Усталая и запыленная кавалькада остановилась перед террасой. Гульден звучно приветствовал Келса, и все бандиты единодушно присоединились к нему. Окрыленные своей удачей, они все еще видели в Келсе своего главаря. Однако Келс не льстил себе напрасно. Он равнодушно прошел мимо тяжело нагруженной золотом лошади. Его глаза видели только одну Джейн.

— Девушка! Еще никогда меня так не радовал ни один человек! — воскликнул он взволнованно. — Как это случилось? Я никогда больше не надеялся…

Джим нагнулся ближе, чтобы вовремя перебить его.

— Келс, это была грандиознейшая идея с твоей стороны посадить нас в ту карету, которую ты велел разграбить им, — сказал он, выразительно смотря ему в глаза, — но мы едва уцелели. Как я ни ждал тебя, ты больше не пришел. Ребята не знали о том, что мы сидим в карете, и принялись начинять ее оловом.

— Ага! Так вот как все сложилось, — медленно ответил Келс. — Но, Джим, самое главное ты сделал для меня: привез мне девушку. Я в большом долгу перед тобой, Джим.

— Расплатимся как-нибудь, — со смехом сказал Джим, слезая с лошади.

Внезапно Келс заметил, что несчастная Джейн буквально падает от усталости.

— Джейн, милая, вы не ранены? — испуганно спросил он.

— Нет, я только устала неимоверно!

— Вижу, вижу! Идите ко мне! — и, заботливо сняв ее с седла, он почти донес ее на руках в ее прежнюю комнатку.

Как все ей было знакомо здесь! Прошмыгнувшая по балкам белка приветливо фыркнула на нее. Ничего не изменилось с тех пор в этом уголке.

Келс несколько секунд держал девушку в своих объятьях и хотел было прижать ее к себе, но не сделал этого.

— Как я рад вас видеть, Джейн. Я больше не надеялся на это… Но вы сперва отдохнете; а потом я приду, и вы мне все расскажете… Я только что завтракал, не хотите ли я чего-нибудь принесу вам?

— Вы были здесь один? — спросила Джейн.

— Да. Бейд и Красавчик…

— Гэй! Келс! — внезапно рявкнула банда в соседней комнате.

Келс откинул край завесы, и Джейн увидела разбойников, окружавших стол, сплошь заваленный мешками золота.

Келс тихо присвистнул.

— Джейн, — сказал он, — сейчас начнется перепалка, но вы не бойтесь, я не забуду вас.

Но, несмотря на искренность его слов, она почувствовала, как вид золота сразу же повлиял на него. Прежний странный ужас охватил ее душу. Едва Келс вышел, как она принялась подслушивать.

— Всем поровну! — гудел гигант Гульден.

— Э, ребятки! — весело сказал Келс. — А не лучше ли вам сперва перекусить?

Насмешки посыпались ему в ответ.

— Я нажрусь золота и буду сыт! — гоготнул Бад.

— Ну, как хотите! — ответил Келс. — Бликки, сними со стены весы и принеси их… Ну, кто поставит против того, что к вечеру я отыграю большую часть золота?

И снова насмешки были ему ответом.

— Какой дурак захочет сейчас играть?

— Эй, босс, я держу пари за тебя.

— Ха-ха-ха! Смотри, запоешь иначе к заходу солнца.

Затем настала тишина, прерываемая металлическим позвякиванием весов.

— Черт бы тебя побрал, босс, и откуда ты только вызнал об этой груде золота? — спросил Джесси Смит.

— Шпионил. Красавчик был вместе со мной.

— Надо выпить за здоровье Красавчика! — воскликнул один из бандитов.

— А кто отослал почту? — еще раз спросил любопытный Смит. — Все мешки с одним и тем же штемпелем.

— Они идут от одного человека, — ответил Келс. — Все золото проходит через старшину приисков Олдер Крика. Люди называют его Оуверлэнд «Так-и-так».

Услышав это имя, Джейн даже привскочила. Густая краска залила ее лицо. Старого Билла Хоудли, ее дядю, всегда называли так. Неужели бандит говорил именно о нем? Вряд ли; это имя было довольно обычно в горах.

— Я очень часто видел этого Оуверлэнда, — заметил Бад.

