Судьба словно решила сыграть с Никодемусом злую шутку.

Были документы о слиянии, которые необходимо было подписать, и именно этим он и занялся по возвращении из Греции. Несмотря на то что ему хотелось отправиться в Лондон и врезать Чейзу Уитакеру, Никодемус решил все же заняться делами. Мужчина сам не понял, как ему удалось совладать с эмоциями и избежать проблем.

Он приехал в свой дом в Нью-Йорке, который был куплен и отреставрирован несколько лет тому назад. Его настроение было не из лучших, ведь все его мысли занимала Мэтти, но пора было оставить ее позади и сосредоточиться на делах.

«Оставь проблемы позади», – твердил себе Никодемус снова и снова, но это не работало.

Печальная правда заключалась в том, что в течение многих лет он вился вокруг Мэтти Уитакер, и тот факт, что он многого не замечал, убивал его. Он всегда хотел заполучить девушку такую, как она. Мужчина, ко всему прочему, боготворил ее отца и считал его своим идейным вдохновителем.

Но в какой-то момент Никодемус решил посмотреть на себя со стороны и прекратить притворяться. Сейчас он был женат на девушке, которой с трудом мог доверять, и теперь он был связан с ней еще и семейным бизнесом.

К тому же Мэтти была девственница.

Мужчина до сих пор не мог поверить в происходящее. Он даже не знал, что было хуже – его недоверие, поскольку ее невинность означала то, что Никодемус вовсе ничего о ней не знал, или тот факт, что он хотел полностью заполучить ее и сделать Мэтти своей собственностью.

Теперь было очевидно, что Мэтти принадлежала только ему, но стоял вопрос – как ему удержать ее.

Осень пришла и на Манхэттен, покрывая город густой темнотой, добавляя некий уют, несмотря на дождь, который стучал по крышам домов, и деревья, ветки которых словно танцевали под порывами ветра.

Никодемус проигнорировал настойчивый сигнал ноутбука, который известил о новом сообщении, а затем последовал вибросигнал от его телефона, который тоже не унимался. В голове были лишь мысли о ней.

Мужчина вспомнил, как Мэтти покрывала его тело поцелуями, как она сидела на нем верхом. До чего же красивой она была. Мэтти, Мэтти, Мэтти – лишь о ней он мог думать сейчас. Сколько времени прошло с тех пор, как Никодемус увидел ее в первый раз в огромном зале для торжеств. Девушка была одета в шикарное длинное платье, которое ярко блестело, затмевая весь мир вокруг.

Но тут приятные воспоминания сменились другими, от которых ему стало тошно.

«Я никогда не стану таким, как мой отец», – зарекался Никодемус. Но так ли это было на самом деле?

– Как ты можешь надеяться на его возвращение? – вспомнил Никодемус разговор со своей матерью. – Как ты можешь проливать слезы из-за этого подлеца?

– Сердце готово простить, – ответила его мать тогда, напевая веселую песенку себе под нос.

Именно за это Никодемус и ненавидел ее. После стольких лет он наконец был готов это признать. Боже, как же сильно он ненавидел мать за ее слабость, почти так же сильно, как и любил ее, но, к сожалению, ничего исправить нельзя, да и время не воротить. К концу ее жизни что-то внутри ее просто сломалось, и спасти свою мать Никодемус уже не смог.

– Он больше никогда не вернется, – твердил ей он, когда мама оказалась в больнице. Она настаивала на том, чтобы ее облачили в нечто более привлекательное, нежели больничная ночнушка, и это на случай, если вдруг ее придет навестить отец Никодемуса. – Ему наплевать, живы мы или нет.

– Любовь не всегда предельно очевидна, Никодемус, – ответила ему женщина.

Как же сильно он ненавидел ее нелогичный оптимизм и безрассудную веру в будущее. И чтобы хоть как-то облегчить страдания своей матери, Никодемус отправился в дом к своему отцу, за что в дальнейшем и поплатился. Он провел целый месяц в тюрьме, пока его мать умирала.

Пора было уже избавиться от ужасов прошлого. У Никодемуса сложилось такое впечатление, что он вновь стал тем молодым парнем, таким несчастным и шокированным.

