Как назвался Карум третьим Близнецом и принял облик человеческий, Равновесие пошатнулось. Закончился мир и согласие, возжелали разумные существа не дружбы, но власти и превосходства. Люди, ире и гномы стали спорить, кто из них ближе богам. Драконы начали выяснять, кто из них сильнее и кто из Близнецов старше. Народились странные религии, появились границы и люди научились воевать…

Катрены Двуединства

Себастьяно бие Морелле, Стриж

15 день пыльника. Суард

Седельная сумка билась о бок коня в такт стуку подков по плитам Имперского тракта. К десяти часам утра солнце пекло немилосердно, заставляя взгляд шарить по сторонам дороги в поисках тени, а лучше холодного ручья. Но вблизи столицы деревни перемежались полями, а оливы на обочинах не давали прохлады.

«Шисова жара! — в десятый раз за утро вздохнул Стриж. — Шисов заказ… скорее бы добраться до Мастера, отдать трофей и завалиться с братишкой к Устрице До!»

Стриж даже про себя не называл завернутый в три слоя промасленного пергамента, источающий миазмы тлена и ненависти предмет настоящим именем: головой Пророка. Забыть, подчистую забыть последний месяц, и никогда больше не вспоминать проклятого проповедника — единственное, чего желал Стриж все семь дней, что добирался домой.

Из-за поворота впереди послышались грохот колес и голоса. Сквозь пыльную листву замелькали пустые телеги селян, возвращающихся с утреннего базара. Стриж чуть придержал коня, прислушиваясь к разговорам.

— …клятая баба! Может, больше и не доведется на коронацию-то глянуть, дай Светлая здоровья молодому королю! — донеслось вместе с недовольным ржанием и скрипом.

Помянув Хиссово семя, Стриж ударил каблуками по бокам лошади.

Всю дорогу он следовал за слухами и ловил слухи из столицы.

«Король умер!» — протяжный клич глашатая и траурные алые штандарты по сторонам городских ворот встретили его на подходе к Иверике.

«Пророка вместе с Чистым братством демоны утащили прямиком в Ургаш!» — делились страхом и радостью опомнившиеся селяне, что возвращались по домам: армия бунтовщиков истаяла в ту же ночь.

«…была румяна и бела веселая вдова…» — Стриж засвистел пошлую песенку, отгоняя воспоминания. Нет уж, хватит! Дома ждет Черная шера, дома ждет брат. Маэстро наверняка примется ворчать и делать вид, что страшно зол на месячное отсутствие ученика в лавке, а потом принесет бутыль зеленого стекла.

«Да, по случаю. Вчера маркиза Флатт подарила. Не держать же ее на кухне? Выдохнется, — ухмыльнется в усы старый кот, разливая ардо по бокалам. — Смотри мне, чтоб завтра с утра в лавку! У юных дам, пока тебя не было, расстроились все виолы, у гобоев поломались грифы, а у мандолин потрескались клапаны. — Посмеется, выпьет глоток, покачает головой и потребует показать руки. — Не играл, ноты забыл. Хорошо хоть Шеру с собой не потащил. Вот продам ее, все равно не играешь! Что толку тебя учить?»

Вечный спор о том, зачем такому лодырю лучшая в Империи гитара, плавно перетечет в ночные похождения под окнами очередной возлюбленной маэстро. Будут исполнять серенады: Стриж на Черной Шере, маэстро на скрипке, соседи возлюбленной на сковородках и ночных горшках. Потом маэстро отдаст инструмент верному оруженосцу с наказом донести домой в целости и сохранности, а сам полезет на балкон к прелестнице. И не забудет подмигнуть, мол, вот ради чего стоит жить.

Под приятные мысли Стриж доехал почти до Драконьих ворот. Перед ними собралась огромная толпа: среди нарядных простолюдинов мелькали и наемники, и верховые шеры, и даже одна запоздалая карета с баронскими гербами на дверцах.

«Шис! Станут эти разбираться, что за голова у меня в мешке, как же, — буркнул под нос Стриж, глядя на две дюжины стражников, тщательно досматривающих всех входящих и въезжающих в город. — И будет мне пятьсот золотых и шерское звание посмертно. А не пошли бы вы!»

