Традиция предлагать шерам своих жен и дочерей, как знак гостеприимства, ведет начало из до-шерских времен, когда поселения были разрозненны, путешествия полны опасностей, а приток новой крови — необходим для выживания этнической группы. С приходом Драконов традиция получила новое обоснование: одаренный ребенок мог стать истинным благословением для любой семьи. Также эта традиция способствует взаимопониманию между шерами, генетически бисексуальными и не нуждающимися в социальных методах демографического контроля, и социально-этническими группами, сохранившими некоторые древние безмагические традиции. К примеру, традицию западных культур ценить девственность невесты, как залог рождения потомства от супруга.

Для шеров данная традиция не имеет ни малейшего смысла, так как без четкого и осознанного желания самой шеры она не понесет дитя. Не говоря уже о том, что попытка принудить истинную шеру к чему-либо весьма проблематична и опасна для принуждающего.

Т.ш. Мойра Брайнон-Бастерхази, «Феномен смешения языков», изд. 828 г. до о.и.

24 день ласточек

Шуалейда шера Суардис

В напряженной тишине Народного зала громко и четко раздавались слова полпреда Конвента:

— Проведенные исследования показали, что баронет Харрерас напал на его величество с целью убийства. Причиной послужила месть за несостоявшийся по воле Тодора Суардиса брак баронета с наследницей герцога Кардалонского. Заговора как такового не было, так как нанятые шером Харрерасом люди не знали, на кого нападают: его величество был под личиной. Считаю необходимым так же заявить, что баронет Харрерас никому не сообщал о своих намерениях…

Регентша, советники и прочие собравшиеся кивали. Всех устраивало замять дело и не копаться в прошлом баронета. Всех, кроме советника Ландеха: он с опаской поглядывал на Шуалейду и капитана Герашана, стоящих по обе стороны от королевского трона. Сделанная Бастерхази защита не позволяла Шу прочитать его мысли, но этого и не требовалось. Достаточно было того, что после печального конца баронета Харрераса обещания, розданные Ристаной, уже не казались ее сторонникам такими уж надежными. Наверняка граф Ландеха уже радовался, что Ристана отдала должность опального герцога Альгредо не ему, а шеру Гильермо, нетитулованному выскочке и бывшему заместителю Альгредо. Сама Ристана выглядела озабоченной и опечаленной. Если бы Шу не знала точно, какие блага регентша посулила Харрерасу за «дружбу» с королем, она бы поверила ее печали.

Зато Кай злился. Слушая лицемерные речи советников, увиливания нового главы СБ и обещания Бастерхази предотвратить и предупредить, он сжимал подлокотники трона. Но лицо его выражало лишь спокойное достоинство.

— Мы считаем, что Бертран шер Альбарра плохо справляется с обязанностями начальника лейб-гвардии. — Ристана поднялась, едва Бастерхази закончил. — Злоумышленнику удалось ранить нашего возлюбленного брата! Мы не можем доверять человеку, допустившему…

— Ничего подобного, — громко, словно командовал солдатами, прервал ее Каетано. — Люди полковника Альбарра показали себя с лучшей стороны. Это назначенный лично вашим высочеством советник Гильермо прозевал покушение. При герцоге Альгредо ничего подобного бы не случилось. — Он повернулся к графу Ландеха. — Рекомендую вам серьезно озаботиться безопасностью юной шеры Ландеха. Как видите, наша драгоценная старшая сестра не в состоянии обеспечить даже наш покой.

Ристана попыталась что-то сказать, но Каетано властным, отцовским жестом остановил ее и продолжил:

— Если ваше высочество будет настаивать на отставке полковника Альбарра, нам придется обратиться в Конвент с просьбой о расследовании сего прискорбного случая Магбезопасностью. — Он оглядел замерших в замешательстве советников, нахмурился точь-в-точь как Тодор и поднялся, вынудив подняться и советников. — Мы все сказали.

Каетано развернулся и прошествовал прочь из зала совета, не оборачиваясь и не останавливаясь. Шуалейда, капитан Герашан и оба Альбарра последовали за ним.

Только покинув Народный Зал вместе с Каетано, Шу облегченно вздохнула. План удался, и удался легко!

Ткач в личине Харрераса нанял головорезов, ранил Кая и исчез ровно в тот момент, когда Шу подставила под клинок Зако настоящего Харрераса. Шу с Энрике дважды подменили Фонари Истинного Света: перед прогулкой настоящие на поддельные, чтобы ткач мог сыграть свою роль, и после — вернули гвардейцам настоящие, так то никто ничего не заподозрил. По счастью, Каетано не насторожила легкость, с которой охрана справилась с заговорщиками, и то, что никого из нападавших не осталось в живых.