— Кто-то проболтался, что легион хочет поохотиться за его золотом, — продолжал Келс. — Я думаю, за это мы можем послать на небо благодарность Рыжему Пирсу. Однако эта история с золотом благополучно сошла для нас. Вероятно, суматоха возле виселицы здорово напугала Оуверлэнда, ибо он решил со следующей же почтой отослать в Баннек свой золотой песок. И это удалось бы ему, не услышь Красавчик случайно этой новости.

Выглянув, Джейн заметила, что и Джим сильно заинтересован рассказом Келса. Однако, ей все еще не верилось, чтобы этот Оуверлэнд был ее дядей…

Наконец, Келс уселся за стол, а Бликки встал возле него с весами в руках. Остальные бандиты выстроились в ряд. Джим Клэв отошел в сторону настороженным и сосредоточенным зрителем.

— Всего сразу не взвесить на этих весах, — заметил Бликки.

— Ну, само собой, — ответил Келс. — Сначала мы поделим только маленькие мешки. Десять делений — десять равных частей… Вытряхивай мешки, Бликки, да поторапливайся… А не то Гульден задохнется от жадности… Пока мы будем делить золото, пусть кто-нибудь сготовит нам завтрак.

— Ха-ха-ха-ха!

— Ой-го-го- го!

— Кто хочет есть?

Бандиты толкались, хохотали и радовались, словно школьники.

— Нет, уж я лучше посмотрю, как будут отвешивать мою долю, — протяжно заявил Бад.

Рука Келса вздрогнула, и, выхватив револьвер, он тяжело стукнул им по столу.

— Ты не доверяешь моей честности, Бад? — быстро и резко спросил бандит.

— Брось, босс, я просто сболтнул.

Это столкновение вызвало едва заметную перемену в настроении бандитов. Веселость и шутки прекратились. Гульден и его команда ближе подошли к столу. Лица сделались напряженными, хмурыми и подозрительными.

Келс скоро закончил раздел золота, высыпанного из маленьких мешков.

— Это тебе, Гульден, — сказал он и подал великану один из мешков. — Джесси… Боссирт… Пайк… Биди… Бриверман… Бликки.

— На, Джим, будь с нами заодно, — добавил он, бросая ему мешок. Джим нагнулся, чтобы поднять его.

— Теперь один для Красавчика и один для меня, — продолжал Келс. — Бликки, выверни большой мешок!

И внезапно глазам Джейн представилась громадная тускло поблескивающая груда золота. Глаза бандитов загорелись алчностью. Казалось, будто какая-то угроза витала над их головами. Движения Келса сделались резкими и порывистыми. Большие капли пота выступили у него на лбу, руки задрожали.

Вскоре были поделены и большие мешки. Напряженность спала с лиц бандитов. Однако они все еще не могли успокоиться и походили на свору ищеек. Вдруг Бликки перегнулся через стол и сильно стукнул кулаком.

— Босс, я кое-что вспомнил, — сказал он.

— Ну, так валяй, — ответил Келс. — Выкладывай.

— Намерен Гульден делить свой слиток?

— Да, если он честный парень.

Бандиты громкими криками поддержали замечание Келса. Гульден тяжелым шагом подошел ближе.

— А разве я не имею права по собственному усмотрению делать некоторые дела, если мне этого хочется? — спросил он.

— Нет. Я разрешил тебе только одно: убивать, когда тебе это захочется… Вот наше условие.

— А для чего убил я?

Никто не ответил ему.

— Я хорошо помню, что сказал и поэтому оставлю этот слиток у себя.

Одно мгновение царила угрожающая тишина.

— Вот как? Теперь его карты открылись, босс, и все, что ты велишь, будет исполнено! — раздраженно сказал Бликки.

— А, пусть его! — презрительно ответил Келс. — Я отыграю этот слиток у него и поделюсь со всеми.

Громкое «ура» было ответом на его слова, и только Гульден мрачно уставился в одну точку. Келс поднялся и своей красивой сильной рукой помахал у него под носом.

— Я выиграю твой слиток! — воскликнул он. — Говори, согласен ты или нет?

— Вперед! — вдруг взревел Гульден и с дьявольской силой швырнул золото об стол.

Бандиты, толкая и бранясь, старались отвоевать наиболее близкие места за столом.

— Я участвую в этой игре! — крикнул Бликки.