Отъехав за ближние деревья, он спешился, снял сумку с трофеем и хлопнул лошадку по крупу. А сам подождал, пока коняга затрусила на лужок под стеной, и шагнул в Тень.

Померанцы и абрикосы на улице Серебряного Ландыша поникли от жары. На террасе ресторации кушали пирожные жены ювелиров. Матроны, наряженные по случаю праздника в шелка и мантильи бресконского кружева, привычно сетовали на отсутствие дождей и обсуждали достоинства женихов для дочерей. Проходящему мимо Стрижу все четыре матроны улыбнулись: приемный сын весьма состоятельного бие Морелле и единственный ученик владельца лавки музыкальных инструментов числился по реестру женихов чуть пониже наследника серебряных дел мастера и чуть повыше лейтенанта гвардии.

— Светлого дня, достопочтенные, — поклонившись, поздоровался Стриж с матронами и выглянувшим в дверь хозяином ресторации.

— Светлого дня, — вразнобой отозвались те.

— Давненько вас не видно, Себастьяно. Отлучались по делам батюшки? — будто невзначай осведомилась боевитая мамаша трех дочек на выданье. — Далеко ли?

— Всего лишь в Найриссу, достопочтенная Исидора, — с невинным видом соврал Стриж. — Последние дни такая жара, не находите?

— О да, жарко… — Матрона вспомнила про веер и принялась им обмахиваться. — А отчего вы не верхом?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Почтовым экипажем много удобнее, бие Исидора. К тому же под охраной имперских магов много безопаснее, — занудным тоном прирожденного банкира ответил Стриж, будто ненароком прижав локтем сумку. — Прошу прощения, батюшка не велел задерживаться.

Еще раз поклонившись тетушкам, словно благородным шерам, Стриж важно прошествовал прочь. Его распирал смех: как же хорошо дома! Вот и надутые клуши показались такими родными и милыми, что расцеловал бы. А лучше дочек… вот хоть младшенькую бие Исидоры.

— Себастьяно! Мальчик мой!

Стриж поднял взгляд: на пороге сияла улыбкой статная женщина с уложенными короной темными косами.

— Матушка! — губы сами собой раздвинулись в улыбке, ноги сорвались на бег. — Мама Фаина, здравствуй!

Он обнял Фаину, поднял и закружил.

— Ну перестань, — смеялась она. — Что ты делаешь? Поставь меня!

— Себастьяно, шисов дысс, явился! — на голоса выскочил из дому Орис. — Идем скорее!

Соседки в ресторации, глядя на идиллическую картину, умильно кивали: статус младшего Морелле в реестре женихов подскочил минимум на три пункта. Как же, он так любит матушку, что носит на руках. Не иначе, и тещу будет.

— Наставник ждет, — важно и немножко испуганно заявил восьмилетний Хомяк, старший из троих новых учеников Мастера, едва Стриж зашел в дом.

В глазах мальчишки читалось отчаянное любопытство, но он не посмел выспрашивать: в первые же месяцы обучения малышня крепко усваивала, что язык нужно держать за зубами и не лезть в дела старших.

Стриж кивнул, и, скинув пыльную обувь, прямиком отправился на второй этаж. По дороге он только кинул взгляд в открытое окно на задний двор, где послышался незнакомый голос. И правда, еще один мальчишка, совсем мелкий, лет пяти, старательно разучивал Крыло Ласточки.

— Расслабь плечо, Ушастик! — скомандовал Орис, выходя на площадку. — И давай заново.

— Еще раз, мастер Шорох?.. — вякнул малыш и тут же испугано поправился: — Простите…

— Два раза, — каменным голосом велел Орис. — Начал.

Стриж пожал плечами: хватает же у брата терпения возиться с мелюзгой.

Через час Стриж с Орисом лезли на крышу узкого трехэтажного дома близ площади Близнецов. Оттуда открывался отличный вид: помост, затянутый синим полотном, с двойным алтарем Равновесия и троном, дорожки белого и черного песка от дверей храмов, синий ковер к помосту, между рядов публики. Одна загвоздка: в отличие от прочих крыш, крытых красной и охряной черепицей, эта была медной.