Разозленный Кай снова стал похож на короля, а советники увидели цену обещаниям Ристаны. Даже Бастерхази пришлось сделать вид, что он поверил спектаклю: начни он всерьез копаться в памяти баронета, выплыло бы совсем не то, что они с Ристаной хотят показать всему свету.

К тому же у «покушения на короля» был еще один жирный плюс: в отличие от помолвки с шерой Ландеха, покушение — вовсе не внутреннее дело Валанты. Конвент должен будет хоть как-то отреагировать, в идеале — сместить Ристану и назначить на должность регента герцога Альгредо. Это конечно было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но хоть прислать комиссию… лучше бы в лице полковника Дюбрайна…

Наплевав на голос разума, подсказывающий, что если Дайм не ответил ей предыдущие пятьсот раз, не ответит и на пятьсот первый, Шу вытащила из кармана маленькое зеркальца и начертила руну вызова, шепотом зовя: Дайм, ответь мне, пожалуйста, Дайм!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Зеркало по обыкновению пошло мутными пятнами, завоняло тиной и противно затрещало. Не знай Шуалейда совершенно точно, что, во-первых, связь с Метрополией и другими городами Валанты работает, а во-вторых, что заблокировать извне связь с кем-то конкретным даже теоретически невозможно, заподозрила бы… да. Разумеется. Происки Бастерхази. У него одного есть хотя бы намек на возможность.

Ширхабом нюханый Бастерхази. Вот почему бы ему не провалиться в Ургаш? Так, чтобы о нем все забыли. Но такой любезности от него не дождешься.

Наверняка в ответ на ее ход у него заготовлено десять, и все — с подвохом. Даже та легкость, с которой Шуалейда одержала победу в интриге с покушением, отдавала подвохом. Ни тебе лжи и запугивания на совете, ни джокера из рукава, чтобы представить всю историю признаком королевской неадекватности. Будто сегодня на совете был совсем другой Бастерхази, чем позавчера на приеме.

Так. Хватит думать о Бастерхази и пытаться найти в нем что-то хорошее. Он — враг, и его следует обезвредить.

Как и Ристану. Способ Шу придумает, хватит уже надеяться на чудеса вроде сестринской любви или совести.

От графа Ландеха тоже следует избавиться. Эта цель проще, чем Ристана, но все равно пока не слишком реальна. Можно бы конечно заказать его в гильдии, но что-то подсказывало Шу, что Бастерхази предусмотрел такой поворот и устроил ловушку.

А вот дочь Ландеха вряд ли защищена так же хорошо, как сам граф. Как ни отвратительно признавать правоту Бален в этом вопросе, но пока только шера Ландеха Шуалейде по зубам. И избавляться от нее надо срочно.

При мысли о том, что Виола, подушка влюбленная, превратится в дохлый кусок мяса, Шу затошнило. Виола не виновата, что ее отец изменник. Надо бы как-то иначе, без убийства. Может, выдать ее замуж прямо завтра?..

От обдумывания очередного плана ее отвлек голос брата:

— Энрике, как думаешь, у Веслена хватило ума убраться из Суарда?

Шу удивленно подняла взгляд на Кая: тот замер напротив портрета родителей в галерее Масок и сосредоточенно его разглядывал. На миг Шу померещилось что-то странное в его ауре — словно чужеродный оттенок. Но дотошный осмотр ничего не дал, как не давал предыдущие пятьдесят раз. Только вездесущий запах мертвечины, преследующий Шу весь последний месяц, усилился, словно неподалеку открыли старый склеп.

— …у матушки Пусоль, ваше величество. Вероятно, пьян до невменяемости, — тем временем отвечал Герашан.

— Протрезвеет. Идем! — велел Кай и сорвался с места.

Шу хотела было возразить, что ничего интересного от Веслена Кай не услышит, но, поймав просящий взгляд Зако, промолчала. Да пусть Кай строит из себя Магбезопасность, лишь бы снова стал похож сам на себя.

Похоже, ее мнение разделял и полковник Альбарра.

— Вашему величеству понадобится сопровождение. Я возьму две дюжины гвардейцев.

