, на первый взгляд простое, в самом деле было достойно зависти. Необычно скроенный лиф и подобранная слева юбка из лавандового шанжана подчеркивали гибкость и скрадывали излишнюю худобу Шуалейды. Но Таис завидовать не приходилось: ее платья шила та же портниха.

— О да, мадам Антуанетта с шестью руками выглядела бы великолепно!

Под шуточки и рассуждения о предстоящем бале Шуалейда села за стол и отослала служанок:

— С пирожными мы справимся сами.

Таис досталось место справа от принцессы, по левую руку Шуалейда усадила шеру Ландеха: дурочка просияла, не догадываясь, что ласковая улыбка колдуньи — верная примета неприятностей.

На несколько минут за столом слышался лишь звон серебра и фарфора. Старание королевского повара Таис оценила по достоинству, тем более что была изрядно голодна, а Шуалейда никогда не придерживалась дурацкой моды на «благородно женственное» поведение за столом, подобающее скорее умирающей синице, чем здоровой юной шере. Остальные девушки тоже уделили должное внимание ветчине, паштетам, суфле и прочим отменно вкусным блюдам.

Когда первый голод был утолен, разговор возобновился, теперь уже от платьев перешли к кошкам. Шуалейда загадочно молчала до тех пор, пока Виола Ландеха, не решающаяся спросить о судьбе своего подарка, не доерзалась до того, что уронила пирожное — шестое по счету.

«Точно семилетняя девчонка», — про себя фыркнула Таис и аккуратно наколола на вилку засахаренную дольку апельсина.

— Ах, милая, — словно только заметила рядом с собой девицу Ландеха, воскликнула Шуалейда. — Ваше платье!

Все взгляды устремились на розовый корсаж. Если бы не реплика Шуалейды, вряд ли бы кто-то заметил среди вышитых бабочек жирное пятнышко размером с муху. Но теперь, под пристальными взглядами, оно казалось огромным и ужасным — по крайней мере, самой Виоле. Она широко распахнула несчастные глаза, быстро-быстро заморгала, готовясь заплакать… В последний момент Шуалейда небрежно щелкнула пальцами, убирая пятно, и улыбнулась.

— Милая, не расстраивайтесь. — Она движением кисти подняла блюдо с пирожными из центра стола и поставила прямо перед Виолой. — Лучше скушайте еще безе и расскажите нам, откуда вы взяли этого кота? Право, мы все сгораем от любопытства! Как в вашем доме оказался заколдованный принц?

Шера Ландеха, послушно взявшая безе, от неожиданности замерла, а остальные девушки забыли о сластях и во все глаза смотрели на Шуалейду, не понимая, шутит она или на самом деле — принц?!

— Конечно же, принц, — заявила она. — Вы сразу поймете, как его увидите. Жаль только, я не сумела полностью снять заклятие.

Замолчав, она неторопливо скушала кусочек персика. Затем подняла удивленный взгляд на девицу Ландеха. Та сидела, широко раскрыв глаза и по-прежнему держа безе на весу.

— Ах, дорогая, ваше пирожное! — воскликнула Шуалейда и ласково коснулась ее руки. — Кушайте же, дорогая. А потом расскажите нам…

Пока девица Ландеха, краснея и запинаясь, объясняла, что ей привезли котенка от лучшего заводчика Мадариса, Шуалейда ахала и вставляла пояснения, запутывающие историю еще больше. Фрейлины ерзали от любопытства, не зная, верить или смеяться? Заколдованный принц откуда-то с севера, может быть, из Баронств, а может быть, с самих Туманных островов — слишком похоже на розыгрыш. Но раз ее высочество несет чушь с серьезным видом, значит, зачем-то ей это надо, а дело фрейлин — во всем поддерживать госпожу. Таис же пыталась просчитать, каким образом дикая история о заколдованном коте способна повлиять на королевский брак, и понимала, что смысл происходящего от нее ускользает.

— Увы, он слишком долго был котом, и потому иногда ведет себя, как кот.

— Как кот? — переспросила Таис. — Разве он не…

— Конечно же, человек, — пожала плечами Шуалейда. — Уж на то, чтобы вернуть принцу настоящий облик, моего умения хватило. Но… — она вздохнула и искоса глянула на Виолу Ландеха. — Чтобы снять заклятие окончательно, нужна не просто колдунья, а дева, невинная душой и телом.

Таис вздрогнула: вот к чему она клонит! А по гостиной пролетел восторженный вздох: ах, какая игра! Громче всех вздыхала невинная дева Ландеха, падкая на сладкую романтику. Одна Бален одарила Шуалейду сердитым взглядом и сжала губы, но не успела ничего сказать — сверху послышались шаги.

— Вот, пожалуйста. Тигренок все время опаздывает, — пожала плечами Шуалейда и театральным жестом указала на лестницу.

В этот раз общий вздох был куда искренней.

По лестнице спускался юноша: гибкий, хищный и царственно равнодушный к дамскому обществу и своему совершенно неподобающему наряду. Взгляд Таис скользнул по небрежно забранным в хвост светлым волосам, благородному лицу, зацепился за узкую полоску звездного серебра на шее, спустился по груди в распущенном вырезе рубахи, обвел поджарую фигуру — бриджи обтягивали бедра, чулки и туфли отсутствовали — и метнулся к Шуалейде. На миг показалось, что она и кот — отражения друг друга. То же высокомерное спокойствие, а под ним… нет, не разобрать. Но не равнодушие. Определенно не равнодушие! Скорее злость и ревность.

Мгновенная догадка обожгла Таис: любовник! Раб, слишком наглый для раба, к тому же вышел к завтраку в таком неприличном виде. Помилуй Светлая, да что здесь творится?!