— Шис, сюда бы кусок того ковра, — прошипел Орис, снимая широкий пояс и заматывая им ладони. Кинул взгляд на окрестные крыши, до единой заполненные любопытными мальчишками. — Тебе охота лезть на эту сковородку?

— Охота. Не спускаться же в толпу, — пробуя пальцем нагретую медь, ответил Стриж. — Вон, коту нормально.

Одноухий бело-голубой зверь, восседающий на гребне крыши у каминной трубы, повел в их сторону бирюзовым глазом, встопорщил усы, но с места не сдвинулся.

— Брысь, зараза магическая, — шикнул на кота Орис и полез наверх.

Стриж немного задержался, разглядывая запруженную народом площадь: вдоль прохода послы и сиятельные вельможи на удобных стульях, за ними титулованная знать, шеры, главы гильдий, цехов и чиновники — на длинных лавках, а потом уже разномастная толпа просто так, на своих двоих.

— Гляди, а контрабандист-то наш Родригес снова строит из себя достопочтенного. И берет петушиный нацепил, и цепь с бляхой навесил — фу-ты, ну-ты, глава цеха докеров! — усмехнулся Стриж. — Вот только Мастера Ткача там не хватает, аккурат рядом с бургомистром… а кстати, почему это его не пригласили? Обида, смертельная обида!

Насмешки Стрижа прервал сердитый мяв: кот желал смотреть на коронацию и не желал уступать место.

— Наглая тварь, — засмеялся Орис. — Брысь!

Кот зашипел, вздыбил хвост, расправил крылья и взлетел на трубу. Оттуда победно глянул на Ориса, уселся, задрав заднюю лапу, и принялся вылизываться.

Стриж восхитился: какие крылья, с ума сойти! Почти как у дракона! А наглость-то, наглость!

— Что, мастер Шорох, сделали тебя? — осведомился он, забираясь наверх. — Все граждане Империи имеют суверенное и неотъемлемое право смотреть на короля, правда, котик? Вон, всех воришек с мошенниками и то сегодня помиловали и выпустили из Гнилого Мешка. Завтра снова поймают — а сегодня гуляй, ловкач.

Кот в ответ задрал лапу еще выше и глянул на обоих грозных мастеров теней со всем кошачьим презрением.

— Ах ты, зараза магическая… — прошептал Орис, явно нацеливаясь на страшную месть коту

— Братишка, не пугай кису, — остановил его Стриж. — Может, лучше приманим и подарим маме? Пусть утрет нос Исидоре, у той всего лишь котенок, и крылья у него какие-то мелкие. А это настоящий красавец. И совсем ничей.

Крылатые кошки странной расцветки появились в Суарде в самом начале лета, тогда же, когда один из крохотных островков посреди Вали Эр вырос сам, отрастил себе прибрежные скалы и перестал впускать рыбаков и просто любопытных мальчишек, а рядом с ним завелась светящаяся рыба и какие-то неведомые водные существа. Горожане ужасно этими кошками и островом гордились, даже чуть больше, чем сумрачной принцессой невероятной силы. Наверное, потому что принцессу еще и боялись, а от летучих кошек никакого вреда, кроме пользы. Особенно для тех, кто вовремя подсуетился и теперь продает крылатых котят на вес золота.

— Да ну его, ты только глянь на эту морду! Он же всех сожрет, один останется.

— Ничего ты не понимаешь. Хороший котик, красивый котик, кис-кис-кис…

Хороший котик лениво поднялся, выгнул спину, поставил хвост трубой, распушился и оскалился.

— Ты серьезно, это — маме?

— А то. Мама оценит. Кис-кис, иди сюда, хочешь котлетку, киса?

На котлетку киса повела усами, принюхалась — и грозным рычанием потребовала дань. Разумеется, тут же ее получив. По кусочкам. Последний кусок котлеты крылатая тварь с урчанием жрала, сидя на коленях у Стрижа. А потом, облизав его пальцы, позволила почесать себя за обгрызенным ухом, свернулась клубочком и затарахтела.

— Хорошо, что у нас тут мантикоры по подвалам не шарятся, — хмыкнул брат, протягивая руку к кисе, чтобы тоже почесать. — А то ты б и ту тварь маме притащил.