— Все мы примкнем к ней, — заявил Джесси Смит.

— Валяй! — согласился Гульден.

— Но невозможно же играть всем сразу, — запротестовал Келс. — Давайте разделимся на две партии.

— Нет!

— Ну, в таком случае, пока я буду грабить одних, другие пусть отправляются завтракать.

— Правильно сказано «грабить», — многозначительно воскликнул Бад. — Ты очень точно стал выражаться, Келс. Мне кажется, что за этой игрой следует смотреть в оба.

— Это второй раз, Бад, — гневно и с угрозой ответил бандит. — Берегись третьего раза.

— Ребята! Тяните, кто будет сейчас играть и кто потом! — крикнул Бликки, швыряя на стол колоду карт.

С поспешностью, словно они тянули жребий на жизнь или смерть, бандиты бросились к картам. Бад, Бриверман, Джесси Смит и Биди Джонс не оказались включенными в игру.

— Биди, вы можете распрячь лошадей и выгнать их пастись, — сказал Келс.

Бад скроил кислую физиономию, но оба других бандита вполне охотно отправились исполнять его приказание. И игра началась; только один Клэв стоял в стороне. Все бандиты молчали; время от времени их руки протягивались над столом, и фигуры настороженно высовывались вперед. Бликки сидел словно околдованный, жадный и напряженный. Джесси Смит был холодным и хитрым игроком; Боссирт и Пайк — просто мерзавцы, которых Джейн почти совсем не знала, совсем потеряли головы. Постепенно Келс превратился в безвольного, охваченного азартом человека; он всегда выглядел таким, когда садился играть в карты.

Вышедшие к лошадям бандиты внесли тяжелые тюки. Порывисто вскочив, Бад подбежал к ним и вернулся к столу, держа в руках бутылку с виски.

— Виски! — воскликнул Келс. — Убери его! Мы не можем играть и пить в одно и то же время.

— А ты посмотри на меня! — ответил Бликки.

— Пусть их пьют себе, — заявил Гульден. — Тем скорее мы заберем их золото и тогда сыграем с тобой.

Келс не сказал больше ни слова. Игра продолжалась, и он становился совершенно другим человеком. И сам не замечая того, он начал пить. Страх Джейн возрастал. Она чувствовала надвигающуюся катастрофу. Что думал Джим в эту минуту? Взглянув на него, она поняла, что он испытывает то же самое.

Пролежав долгое время на своей постели, Джейн все сильнее и сильнее ощущала неодолимую тягу наблюдать за Келсом и Гульденом. Под конец эта потребность сделалась прямо невыносимой. Ее судьба и ее жизнь зависела от этих двух игравших мужчин.

Встав, она подошла к своему месту наблюдения и то, что она видела, наполнило ее внезапным ужасом. Поначалу едва неуловимая перемена в Келсе теперь обозначилась с резкой и устрашающей отчетливостью. Груды золота, равные шансы играющих и хмельная отрава в черных бутылках — все это превратило каждого бандита в мяч его собственных диких страстей. Исключением являлся только Гульден. Он был такой же, как и всегда. Но при взгляде на окружающих мурашки пробегали по коже Джейн. Келс был мертвенно бледен и восторжен. Нетрудно было понять, что он выигрывал. Бликки осатанел от злости. Джесси Смит выглядел еще мрачнее и свирепее, чем обычно, но его хладнокровие ему изменило. Ненависть светилась во взгляде, которым он окидывал Келса, когда тот требовал от него золота. Биди Джонс и Бриверман чуть не падали в обморок от жгучего нетерпения в ожидании своей очереди. Бад тоже сидел за столом, и его лицо исказил неудержимый азарт. Джейн видела, что он проигрывал. Проигрывали так же Пайк и Боссирт; хмуро стоя в стороне, они следили за своим тающим золотом с болезненной ревностью и злостью. Охваченный этой напряженной атмосферой, Джим стоял, нервно стиснув кулаки; его лицо побледнело, глаза сверкали. А игра продолжалась. С громким треском летели карты, кулаки яростно ударяли по столу, слышался глухой стук кожаных мешков с золотым песком, свирепые проклятья проигравших и грубые взрывы радости сгребавших золото счастливчиков.