– Хватит терзать себя, – твердил себе мужчина, причем свой приказ он произнес вслух.

Никодемус проклинал свой телефон и электронную почту, которые всячески сигнализировали о желающих с ним пообщаться. Сейчас он был нацелен на то, чтобы просто игнорировать свои электронные девайсы. Игнорировать работу, которую запланировал на сегодняшний день. Игнорировать все, кроме темноты, которая царила на душе.

Мужчине нужно было определиться с тем, что делать с Мэтти. Как поступить? Что предпринять? Ведь раньше такие вопросы не возникали. С первой их встречи Никодемус прекрасно понимал, что делать с Мэтти Уитакер. У него всегда был план, который немного поменялся со временем, но все же смысл остался. Суть его замысла была в том, чтобы изолироваться от всего мира и просто получать удовольствие вместе.

Но многое изменилось, ведь Мэтти предстала перед ним в другом свете. Никодемус видел, как она плакала, как кричала, как была самой нежной и как была самой буйной. Ему было сложно определиться, какая именно Мэтти была ему по душе. Он любил ее без перерыва вот уже десять лет и будет любить еще больше. Но сейчас это не имело значения.

Никодемус не мог доверять Мэтти, он не верил ей. Девушка была соткана из секретов и лжи, и больше с этим мириться он был не готов. Такое уже случалось с ним, и больше подобного он не допустит. А это означало, что следует отпустить Мэтти. Отпустить его самую главную мечту быть с ней…

– Должно быть, ты сделала что-то не так, – сказал Чейз, и в его голосе чувствовалось раздражение, которое лишь усилило его британский акцент.

После сказанных им слов Мэтти хотелось подобраться к нему поближе, даже несмотря на разделяющее их расстояние, и влепить сильную оплеуху.

«Не забывай, что это твой любимый старший брат, единственный оставшийся член семьи. В том, что с тобой произошло, нет его вины», – напомнила себе Мэтти. Но и ее вины здесь не было.

Мэтти сделала глубокий вдох, стоя в большой гостиной в квартире в Верхнем Вест-Сайде. В прошлый раз она была здесь вместе с Никодемусом прямо перед самым отъездом на греческий остров. Без него эта квартира была самой обычной и даже немного чужой. При воспоминании о Никодемусе внутри возрастала боль и негодование.

– Неужели ты хочешь узнать подробности того, как я исполняла супружеский долг? – поинтересовалась Мэтти. – Должна сразу предупредить, что в рассказе присутствуют моменты эротики. Такое бывает вне зависимости от того, по любви ли брак или по расчету. Ты разве об этом не знал?

Девушка с легкостью говорила спокойным и отстраненным голосом, потому что с тех пор, как Никодемус ушел от нее, внутри была… пустота. Мэтти не чувствовала абсолютно ничего. Когда позвонил Чейз и начал упрекать ее в том, что сделала что-то не так, она не чувствовала ничего!

– Мне не нужны эти проблемы и новая головная боль, – проворчал Чейз.

– Прости меня, братец, ведь замужество, на которое ты меня вынудил, не оправдалось, – в свою защиту сказала девушка. – Ты только вспомни, как я отреагировала в самом начале. Кто бы мог подумать, что так все выйдет? – Мэтти сделала паузу. – Ах, да это была я!

С другой стороны, Чейз был ни при чем, он не был виноват в том, что произошло между Мэтти и Никодемусом на острове. А о том, что между ними произошло, рассказывать девушка была не готова. Ни своему брату, ни кому-либо еще. Да и себе в содеянном она признаваться не хотела даже сейчас.

– Три дня назад я общался с Никодемусом, и все было в порядке, – сказал Чейз. – Сказать честно, он даже ничего не упомянул о тебе.

– О, понятно, – выпалила она. – Значит, на протяжении прошедшего месяца у меня были серьезные галлюцинации.

На заднем плане Мэтти услышала, как Чейз пролистывал бумаги, и вот тогда-то на нее нахлынула ярость. В трудный для девушки момент брат не мог отвлечься от своей работы и помочь хотя бы советом.