— А представь глаза бие Исидоры, когда она снова, принесет своего недокотика в ресторацию, а мама такая из корзинки достает своего. Мантикорыша. И ласково так: а мой Мурзик еще совсем маленький…

— Мурзик? — повторил брат и заржал.

— Мурзик. Слышь, ты, бандит одноухий. Будешь Мурзиком, — строго велел Стриж.

На что кот приоткрыл глаз ярко-бирюзового цвета и согласно зевнул.

Крылья у него, кстати, тоже оказались бирюзовыми. Императорского цвета.

— Благородный шер Мурзик. Не, светлый принц Мурзик! — не прекращал ржать брат.

Стриж же, устроившись поудобнее — сквозь сложенную вчетверо куртку медная крыша почти не обжигала — вернулся к рассматриванию площади. Вовремя. Запели трубы, перед самой дорожкой остановилась группа всадников. Впереди — рослый широкоплечий шер в белом с золотом мундире и плаще с бирюзовым гербовым кугуаром. Его надменный профиль был знаком каждому, кто держал в руках золотой империал. Он словно замерз под полуденным солнцем. И даже светлый дар, окружающий шера плотным коконом, казался сделанным изо льда.

Второй монетный профиль принадлежал лейтенанту лейб-гвардии — черный мундир, золотые эполеты-лапы — который помог первому спешиться. Его дар выглядел совсем иначе. Серым, как сталь, таким же опасным и неживым.

Одновременно с ними спешились и десяток гвардейцев в таких же мундирах, но без дара. И еще один шер. Рыжий, как морковь, в белом сюртуке, при кружевах и без шпаги. Судя по бляхе с весами и ослепительно острым, оранжево-фиолетовым отсветам дара, целый магистр Конвента.

Толпа восторженно орала: слава империи, слава Брайнонам!

— Ох, ни дысса себе… — подумал вслух Стриж и толкнул брата. — К нам что, пожаловал сам император?

— Всего лишь наследник, светлый шер Люкрес Брайнон. И его новый советник, светлый шер Майнер.

— Принц — жених нашей принцессы? — ревниво уточнил Стриж.

— Он самый. Ты совсем не читаешь новостей? В «Герольде» писали, что свадьба состоится весной.

— Не нравится мне этот наследник, — буркнул Стриж, пропустив про газеты, но внимательно глядя, как принц усаживается в кресло с высокой спинкой, стоящее на помосте, но чуть в стороне от трона с земляничными листьями и единорогом. — Упаси нас Двуединые от такого императора, а нашу принцессу — от такого супруга.

Орис удивленно на него покосился.

— Да ладно тебе. Принц как принц. Конечно, не Суардис, но ведь целый светлый шер! Говорят, к свадьбе получит вторую категорию, а ведь сам император — лишь третьей! И вообще. Он — Брайнон, а это что-то да значит.

— Ой-ой, какие мы лояльные имперские подданные! — передразнил его Стриж. — А мне до звезды, сколько у него светлых предков. Гнилой человек, хоть сто раз принц.

— Ой-ой, какие мы проницательные! Прям сама Шельма! А просто признайся, что влюблен в принцессу и не хочешь, чтобы она уезжала в Метрополию.

Братья на несколько мгновений замолчали. Орис раздраженно — Стриж так и не рассказал ничего о последнем задании. Стриж — тоскливо: о своей глупой влюбленности он предпочел забыть, убийца принцессе не пара, и не о чем тут мечтать. А вот кронпринц чем-то неуловимо-мерзким напомнил незажившие приключения, и в нос снова ударил запах крови и страха.

Он тошнотворных воспоминаний Стрижа отвлек новый звук трубы. За горбатым мостиком показались первые королевские гвардейцы. В любой другой день одни только рослые усатые красавцы в ярко-синих мундирах и коротких плащах с белыми единорогами вызвали бы восторг толпы, но сегодня парад был всего лишь прелюдией к истинному действу.

Действо не заставило себя ждать. За гвардейцами показалась процессия: Каетано шер Суардис в сопровождении двух дюжин очень важных и полудюжины невероятно важных лиц, среди которых Стриж опознал обеих принцесс Суардис и темного шера Бастерхази. У мостика юный король спешился, скинул роскошный плащ на руки своему оруженосцу и ступил на ковровую дорожку обнаженным, укутанным лишь в синие крылья собственного светлого дара.

