На следующий день Келс позвал Джейн в соседнюю хижину. Она убедилась, что надежды ее оправданы не столько по глубокой грусти и осунувшемуся виду Келса, сколько по интуитивному чувству, ее привлекательность подняла и облагородила его.

— Вы не должны больше там сидеть, точно пленница, — сказал он. — Вы похудели и побледнели. Выйдите-ка на воздух, на солнце. Вам вовсе не мешает привыкнуть к моей банде. Бейд Вуд приходил ко мне сегодня утром и уверял, что видел дух Денди Дейла. Это имя так и останется за вами. Мне безразлично, как вы будете обращаться с моими людьми, но если отнесетесь к ним приветливо, то вам будет гораздо легче освоиться среди них. Не отходите слишком далеко от нашей хижины. Если же вам что-нибудь не понравится, то просто стреляйте в них. Меня не зовите. Этих молодцов вы сами в состоянии так огорошить, что они больше никогда и пальцем вас не тронут.

Выйти днем в мужском костюме оказалось для Джейн мучительным испытанием. Она шагала неуверенно и под маской ощущала на своем лице холодные мурашки. Не страх, а стыд охватил ее. Лучше умереть, чем показаться Джиму в этом дерзком одеянии. Несколько запыленных и оседланных лошадей стояли, понуро опустив головы возле блокгауза; отдыхавшие тут же мужчины внезапно прервали свой разговор при появлении Джейн. Она не знала ни одного из них и это помогло ей быстро вернуть самообладание. Но сенсационное впечатление, произведенное на бандитов, сразу же развеселило ее. Застыв с широко раскрытыми ртами, они так и уставились на нее. Один старик даже выронил из своего обросшего сединой рта трубку и, казалось, вовсе не заметил этого. Темнокожий молодой бандит, свирепого и дикого вида, со следами отчаянной и беспутной жизни на лице, первый пришел в себя от изумления и с неуклюжей галантностью приподнял свое сомбреро. За ним последовали и остальные. Их приветствия были отрывистыми, но с оттенком любезности. Джейн охотнее всего бросилась бы бежать от этого перекрестного огня наглых и любопытных глаз, однако, она заставила себя сохранить вид полной беззаботности. Если только удастся это, остальное пойдет гораздо легче. Джейн еще раз порадовалась своей маске. Постепенно непринужденность снова вернулась к ней, а с нею возвратились и прежняя рассудительность и мужество.

Легкой походкой она отошла от группы бандитов к усталым лохматым лошадям и принялась их гладить и похлопывать. Вот по тропинке проехал одинокий всадник и спрыгнул с лошади возле хижины Келса; другой раз в лагерь прибыли еще двое бандитов, и оба уставили на нее свои четыре совершенно круглых глаза. Все, что бы она ни делала и ни говорила, ее постоянно сопровождала пугливая мысль о Джиме. Где он сейчас? Что делает? Пьян ли, играет, дерется или спит?

В душе Джейн проснулся новый страх. А вдруг, несмотря на маску, Джим все-таки узнает ее?

Целиком занятая этой мыслью, она принялась ходить взад и вперед. Вдруг ее внимание привлекло какое-то необычное волнение среди бандитов. Они окружили нескольких прибывших всадников, из которых Джейн узнала Рыжего Пирса, Французика и, с внезапной дрожью, Джима Клэва. Сердце ее заколотилось. Она боялась показаться ему на глаза, не доверяя своей одежде… Все ее планы разлетелись, словно их никогда и не было. Маска маской, а пронизывающего взгляда Джима ей не выдержать. И подобно маленькому трусишке, девушка торопливо направилась обратно к блокгаузу.

Однако, еще не переступив порога, она подумала, что, вероятно, произошло что-то особенное, так неожиданно расшевелившее отдыхавших грабителей, которые с напряженным интересом следили за подъезжавшей группой. До слуха Джейн донесся громкий разговор. Мимо нее быстро пробежал Келс, сверкая глазами и не замечая ее. Внутри блокгауз оказался совершенно пустым. Сквозь входную дверь она видела группу бандитов, сбившихся в кучу и о чем-то галдевших. Она также услышала повелительный голос Келса, но слов разобрать не смогла. Гул хриплых голосов усилился. Распахнув дверь, Келс вошел в хижину вместе с Пирсом. Сзади них шел Джим Клэв. Едва только эти трое очутились в хижине, как вся остальная компания бандитов потянулась за ними, подобно сердитому рою пчел. Говорил Келс, говорил Джим, но их слова тонули в общем гуле. Внезапно Келс дал волю своему характеру.

— Молчать, черт вас всех побери! — взревел он властным голосом.

Настала тишина.