– Хотя… ты знаешь, я начинаю припоминать, что Никодемус уж больно сильно был сосредоточен на бизнесе, – заметил Чейз. – Обычно он немного дружелюбнее, но в тот раз все было иначе.

От брата толку было мало.

– Спасибо, – спокойно ответила Мэтти. – Я напишу записку, а в следующий раз, когда ты увидишься с Никодемусом, передай ее ему. Давайте сделаем вид, что мы вовсе не взрослые, а школьники, и будем вести себя подобающим образом.

– Мэтти… – начал Чейз.

– Я не хочу слушать, что ты пытаешься мне сейчас сказать. – Терпение ее было на пределе. – Я сделала то, о чем ты просил, а сейчас я просто ставлю тебя в известность насчет того, что произошло между мной и Никодемусом. Какой же дурой я была, считая, что мои с ним отношения могут повлиять на бизнес. Если дело касается компании, то там все просто замечательно, ведь только это важно.

– Не только. – На этот раз голос Чейза прозвучал жестче и холоднее. – Но это единственное, что у нас с тобой осталось. И если это не имеет для тебя значения, то я не знаю, что же ты считаешь важным.

Компания их отца была не единственной вещью, которая сейчас ее заботила. Именно в тот момент Мэтти осознала, что несчастна. Ей хотелось кинуть телефон через всю комнату и наблюдать за тем, как он разлетается на мелкие кусочки. Мэтти хотелось свернуться калачиком и рыдать несколько дней напролет.

Девушке приходилось лгать всю жизнь, потому что она хранила тайну, которую никому не могла поведать. И она задумалась, почему этот секрет так изменил ее, превратил в женщину, которая отказывалась от счастья в своей жизни.

– Ты иногда вспоминаешь тот день? – спросила она Чейза.

Тишина на другом конце провода дала понять, что братец понял, что Мэтти имела в виду, и даже более того… Чейз вспоминал тот день, но они никогда не обсуждали эту тему. Ни через двадцать лет. Ни сразу после того случая. Мэтти надоело постоянно жить с этим ужасным чувством вины, она устала скрывать правду.

– Мэтс, я понимаю, что ты расстроена, – через мгновение отозвался Чейз. – Но я не вижу смысла вспоминать былое.

– Я полагаю, ты не просыпаешься каждую ночь от жутких кошмаров и не кричишь во сне, как это делаю я. Я выкрикиваю ее имя каждую ночь… снова и снова.

– Какой в этом смысл? – Девушка еще никогда не слышала, чтобы голос Чейза звучал подобным образом. – Разве это что-то изменит? Мне жаль, что тебя все еще мучают кошмары. Серьезно, мне очень жаль. Но воспоминания темного прошлого никак тебя не излечат…

– Я не понимаю, почему мы солгали тогда… – прошептала она. – В чем был смысл?

– Тебе было восемь лет, – напомнил ей Чейз. – Мне было тринадцать. У нас разные мнения по поводу случившегося. Помни, что мы желали лучшего.

– Мне больше не восемь лет, Чейз. Расскажи мне, что ты помнишь.

– Наша мать погибла прямо у нас на глазах. – В его голосе слышалась боль, горечь и злость. – Прямо на обочине. Но мы с тобой остались в живых. Я не знаю, что еще тебе нужно.

– Мне нужна правда!

– Хватит, Мэтс. Иногда не стоит ворошить прошлое, ведь от этого станет еще больнее.

Девушка ни капельки не удивилась, когда Чейз сказал ей, что он ожидает другой звонок и в скором времени им придется закончить этот разговор.

С восьми лет Мэтти хранила тайну, и единственный возможный способ этого достичь – дистанцировать себя от окружающих и не подпускать к себе людей, тогда никто ни о чем не узнает. Или же это лишь причинит боль, ровно такую же, какую она испытала, потеряв мать.

Но Никодемус никогда не хотел держаться на расстоянии до сегодняшнего момента. Девушка ощущала небывалую пустоту внутри, но почему? Почему она была такой несчастной?

Возможно, потому, что Никодемуса не было рядом.

На протяжении десяти лет он постоянно был рядом, ну или по крайней мере неподалеку. И она об этом знала. Никодемус стал частью ее жизни…

Теперь Мэтти не знала, как себя вести и что делать. Она отдала ему самое дорогое, но и этого ему было мало. Он оставил ее после всего, что между ними произошло за столькие годы.