Вдруг Бад вскочил и, перегнувшись через стол, сжав дрожащими пальцами свои карты, с искаженным яростью лицом и горящими глазами уставился на Келса.

— Вот! — хрипло крикнул он, страстно швыряя ему свои карты.

— Ни к черту не годятся! — насмешливо ответил Келс. — Нет ли чего получше?

Бад низко перегнулся, стараясь заглянуть в карты Келса. Затем побелев, он выпрямился и уставился на него.

— Ты разорил меня… Ограбил… у меня ничего больше нет! — с пеной у рта гаркнул он.

— Не было ничего легче добиться этого. Проваливай от стола! — с ликующим презрением ответил Келс. Его охватил не азарт, а страсть остаться победителем.

— Ты плутуешь! — вне себя крикнул Бад.

Это обвинение подействовало на окружающих словно электрический удар. Глубокая тишина прерывалась тяжелым дыханием. Келс остался все таким же бледным и торжествующим.

— All right, Бад, — ответил он, но его тон не подходил к его странному взгляду. — Это было в третий раз!

Как удар молнии грянул выстрел. Бад повалился прямо на Гульдена, и тот одним движением руки отбросил в сторону смертельно раненого бандита. Тяжело грохнувшись на пол, Бад больше не шевельнулся.

— Дайте мне виски! — с хриплой дрожью в голосе приказал Келс. — И едем дальше!

— Можно мне примкнуть теперь? — жадно спросил Биди Джонс.

— Нет, погоди еще, — ответил Гульден.

— Скоро Бликки ляжет на обе лопатки, — воскликнул Келс. Что-то насмешливое прозвучало в его голосе. Золото больше не интересовало его, он упивался самой борьбой.

— Босс, от одной крупицы счастья ты уже задрал нос, — с мрачной презрительностью вставил Джесси Смит. — Еще немного и твое сердце провалится в твои штаны.

Золото кучами лежало на столе; оно было только средством для достижения цели. Оно было ничем.

— Гульден, перемени игру, как желают эти господа! — издевался Келс.

— Двойную ставку! Тяните! — загремел в ту же секунду гигант.

Выдержав еще несколько ходов, Бликки поднялся из-за стола, проигравшись до нитки. Огорченный, хмурый разбойник готов был пойти в эту минуту на всякую низость, но он молчал и только хмуро следил за остальными.

— Босс, не пора ли нам начинать? — осведомился Биди Джонс.

— Ой, Биди, никак тебе надоело твое золото? — ответил Келс. — Подожди, пока я оберу Гульдена и Джесси.

Счастье изменило Смиту. Сперва он проиграл Гульдену, затем Келсу и, наконец, поднялся, побежденный, но не надломленный. Он жадно схватил бутылку с виски.

— Ребята, мне кажется, что счастливой слезе Келса я гораздо лучше посочувствую, если перестану сам играть, — сказал он.

Главарь посмотрел на него со сдержанным гневом, как будто насмешливое предсказание Смита о его провале уже давало себя чувствовать.

— Ко мне, друзья, ко мне и посмотрите на настоящую игру, — сказал он.

В эту минуту у Келса было в два раза больше золота, чем у Гульдена. Громадная куча маленьких мешков лежала перед ним.

Бандиты уже расплачивались целыми мешками. Кто открывал самую большую карту, тот выигрывал. Первые четыре раза Келс выиграл. Его лицо сияло. Он проигрывал и снова брал свое назад. Все бандиты столпились кругом игроков, но только Джонс и Бриверман проявляли еще прежнюю алчность. Все остальные молчали. В воздухе повисла гнетущая напряженность. Вдруг Гульден начал без перерыва выигрывать, и поза Келса изменилась. Было жутко смотреть, как слабел этот человек, как под ударами капризной фортуны он постепенно терял мужество. Наконец, половина выигранного им золота перешла к Гульдену. Гигант был по-прежнему неуязвим. Он принимал свои потери так же, как и свои выигрыши — с полным равнодушием. Руки Келса тряслись, а Гульден оставался все таким же спокойным и уверенным. Келса тошнило от его способности одинаково принимать и победу и поражение. Самообладание настоящего большого игрока выражается не в терпеливом отношении к своим потерям, а наоборот, в редком даровании оставаться спокойным в минуту полной победы. Становилось все яснее, что Гульден был великим игроком, а Келс нет. Гигант-разбойник не обладал никакими чувствами, никакой фантазией. Келс же казался воплощением страстности, горячей надежды, отчаяния и злости. Эта игра решала многое. Презрительные взгляды людей Келса предсказывали характер ее конца. То и дело протягивалась рука Келса к бутылке с виски. Вот с тихим проклятьем он швырнул ее через дверь на двор.