— Ну… Что случилось? — спросил Келс уже спокойнее.

— Только не выходи из себя, босс, — ответил Пирс дружелюбно. — Ничего плохого не произошло… Просто Клэв испробовал на Гульдене свой револьвер и больше ничего.

Келс чуть заметно вздрогнул, однако, его резкий жест и мимолетное выражение, напоминавшее Джейн тигра, заставили ее подумать, что он испытывает чувство дьявольской радости.

— На Гульдене!? — восклицание Келса одновременно прозвучало и страстным вопросом.

— О, нет! Он не окочурился, — ответил Пирс. — Этого бульдога не так-то легко прикончить. Но немножко и его пообстреляли. Лежит сейчас у Бэрда. Думаю, будет не худо, если ты туда пойдешь и перевяжешь ему раны.

— Пусть лучше сгниет, чем я буду ухаживать за ним, — ответил Келс. — Где Бейд Вуд?.. Бейд, возьми мой лекарственный ящик и пойди к Гульдену. Ну, Рэд, а из-за чего вышла вся свалка?

— Дружки Гульдена попробовали связаться с Клэвом, а Клэв с ними, а я между ними! И сам понимаешь, мне приходилось глазеть в оба, чтобы самому не получить на орехи.

Пока между Келсом и его лейтенантом происходил этот быстрый разговор, Джим Клэв сидел на краю стола с огрызком сигары во рту, лениво болтая своим пыльным сапогом со звонкой шпорой. Джейн никогда еще не видела его таким. Видно было, что он пьянствовал и до сих пор еще не протрезвился. Как хорошо читала она в этом опустившемся лице! Чтобы в голос не взвыть от боли, Джейн прикусила свой язык. Да, да, Джим погиб!

— Из-за чего они повздорили? — спросил Келс.

— Спроси Клэва, — ответил Пирс.

Келс подошел к Клэву. Вид этих обоих мужчин, стоящих один против другого, заставил Джейн содрогнуться.

Как они были различны! Келс выглядел жестким, повелительным, мощным и крепким; все его существо дышало живым и дружеским уважением к молодому отщепенцу. Клэв же, наоборот, выглядел рассеянным, словно равнодушный образ усталой и легкомысленной презрительности. Оба мужчины издали казались значительно выше остальных глазевших на них негодяев.

— Клэв, почему вы стреляли в Гульдена? — сурово спросил Келс.

— Это мое дело! — медленно ответил Клэв и, устремив свой угрожающий взгляд на Келса, принялся выпускать к потолку длинные, тонкие столбы табачного дыма.

— Конечно… Но я припоминаю, что на днях вы спрашивали меня относительно Гульдена. Это ли было причиной ссоры?

— Нет! — ответил Клэв.

— Ладно. Но я все-таки хочу знать причину. Пирс говорит, что вы поругались с друзьями Гульдена. Если я не водворю между вами мира, придется делиться на партии.

— Келс, мне решительно никто не нужен, — сказал Клэв и швырнул прочь свою сигаретку.

— И все-таки, — терпеливо продолжал Келс, — здесь каждый человек нуждается в помощниках.

— Ну, а я ни в ком не нуждаюсь.

— Это ваше дело. Я не охотник навязывать своих советов.

Вся властность и уменье подчинять себе людей сказалась в этих словах Келса. Ничего не было легче, как заставить Джима воспротивиться, ибо его существо самым непостижимым образом подходило к свирепым особенностям этой жизни на границе.

— Значит, вы отступаетесь от меня? — спросил он, устремляя свой проницательный взгляд на Келса.

— Я подожду, Джим, — спокойно ответил Келс.

Клэв принялся свертывать себе новую папироску. Джейн заметила, как дрожат его крепкие загорелые руки, и догадалась, что виной в этом было не волнение, а состояние его нервов. Ее сердце заныло.

— Послушай-ка, Рэд, — обратился он к Пирсу. — Расскажи мне, что там произошло? Что ты там видел? Джим против этого ничего иметь не может.

— Ну, вот, сидим мы там у Бэрда, и игра за игрой течет как по маслу. Гульден вчера ночью вернулся в лагерь. Обычно он и всегда злобный, но вчера вечером выглядел еще страшнее. Вначале все шло благополучно. Все мы решили, что, должно быть, его поездка не выгорела. Он был как-то особенно взволнован. То и дело расхаживал взад и вперед, совсем как ягуар в клетке. Ну, мы не приставали к нему, спроси любого. Как вдруг он прямо катится к нашему столу — я, Клэв и Техас играли в карты… Бац! Он одним взмахом перевернул наш стол. Я схватил золото, Клэв спас виски. Все мы пили и Клэв больше всех. Бэрд весь побелел от злости, Техасец чуть было не задохся. Но все мы боялись Гульдена, кроме Клэва, хотя он сидел, не двигаясь, и ничего злобного в нем заметно не было. Гульден же трахнул по столу и прямо обратился к нему:

— У меня есть дельце, которое вам понравится. Идемте! — сказал он.