Девушка могла сравнить себя со стеклянным стаканом, внутри пустота, а снаружи лишь гладкая поверхность, такая твердая оболочка, но до чего же хрупкая. Сейчас она чувствовала себя такой разбитой.

А внутри пустота!

Мэтти ждала Никодемуса в крайне модной и стильной комнате ожидания одного из его манхэттенских офисов.

– Мистер Статис не поощряет незваных гостей, – проговорила девушка на ресепшен.

– Мистер Статис захочет со мной увидеться. Уверяю вас! – заверила девушку Мэтти.

– Мне необходимо узнать ваше имя, мэм, – ответила девушка с профессиональной улыбкой на лице.

– Я повторю свою просьбу еще раз. – Мэтти начинала злиться и повышать голос. Ей не оставалось ничего другого, как просто ждать и надеяться, что ее поведение привлечет внимание Никодемуса и он сам выйдет к девушке. – Просто скажите ему, что последствие его решения и поведения ждет его здесь, в лобби.

Девушка-секретарь сжала губы в тонкую нить и не сказала ни единого слова.

И Мэтти ждала. Она уткнулась в телефон и пролистывала статейки из таблоидов в надежде найти хоть какую-то информацию, касающуюся окончания ее поспешного брака. Девушка явно нервничала, но пыталась всячески скрыть свое волнение и выглядеть достаточно расслабленно и уверенно, как она того и хотела.

Да и оделась она подходяще. Высокие каблуки не особо подходили для того, чтобы прогуливаться по влажным нью-йоркским пешеходным дорожкам, слишком уж они были скользкие, к тому же в узкой юбке-карандаш и шелковой блузе было не очень-то комфортно. Но такой образ был под стать властному греческому мужу.

По крайней мере, девушка все еще надеялась, что по-прежнему была его женой. Иначе их встреча могла бы стать ужасной.

Мэтти сидела и ждала, как вдруг услышала до боли знакомый голос и почувствовала на себе чужой взгляд, от которого внутри стало не по себе.

Решившись все же взглянуть на него, девушка заметила, что Никодемус не улыбался, глаза его были холодны.

– Ты что, беременна? – спросил он.

Не очень-то галантно. От услышанного Мэтти даже не смутилась и не начала озираться по сторонам, желая посмотреть на реакцию окружающих. Она прекрасно понимала, что Никодемус не сказал бы подобного, если б кто-то был поблизости. Ну, или же она на это надеялась.

– Нет, – спокойно ответила девушка, но внутри бушевали эмоции.

– Тогда я не понимаю, о каких последствиях ты говорила.

– Я несчастна с тобой, – проинформировала его Мэтти.

– Я поплачу из-за этого немного позже, Мэтти. Я обещаю. Ну а пока, если ты не заметила, мне нужно руководить компанией и заняться слиянием, о котором я уже начинаю сильно жалеть. Я решил оставить тебя и твою ложь в прошлом не просто так.

– Я спала с тобой! – выкрикнула она.

Этого Никодемус явно не ожидал, и это было заметно по его реакции и по тому, как его взгляд стал жестче.

– Спасибо тебе за это, – сказал он равнодушным тоном. – Я на память не жалуюсь.

– Мне двадцать восемь лет, и лишь тебе я решила отдаться. – И тогда-то Мэтти вскочила со своего стула, чтобы взглянуть ему прямо в глаза. На этот раз они были с ним одного роста, и все благодаря ее туфлям на высоких каблуках. – Мы провели с тобой одну лишь ночь, после чего ты тут же исчез.

Никодемус был ошеломлен, и на мгновение воцарилась пауза.

– Насколько я осведомлен, таково положение молодых девушек в этом страшном и мрачном городе, – сказал он ей.

– Я хотела, чтобы мой первый секс произошел с кем-то особенным. Я хотела большего. К тому же мы с тобой женаты, а это означает, что теперь мы связаны и отношения с другими просто недопустимы.

– За это я бы тебя убил.

Мэтти улыбнулась.