— Эге, босс, не пора ли тебе… — начал было Смит, но в ожидании чего-то еще лучшего умолк.

Судьба по-прежнему играла Келсом. Выиграв раза два, он снова просветлел. Однако в тот же момент, как с его лица уже начали сбегать мрачные тени, петля снова затянулась на его шее. Он терял, терял, и с каждым мешочком золотого песка убывала частица его мужества и самообладания. И когда перед ним осталось то количество золота, с которым он начал игру, то его охватила та трусость, о которой ему говорил Джесси Смит. Попытка Келса взять себя в руки и под презрительными взглядами товарищей сохранить свою прежнюю мужественную выдержку — сорвалась жалко и безнадежно. Всегда холодный и великолепный в своей безумной отваге, здесь он позорно провалился. То был человек, которому никогда не следовало садиться за карты.

И вот, в какие-нибудь десять минут, он спустил свой первый выигрыш. Больше у него ничего не осталось.

Не будучи в силах оторваться, Джейн смотрела на него с жалостью и отвращением. Наступил тягостный момент. Келс неподвижно уставился на громадную кучу золота, лежавшую перед Гульденом. Мускулы его лица судорожно подергивались. Казалось, он все еще не понимал, что с ним произошло.

Гульден медленно поднялся и угрожающе наклонился над своим золотом. Гигант, никогда не проявлявший никакого чувства, теперь вдруг весь запылал от душившего его волнения.

— Еще одну партию! У кого окажется большая карта. Ставлю все мое золото! — рявкнул он.

Как один человек, шагнула вся шайка бандитов к столу и, затаив дыхание, замерла.

— Еще одну партию, — беззвучно произнес Келс. — Но что могу я поставить?

— Девушку!

Помертвевшая Джейн отшатнулась, и острая боль пронзила ее грудь. Так вот какова была ее судьба! Как сквозь сон видела она ослабевшего Келса и подскочившего к нему Джима. Но оба они замерли, не двигаясь с места.

— Только один раз сними карту! Все мое золото против девушки! — гремел Гульден.

Келс сделал торопливое движение, словно желая выхватить револьвер, однако его руки ослабли и дрожали, как у больного лихорадкой.

— Ты всегда хвастался своей отвагой, — безжалостно продолжал Гульден. — Ба! Ведь ты же знаменитейший игрок по всей границе… Вперед же!

Келс стоял, ни на кого не глядя. Все видели его муку. Казалось, он боролся изо всех сил с каким-то решением, но только для того, чтобы тотчас же нарушить его.

— Одну партию! Все мое золото против девушки!

Толпа бандитов разразилась единодушным насмешливым хохотом. Словно злобные, рычащие волки, протянули они головы в сторону Келса.

— Нет, черт тебя возьми, нет! — хрипло и яростно крикнул Келс. Он протянул руки, словно желая отогнать от себя вид золота, Гульдена, всех этих злобных людей и призрак страшного, неудержимого искушения.

— Ого-го! Босс, теперь-то ты наверняка струсил! — воскликнул Джесси Смит.

Но вряд ли золото или насмешки товарищей сыграли такую громадную роль в эту критическую минуту жизни Келса. Нет, то была лишь безумная, непоборимая возможность, случай!.. То был яд азарта. Картина потери или выигрыша уже не трогала его. Мощная, грандиозная игра стояла перед ним, и все остальные чувства умолкали.

Движением руки он выразил свое согласие.

— Мешай карты, Бликки! — крикнул Гульден. Бликки повиновался.

— Ну, снимай! — воскликнул Гульден. Дрожащая рука Келса скользнула к картам.

Внезапно Клэв пришел в себя.

— Стой, Келс, стой! — исступленно крикнул он и подскочил к нему.

Но ни Келс, ни остальные бандиты не слышали его, они даже не заметили его движения.