— Останьтесь здесь, Бертран, — оборвал его Кай, не оборачиваясь. — Присмотрите за советниками и пошлите человека за старшим Харрерасом. Я хочу видеть его сегодня же вечером. С Энрике и Шу я буду в полной безопасности.

— Слушаюсь, ваше величество.

Бертран мимолетно улыбнулся королевским интонациям — сейчас, вовсе не думая об этом, Кай был удивительно похож на отца.

«На отца? Не на себя, — снова какая-то важная мысль вертелась в голове, но не давалась. — Похож на отца. Это хорошо или плохо?»

Следующий час, пока спешно собирались, садились на коней и скакали через половину города к особняку шеры Джозеппины Пусоль, Шуалейда так и сяк крутила эту мысль. Бесполезно.

Сорокалетнюю бездетную вдову прозвали матушкой за покровительство юным шерам: в ее доме с утра до вечера шел прием. С вечера до утра тоже — она не любила оставаться одна, и потому молодые бездельники пользовались ее гостеприимством напропалую, приходя на обед и оставаясь до завтрака всей разгульной компанией. Девиц шера Пусоль не привечала, даже служанок держала старых и страшных. Заботилась о морали или не желала видеть кого-то привлекательнее себя, никто особо не задумывался. Юные лоботрясы матушку Пусоль ценили и не ленились отвешивать ей комплименты, лоботрясы постарше весьма охотно скрашивали ее ночи, все были довольны и счастливы. Идиллия.

Явление короля в сопровождении принцессы Шуалейды, капитана МБ и двух дюжин солдат вместо привычной компании золотой молодежи произвело в доме матушки Пусоль панику. Пятеро шеров, сегодня утром сопровождавшие короля на площадь Ста фонтанов, были здесь и были пьяны: поминали безвременно почившего приятеля, наткнувшегося на шпагу заговорщика. Удивительная глупость и беспечность! Без убитого Харрераса и виконта Торрелавьеха, несколько дней назад получившего известие о смерти троюродной тетки и покинувшего Суард по делам наследства, слаженный ансамбль подхалимов превратился в растерянную отару баранов.

На хлопающую глазами шеру Пусоль и ее замершего в испуганном восторге дворецкого Шу, как и Кай, не обратила внимания. Мимолетного кивка Энрике «безопасны» хватило. Все гости, способные держаться на ногах, высыпали в холл встречать короля.

— Где Веслен? — не тратя времени на приветствия, спросил Каетано.

— В курительной, ваше величество, — приседая в пятый раз, ответила шера Пусоль.

Кай кивнул и повелительно махнул: вперед! Вдова Пусоль засеменила сбоку, указывая дорогу, пятеро бывших королевских приятелей, опасливо поглядывая то на королевскую свиту, то на дверь, пошли следом.

А Шу на миг задержалась. Один из присутствующих никак не должен был оказаться здесь! Совпадение? Или ниточка? Она еще раз оглядела дюжину молодых шеров, склонивших головы перед королем, но обладатель красноватой ауры почти-шера исчез.

— Ваше величество, я присоединюсь к вам чуть позже.

Изобразив быстрый реверанс, она устремилась к боковой двери, за которой только и мог скрыться…

— Граф Сильво? — спросила она у темного коридора.

— Ваше высочество, — послышался бархатистый тенор. — Чем могу служить?

Коридор осветился тусклой желтизной груши циль, и Шу смогла рассмотреть не только алые отблески ауры, но и самого горбоносого задиру, экс-фаворита регентши. Граф Сильво, прозванный Шампуром за любовь к дуэлям и дамам, стоял около закрытой двери, под только что проснувшимся светильником, и разглядывал Шуалейду с ироничным любопытством. Как всегда, элегантен, ухожен, самодоволен и при амулете ментальной защиты. Но под глазами тени, в углах рта морщинки, а изысканных очертаний скулы заострились, придавая красоте Сильво вампирский оттенок. И странный запах. Не духи — граф благоухал модными в этом сезоне кипарисом и сандалом — а ощущение склепа, проклятия.

«У тебя паранойя, — оборвала себя Шу. — Покушения на каждом шагу, каждый шер — изменник. Пора пить настойку махровой плесени».

— Странное место для Шампура. С каких это пор вы стали завсегдатаем матушки Пусоль? Для нее вы староваты.