– Значит, теперь ты понимаешь, в какое затруднительное положение ты меня поставил.

На протяжении долгого времени Никодемус стоял и просто смотрел на Мэтти, не произнеся ни слова. Тишина длилась мучительно долго. Затем он подошел ближе и приобнял девушку. Что же было с ней не так, если даже из-за такого обычного прикосновения она была готова растаять? Но пока было слишком рано расслабляться и наслаждаться моментом.

– Еще раз повторюсь. – Никодемус произнес фразу все тем же тоном, что и прежде. – Ты играешь с огнем.

– Играй со мной, или мне придется найти себе другого… партнера для игр, – заявила девушка. – Таков твой выбор, Никодемус. И не говори, что я тебе ничего не давала взамен.

Его рука все еще обхватывала ее талию, и он с осторожностью потянул Мэтти за собой и повел по длинному коридору в сторону своего кабинета, в то время как его сотрудники наблюдали за этой сценой.

Когда они оказались в его офисе, Никодемус тут же закрыл за собой дверь, и пара осталась наедине. Бежать девушке было некуда. Он наконец отпустил ее, но на коже все еще чувствовался жар его прикосновения.

– Я даже не знаю, что с тобой делать, – сказал он. – На этот раз в моей фразе нет никакого сексуального подтекста.

– Разве? – возразила Мэтти. – А то я была бы не прочь. Мы могли бы весело провести время.

Никодемус покачал головой и оперся на массивную гранитную столешницу. Он небрежно поправил свой галстук, который вовсе в этом не нуждался, а затем сердито взглянул на Мэтти. Но он так ничего и не сделал. Выглядел мужчина немного опечаленным и уставшим, отчего сердце Мэтти тут же сжалось.

– Я больше не хочу играть с тобой в игры, – тихо промолвил Никодемус. Слишком тихо. – Слишком долго я считал все это игрой, и я считал, что знаю секрет победы, но я ошибался. Я не привык к такому.

Девушка ожидала выяснения отношений и ссоры, но такого она явно не ждала.

– Так, значит, ты хочешь развода? – спросила она тем же легкомысленным тоном, который звучал раньше. – Или нет? Прости, я окончательно запуталась. Хотя тот факт, что ты сбежал от меня в Греции, наводит меня на некоторые мысли. Обычно ты гораздо более прямолинейный.

– Я не сбежал, – поправил ее Никодемус. – У меня были дела, и давай все же будем честными друг с другом, Мэтти… Ты не можешь дать мне то, чего я хочу.

И тут пожар разгорелся в ее груди с такой силой, что контролировать его Мэтти больше не могла. Он причинил ей такую боль своими словами, что даже не мог себе представить.

– Возможно, я слишком много от тебя требовал. Я не знаю. И вероятно, ты была права, когда сказала, что любая красивая девушка подошла бы мне. Вернуть все, как было, я уже не в состоянии. Но и бегать за человеком, которого не существует, я тоже не могу.

Его слова ранили ее в самое сердце. Сейчас Мэтти чувствовала только боль и отчаяние.

– И что мне теперь делать? – спросила она. И тут она почувствовала, как слезы предательски покатились по ее щекам. Все это время она пыталась сдержать свои эмоции, но сил больше не было.

Никодемус выглядел таким суровым и неприступным, а взгляд его выражал отстраненность.

– Я не понимаю, – через мгновение сказал он, и по его голосу было сложно понять, что же он чувствует. – Я думал, что ты обрадуешься. Ты хотела, чтобы я оставил тебя в покое, в течение многих лет, и вот… этот час настал.

– Ты всегда был рядом… всегда пытался добиться меня, и я даже привыкла к этому. Привыкла к тебе, Никодемус. И что же мне теперь делать?

Он смотрел на девушку, не сводя глаз, а потом просто покачал головой.

– Я устал тратить время на того, кого не существует в действительности. Я придумал тебя, а точнее, какая ты есть. Сейчас именно тот момент, когда следует положить всему этому конец. Понимаю, как это выглядит, но я так больше не могу. С меня хватит!

– Это ложь, – сказала она, вытирая слезы. А затем она взглянула ему в глаза и заявила: – Ты просто боишься.