Келс поднял карту высоко над своей головой. То был червонный король. Какая перемена! Бледное, как у мертвеца, лицо Келса вдруг засияло, стало прекрасным, одухотворенным…

— Только туз может побить эту карту! — буркнул Джесси Смит среди всеобщего молчания.

Гульден протянул свою громадную волосатую лапу с таким видом, как будто никакой другой карты, кроме туза, он никогда не снимет. Его громадные глаза саркастически взглянули на бандита, и прежде, чем самому взглянуть на свою карту, он протянул ее Келсу.

То был пиковый туз.

— Моего счастья тебе не побить… — торжествующе прогремел он и швырнул ее на стол.

Казалось, Келс вот-вот лишится чувств и упадет на пол. Джим Клэв быстро схватил его под руку.

— Келс, пойди к своей девчонке и попрощайся с нею, — издевался Гульден. — Скорей, скорей, я хочу ее!.. Вперед, Биди и Бриверман, теперь вы можете свести со мной счеты.

Гульден снова сел за карточный стол, и бандиты тесно окружили его.

Джим повел растерянного Келса с дверям комнаты Джейн. Сознание бедной девушки окутал мрак. Когда она пришла в себя, она лежала на своей постели, и Джим стоял, склонившись над ней. От отчаяния и ужаса он выглядел почти обезумевшим.

— Джим, Джим! — простонала она, хватая его за руки, и вдруг заметила Келса, стоявшего рядом с ним. Тупой, все еще пьяный, он медленно вникал в жуткие последствия своего поступка.

— Келс, — сказал Клэв тихим хриплым голосом и нерешительно поднял револьвер. — Я убью тебя и Джейн, а потом себя.

Бандит уставился на него.

— Да, да! Убей меня и девушку. Это все, что осталось для нее. Но ты-то зачем хочешь умирать?

— Я люблю ее. Она моя жена.

Притупленное восприятие Келса мгновенно пробудилось, и он сделал резкое движение. Джейн бросилась перед ним на колени.

— Келс, Келс, выслушайте меня! — прошептала она страстно. — Джим Клэв был моим любимым… там, в Хоудли. Мы поругались… Я сказала, что он трус и даже не способен быть настоящим негодяем. В гневе он отправился к вам. На следующий же день я поехала отыскивать его… Вы помните, как мы встретились с вами… Робертс был со мной вместе… но вы убили его… Помните все остальное?.. Когда мы с Джимом встретились здесь, я побоялась открыть вам это. Я уговорила его не безумствовать, и он успокоился. Наконец, мы прибыли в Олдер Крик, там он снова одичал, и я тогда вышла за него замуж, лишь бы только удержать его от некоторых страшных решений. В день линчевания мы спрятались и хотели уехать в почтовой карете. Но Гульден и его банда напали на нее. Они думали, что это вы послали нас к ним. Нам пришлось ехать сюда, в Кэбин Галч… Мы надеялись, что вы отпустите нас, и вот теперь… теперь…

И Джейн больше была не в силах продолжать. При мысли о Гульдене она почти лишалась чувств.

— Все это сущая правда, Келс, — взволнованно поддержал ее Клэв, глядя прямо на все еще не верящего своим ушам бандита. — Клянусь вам, поймите же вы нас!

— Боже мой, дружище, я понял, я все понял теперь! — с хрипом вырвалось у него. Его мрачная скованность вдруг исчезла. Алкоголь выветрился из его мыслей и чувств. Это неожиданное открытие внезапно протрезвило его.

Джейн увидела, как лицо его просветлело. В нем пробудилась лучшая сторона его души и горькое запоздалое раскаяние. Она снова бросилась перед ним на колени, обхватила его руками. Он сделал попытку вырваться, но она удержала его.

— Встаньте! — приказал он. — Джим, оттащи ее. Джейн, не нужно, не нужно — передо мной! Разве я только что не…

— Ты проиграл только ее жизнь, Келс, только жизнь, клянусь тебе! — воскликнул Клэв.

— Келс, выслушайте меня! — умоляла Джейн. — Ведь вы не хотите, чтобы я досталась этому людоеду?

— Нет, честное слово, нет! — тяжело ворочая языком, ответил Келс. — Я был пьян, я обезумел… Простите меня, Джейн… Ну, как я мог предвидеть, что судьба так восстанет против меня?.. О, как все страшно, страшно!