— О, я понимаю. Ваше высочество заботится о спокойствии его величества. — Сильво очаровательно улыбнулся и сделал полшага к Шу, разводя открытые ладони. — Но, право, я всего лишь пришел за младшим братом моей обожаемой супруги. Увы, шер Седейра изволили еще вчера исчезнуть из дому, графиня беспокоится, как бы мальчик не проигрался. Смею я просить ваше высочество пощадить чувства моей дорогой тещи?

— Вы так благородны, граф, — усмехнулась Шу. — Не ожидала, что из вас получится столь примерный семьянин. Говорят, вы открыли школу фехтования?

— О да, ваше высочество. — Сильво поклонился. — Как видите, для умелой шпаги может найтись вполне мирное применение. Поверьте, спокойная жизнь преподавателя нравится мне куда больше службы в ведомстве шера Гильермо.

— Весьма похвально.

Шу улыбалась, расспрашивая Сильво о школе, супруге и прочей ерунде, но улыбаться становилось все труднее. Все попытки прочитать Сильво были бесплодны — неужели и ему делал защиту Бастерхази? Но нет, иная структура барьера, менее сложная, но более прочная.

— Кстати, кто делал ваш ментальный амулет? Прекрасная работа!

На миг показалось, что Сильво побледнел. Или это тени от неверного света?

— Амулет? — переспросил Сильво. — О, прошу ваше высочество меня простить, но не имею чести знать магистра, его изготовившего. Это подарок моего дорогого тестя, а его сиятельство заказывал артефакт в Метрополии. Уверен, граф Седейра будет счастлив рассказать вашему высочеству о происхождении амулета!

Шу едва не поморщилась. Конечно, так Сильво и выложил правду. Но подозрительно! Очень подозрительно. Не забыть сказать Энрике, чтобы проследил за Сильво и его школой.

— Непременно! И передайте графу, что он весьма удачно выбрал себе зятя.

Распрощавшись с Сильво, Шу прицепила к нему следящее заклинание и отправилась в курительную. Пока она помогала Энрике допрашивать бывших королевских приятелей, краем сознания присматривала за графом. Как ни странно, он не соврал. Всего через несколько минут Сильво покинул дом вдовы Пусоль, посадив впереди себя на лошадь Эдуардо Седейру. Судя по кислому привкусу ауры, тот был давно и изрядно пьян.

Еще сильнее были пьяны сиятельные повесы. Пьяны и перепуганы. Ни один из них не посмел и пискнуть, когда король потребовал снять защитные амулеты, чтобы Шуалейда могла без помех прочитать их память. Ничего интересного, если не считать размеров долгов, планов по соблазнению красоток и смутных посулов Харрераса, она в шерских мозгах не нашла.

Кай наморщил нос, выслушав отчет по последнему из бывших приятелей.

— Отличный рецепт от трусости и скуки: записаться добровольцами в армию. Год-другой под началом хорошего сержанта, и станете похожи на людей.

Не слушая слабых возражений и заверений в вечной преданности, Кай развернулся и покинул курительную. Толпившиеся под дверью любопытные шеры прянули в стороны, удивленно переглядываясь: тот ли это король, что всего лишь на прошлой неделе пил и бузил с ними на равных?

«Совсем не тот, — думала Шу, следуя за Кеем вниз по лестнице. — Ничего общего! И ничего общего с моим маленьким братишкой. Злые боги, что происходит?!»

Внизу короля со свитой встречала взволнованная вдова Пусоль: обвешанная всеми драгоценностями, напудренная и надушенная, как куртизанка, она теребила веер из пушистых перьев так, что тот грозил вскоре стать похожим на ощипанную курицу.

— Ваше величество, окажите честь! Ваша любимая форель в сметане и перепелки с яблоками… — голос ее, и без того дрожащий, совсем ослаб.

Но Каетано, против ожиданий, сменил монарший гнев на милость. Шу не поверила своим глазам: когда это братец успел научиться дипломатии? Или это снова… нет. Не стоит во всем подозревать подвох.

— С удовольствием, Пеппина, — так светло улыбнулся Кай, словно не по его приказу Шуалейда только что выпотрошила разум пятерых шеров. — От перепелок, приготовленных вашей кухаркой, мы не в силах отказаться даже под угрозой войны с Мертвым. Надеюсь, они не отравлены? — Каетано засмеялся истинно монаршей шутке и предложил побледневшей матушке Пусоль руку. — Ну что вы, милейшая Пеппина! В вас я уверен, как в самом себе.

Вдова покраснела и что-то пролепетала, а Кай обернулся к шерам и подмигнул:

— У нашей дорогой Пеппины хватит форели на всех.