Наметанный взгляд Стрижа сразу оценил уверенность и непринужденность будущего короля, словно он не вышел перед толпой подданных голым, а шествовал по собственному дворцу в полном парадном облачении. Оценил он и широкие плечи, правильную осанку, тугие мышцы и легкую походку бойца. Второй взгляд выхватил из свиты человека с такой же походкой: невысокого капитана МБ, тоже окруженного сиянием магии, но гораздо более ярким, чем у короля. Того самого, со смазанными чертами, что еще в день приезда наследника показался похожим на Мастера.

«А ничего себе у нашего короля учитель!» — хмыкнул Стриж, прикидывая, каковы его шансы против боевого мага.

Ровно в тот миг, когда Каетано ступил на мост, колокола на Алью Райна зазвонили, предвещая полдень. Под приветственные и восторженные крики толпы он пошел к помосту, за ним последовала свита.

Стриж во все глаза смотрел на младшую принцессу, вспоминая первый и единственный раз, когда видел ее. Сиренево-голубая сумрачная аура на сей раз не накрывала всех куполом, а окутывала одну только Шуалейду тревожным мерцанием. Следом за ней шел придворный маг Бастерхази: казалось, ало-фиолетовый спрут темной магии шевелит щупальцами, пытаясь дотянуться сквозь Стрижа до самого Ургаша.

— Бадыр`ца, — выругался под нос Стриж, съеживаясь и представляя себя одноухим крылатым котом.

Вовремя. Темный шер повернул голову и посмотрел прямо на него, одновременно обернулась и сумрачная принцесса.

— Кот, я лишь кот на трубе. Обыкновенный, неинтересный дворовый кот.

На миг показалось, что он снова на холмах близ Иверики, в толпе мятежников, под взглядом Пророка. Вот-вот снова прорежутся крылья, и Хисс наденет тело и душу своего раба, как перчатку… Не хочу!

— Эй, ты чего? — обеспокоенный голос брата вырвал его из наваждения.

— Жарко. Шисова крыша! — хрипло выдавил Стриж. — Какого дысса мы сюда полезли? Как на ладони.

Он глянул вниз и облегченно выдохнул: все внимание магов было устремлено на короля Каетано и настоятелей. Церемония уже началась. Риллах Черный и Халлир Белый напевно читали Катрены. Король, стоя на алтаре Равновесия, повторял — голосом звонким и летящим. Составленный из белого опала Райны и антрацита Хисса алтарь уже светился, переливаясь весенним разноцветьем. Ауры всех собравшихся между храмами шеров — даже почти утерявших дар — на глазах становились ярче, вытягивались, сливались…

Народ притих, забыв дышать. На глазах людей творилась божественная магия: ослепительно яркие цвета выстроились семью дугами от шпиля до шпиля, осветили лица цветными бликами. Над площадью Близнецов вставала Изначальная Радуга.

— …Даруют благословение! — прозвучало над площадью.

С последними словами настоятелей радуга засияла так ярко, что из глаз Стрижа брызнули слезы, взлетела и завертелась, теряя цвет, превращаясь во второе солнце.

— Слава Светлой! Слава Двуединым! — взорвалась толпа через миг, когда новое солнце, упав на Каетано, впиталось в него и померкло, оставив лишь мягкое жемчужное свечение вокруг нового короля. — Да здравствует Каетано Суардис!

Из ларца, поднесенного темным шером Бастерхази, братья-настоятели достали корону Суардисов с цельным сапфировым единорогом, поднесли к алтарю. Каетано встал на колени, чтобы священники могли в четыре руки водрузить корону ему на голову.

— Да здравствует король Каетано Суардис! — два голоса слились в один, и тут же единым вздохом отозвалась толпа: — Да здравствует король!