— Келс, вспомните, вы любили меня, — нежно шептала Джейн. — Любите ли вы меня еще?.. Неужели вы не понимаете меня? Еще не поздно спасти мою жизнь и… вашу душу… Вы пережили злую минуту, но если вы меня теперь спасете от Гульдена, спасете меня для моего мальчика!.. Я вас почти погубила… но спасите нас, выведите нас отсюда и никогда больше не возвращайтесь сюда на границу.

— Может быть, я еще сумею спасти вас, — пробормотал он, обращаясь больше к самому себе. Он старался собраться с мыслями, как будто был не в силах отделаться от очарования обнимавших его рук. Джейн почувствовала, как сильная дрожь пробегает по его телу. Он нервно гладил ее руки.

Клэв умоляюще обратил к нему свое бледное лицо.

— Келс, однажды я спас тебе жизнь, и ты сказал, что не забудешь этого… Теперь… вот теперь!.. Ради всего святого, не заставь меня застрелить эту несчастную!

Джейн поднялась с колен, но все еще крепко держала Келса в своих объятиях. Она чувствовала, как растет его мужество, как он снова поднимается из мрачной бездны своего падения.

— Джейн, как-то раз вы показали мне сущность искренней женской любви. С тех пор я стал другим человеком. В некоторых отношениях я стал лучше — в некоторых еще хуже… Силы мои сдали. Я больше не пригоден для жизни на границе. И непрерывно меня преследует тот чудный миг. Джейн, вы верите мне, несмотря ни на что?

Она поняла всю его тоску, она читала его мысли, видела, как хотелось ему исправить содеянное.

— Вы помните этот миг? Хорошо, я еще раз дам вам пережить его, — прошептала она. — И еще больше хочется мне сказать вам, Келс, что если бы я не полюбила Джима и вы бы встретились в моей жизни, то я полюбила бы вас… И безразлично, бандит или нет, я бы пошла за вами на край света.

— Джейн! — почти рыдая от боли и счастья, вскричал он.

С полными слез глазами глядела Джейн на него, говоря эти слова. И он схватил ее в свои объятия с порывистостью, говорившей о его страдании, о всей пытке его сдержанности, к которой он принуждал себя все это время. Он осыпал поцелуями ее глаза, губы, волосы, руки, и она доверчиво, без малейшей тени лжи отдалась его ласкам. В эту минуту Джейн была воплощением очарования женственности; она была только нежной, чуткой, любящей и отзывчивой женщиной.

Наконец, он выпустил ее и отвернулся. Джейн почувствовала, что душа этого замечательного человека была способна достигать такой же благородной высоты, как и мрачных падений. Она вытерла слезы, и надежда шевельнулась в ее груди. Келс повернулся к ней таким, каким она его встретила, — холодным, спокойным, непреклонным, с его легкой, любезной улыбкой и загадочным взглядом.

— Джим, сделаешь ты все, что я прикажу? — спросил он.

— Да.

— Сколько револьверов у тебя с собой?

— Два.

— Дай один мне.

Джим отдал ему тот, который он все время держал в руке. Келс сунул его в карман.

— Достань свой второй револьвер и будь готов! — сказал он. — Но ни одного выстрела, пока я еще не сражен окончательно. А тогда делай, что сочтешь лучшим… Береги последнюю пулю для Джейн в случае…

— Обещаю тебе, — твердо сказал Клэв.

Келс вытащил из-за пояса длинный нож с блестящим клинком. Спрятав клинок в рукаве, он крепко сжал рукоятку. Не сказав больше ни слова, он вышел.

Джейн чувствовала его нежный взгляд на себе, когда он обнимал и целовал ее, но сейчас даже он не взглянул на нее. Джим опустился на колени, глядя сквозь дырку на одеяле.

Шатаясь, прокралась Джейн к одной из щелей рассохшихся бревен. Она должна смотреть за этой схваткой, пусть хоть вся кровь ее заледенеет от ужаса…

Игроки по-прежнему жадно следили за игрой. Ни один из этих мрачных людей не повернулся, когда Келс медленно стал приближаться к столу. Гульден сидел спиной к двери. Луч солнца проникал в хижину, и проходящий Келс внезапно прервал его своей широкой тенью. Разбойники все еще не замечали присутствия Келса. Внезапно его тело дрогнуло, словно от какой-то внутренней судороги, и, сделав громадный прыжок, он вонзил нож в мощную спину Гульдена. Гигант-разбойник всей своей тяжестью грянулся об стол, свалив в одну кучу людей, скамейки, карты, бутылки и свою груду золота. Жуткий, надтреснутый рев вырвался из его груди.

Отбежав к двери и держа в обеих руках по револьверу, Келс принялся выпускать заряд за зарядом из того, который он держал в правой руке. Все смешалось… Хриплые крики бандитов и треск револьверных выстрелов почти заглушили рев Гульдена. Густые клубы едкого дыма с каждым новым выстрелом густели еще больше. С полу, куда повалились бандиты, выскакивали яркие и желтые огни, им навстречу неслись ответные выстрелы Келса. Но его сильная и ловкая фигура вдруг резко и болезненно пригнулась; он теперь казался гораздо меньше и слабее. Временами его револьверы снова подряд несколько раз ярко вспыхивали; он все еще боролся. В эту минуту сбоку от него грянул ружейный залп, и Келс, опрокинувшись назад, упал у порога.

Густая завеса порохового дыма на мгновение отхлынула в сторону, и картина жуткого побоища ясно предстала перед глазами Джейн.

Гульден совершенно обезумел. Шатаясь и махая своими громадными страшными лапами, он топтался среди взбесившихся воющих бандитов, словно кого-то выискивая среди них. Внезапно выхватив свои громадные револьверы, он принялся палить куда попало. Чувство ориентировки он уже утратил; рев его постепенно ослабел, гигантские силы пошли на убыль, ноги подкосились. Среди царящей паники он вдруг наткнулся на Джесси Смита и нацелился в него. Свирепый бандит с громким криком наудачу выстрелил из своего револьвера, и оба почти одновременно повалились на пол. Однако Гульден поднялся и с залитым кровью лицом все еще походил на гигантскую машину разрушения. Глядя в одну сторону', он беспрерывно стрелял в противоположную. Все патроны из своего револьвера он давно уже расстрелял, но все еще продолжал нажимать курок.

Келс стоял на коленях и держал в руке только один револьвер. Его пуля прикончила тяжело раненного Бликки. Время от времени его дрожащая рука поднималась и снова падала; он стрелял из последних сил. Его левая рука висела как плеть; белое лицо то и дело выплывало из тонкой синей пелены дыма.

Пайк был единственным оставшимся еще на ногах, однако, и он был тяжело ранен. Растратив все патроны, он отшвырнул револьвер в сторону и, вытащив громадный нож, бросился на Келса. Выстрел Келса заставил его повалиться головой вперед. После воплей и выстрелов настала внезапная жуткая тишина. Ловящий кого-то в воздухе Гульден походил на чудовищное окровавленное привидение. Внезапно он одним взмахом вырвал из стола ножку и завертел ею над своей головой. Его рев перешел в хрипящий свист.

Споткнувшись о мертвого Бликки, Пайк вдруг снова поднялся на ноги. Келс швырнул ему в лицо свой пустой револьвер и шатаясь поднялся с колен. Обессиленные, они пробовали еще бороться, но в этот момент к ним подошел Гульден и своей чудовищной палицей размозжил голову Пайка. Сила удара лишила Гульдена равновесия. Он упал ничком. Но Келс схватил рукоятку торчавшего из его спины ножа и что было силы рванул ее к себе. Падавшая туша Гульдена помогла ему вытащить нож. Широкая дымящаяся струя крови хлынула из открытой раны, и гигант-разбойник повалился на пол.

Выронив нож, Келс дрожа осмотрел лежащего у его ног хрипящего Гульдена и затем перевел взгляд на безмолвные тела остальных бандитов. Нерешительно сделав еще пару шагов, он упал у порога двери.

Джейн хотела броситься к нему, но ее ноги подкосились, и когда, опираясь на Джима, она, наконец, добралась до Келса, то ей показалось, что прошла целая вечность.

Опустившись перед ним на колени, она бережно приподняла его голову. Его лицо было бело как снег — глаза широко открылись.

Он не узнал ее. Его сознание померкло, жизнь быстро угасла.