Король поднялся, позволил всем присутствующим несколько мгновений себя рассмотреть: все титулованные шеры в конце церемонии должны будут подтвердить в Суардском томе Хроник, что Близнецы приняли и благословили монарха, и что на монархе во время коронации не было ни рун, ни амулетов, только собственный дар. Затем король кивнул. Главы родов, еще первым из Суардисов назначенных Хранителями Королевского Облачения, один за другим стали подниматься на помост и одевать сюзерена. Первым поднялся герцог Сальепус, королевский канцлер, с прозрачной от древности нательной рубашкой. За ним герцог Удольский с чулками, граф Седейра с подштанниками, граф Ландеха с колетом…

Стриж с неослабевающим любопытством разглядывал антикварные одежды: шутка ли, расшитый опалами и алмазами камзол с привязными рукавами хранился в сокровищнице вот этого старика-графа почти тысячу лет, с коронации Эстебано Кровавого кулака! И все эти древние кюлоты и брыжи сиятельные шеры надевали на короля с таким торжественным видом, словно не рассыпающиеся от старости тряпки, а венец Красного Дракона. Каждого, кто подносил очередную замшелую древность, его величество благодарил с упоминанием всех титулов и протягивал руку для поцелуя.

Последним в длинном ряду Хранителей Облачения был Оруженосец покойного Тодора, герцог Альгредо. Он единственный облачился на церемонию в алый траурный плащ. Альгредо с поклоном передал перевязь и фамильный меч Суардисов младшему Альбарра, Оруженосцу нового монарха. Завершив облачение, Закариас Альбарра подал королю руку и помог сойти с алтаря.

Тут же к юному королю подошла принцесса Ристана, поверх традиционного синего платья облаченная в регентскую перевязь, и встала рядом, лицом к народу.

— Смотри, — Стриж толкнул брата, указывая на шествующего к помосту с королевским знаком-оберегом в руках Брайнона. — И скажи мне, что он желает нашему королю добра.

Орис только фыркнул, мол, что взять с этих шеров — как всегда грызлись из-за власти, так и всегда и будут. Вон на лице Ристаны ясно написано: получив из рук Брайнона символ королевской власти, она ни за что с ним не расстанется. Даже когда король достигнет совершеннолетия и по закону сможет сам править Валантой и заседать в Совете Семи Корон.

А по надменной физиономии кронпринца Люкреса только слепой бы не понял, что плевать он хотел и на закон, и на Ристану, и даже на то что его невеста отреклась от права наследования Валанты. Он уже смотрит на жителей Суарда, как на собственных подданных.

— Шис его дери, — пробормотал Стриж. — Готов поставить сотню империалов на то, что его высочество хочет не только нашу принцессу, но и Валанту.

— Тебе-то что? — удивленно обернулся Орис. — Если бы принцесса Шуалейда не отреклась, сегодня могли бы короновать ее. Она совершеннолетняя и очень сильная шера. Чем сильнее королевская семья, тем лучше для страны. Что не так-то?

Стриж взглянул на брата, помолчал несколько мгновений…

— Я тебе завтра расскажу. И не пора ли нам выпить за нашего законного монарха, истинного светлого шера?

— Пора, — согласился брат, снимая с пояса оловянную флягу.

— Теплое… — разочарованно протянул Стриж, отпив глоток и возвращая фляжку брату.

— Гадость, — подтвердил Орис, отдавая вино обратно.

Так, передавая друг другу фляжку и обмениваясь впечатлениями, братья досмотрели церемонию принятия присяги, выслушали поздравления королю Суардису от императорской семьи и вместе со всеми проорали «Да здравствует король! Да здравствует император!». А после отъезда королевского кортежа спустились с крыши, сбегали домой, чтобы подарить маме волшебного крылатого кота — а потом весь вечер веселились, пили, танцевали и смотрели фейерверки.

Правда, Стрижу нет-нет да и вспоминался пронзительно лиловый, полный тоски взгляд сумрачной шеры, которую вел по синему ковру ее августейший жених, и что-то такое кололо в груди… Но он напоминал себе: мастеру теней нечего делать около принцессы, и слава закону гильдии, не позволяющему принимать заказы на королевскую семью. Потому что единственным поводом для их встречи может быть только смерть, а это… Нет. Хватит думать о смерти. Сегодня — день веселья для всех добрых подданных империи. И он будет веселиться! Ведь империя сильна и едина, Валанта процветает, а они с братом — молоды, полны сил и у них впереди целая прекрасная жизнь!