— Дельце? Послушайте, как вас там, у вас никогда не будет такого дела, которое могло бы понравиться мне, — медленно и холодно ответил Клэв.

— Ты сам знаешь, Келс, что творится с Гульденом во время подобных припадков. Точно сам дьявол проклял его в тот момент. Я не раз видал стрелков-любителей, которых так и подмывает кого-нибудь укокошить. Однако Гульден в тысячу раз опаснее. Верьте мне, ребята, в его мозгу определенно не достает винтиков.

— Клэв, — сказал он, — я отыскал золотую жилу Брандера… и девчонка тоже там.

Точно молния осветила лицо Клэва. Вспомнив нашего Луча, мы пригнули спины, готовясь к свисту пуль. Внешне Гульден нисколечко не изменился, но я чувствовал, что внутри его клокочет ад.

— Ого! В самом деле? — быстро спросил Клэв, как будто обрадовавшись. — А удалось вам выкрасть эту девушку?

— Нет еще. Пока только прозондировал почву. Теперь я предлагаю вам идти вместе со мной. Мы поделим золото, а девчонку я возьму себе.

Тут Клэв завертел над своей головой бутылку с виски и изо всей силы швырнул ее в тыкву Гульдена. Тот гладенько улегся на пол. А Клэв, как ужаленная кошка, вскочил и принялся палить. Все ребята разбежались по углам. И когда я уматывал в безопасное место, то заметил, как, лежа во весь рост на полу, Гульден хватался за свой револьвер, но бац! И его рука шлепнулась рядом с ним. Одна его щека залилась кровью. Я был твердо уверен, что он испустил дух, и решил схватить Клэва.

Конечно, было бы все прекрасно, если бы Гульден отправился ко всем чертям. Однако ничего подобного! Он пришел в себя и заревел, созывая своих дружков. Его можно было услышать за целую милю… И, как я уже сказал, мне пришлось изрядно попотеть, чтобы предотвратить всеобщую свалку. А пока Гульден вопил, ревел и выл, я отправился с ребятами сюда. Гульден остался с отстреленным ухом. На этом дело и кончилось.

С серьезным видом Келс повернулся к группе темнолицых бандитов.

— Это столкновение ставит перед нами один вопрос, — сказал он. — Мы должны создать организацию. Если вы не просто банда сплошных дураков, то сами убедитесь в этом. Вам нужен главарь. Многие из вас примкнули ко мне, но некоторые стоят за Гульдена. И все потому, что он дьявольски кровожаден. Гульден — великолепное орудие для выполнения некоторых задач.

Он не знает, что такое страх. Он — гигант, он любит бороться, любит убивать. Однако он псих, почти сумасшедший. И эта последняя история лучше всего доказывает это. Судите сами, он носится по лесам, выслеживает какой-то одинокий лагерь, не то желая разграбить его, не то просто завладеть какой-то девицей. Он вовсе не думает о том, чтобы посоветоваться о своих планах со мной или людьми, которым я доверяю. У него никогда нет золота, как и у большинства его приверженцев. Я еще не знаю, кто они. Да это мне и безразлично. Однако нам придется разойтись, если они вместе с Гульденом не последуют моему совету и моим приказаниям. Я вовсе не на стороне Клэва, но каждый из нас должен согласиться, что поведение Гульдена дезорганизует банду. Ведь он уже давно у нас. Вот теперь он пристал к Клэву. Клэв чужой среди нас. Возможно, что он подходит нам, но все же не принадлежит к нашей банде. Гульден не должен был обращаться к нему. Это было нечестно. Правда, мы не знаем, чего в сущности добивался Гульден. Тут какая-то ошибка, и он должен объясниться… Подумайте об этом, ребята, — хотите ли вы примкнуть к Гульдену или ко мне. А теперь расходитесь!

Его откровенная прямая речь произвела большое впечатление. Толпа бандитов молча направилась к выходу, и в помещении остались только Пирс, Клэв и Келс.

— Джим, скажите, отчего вы такой охотник до этих дьявольских драк? Или, может быть, вам хочется заделаться в этой глуши рыцарем — защитником некоторых обиженных девиц?

Клэв выпустил изо рта струю дыма, окутавшую его голову.

— Я ненавижу пакостные делишки, — ответил он.

— От одного воспоминания о девушке кровь бросается вам в голову?

Резкое движение Клэва показало, что Келс оказался прав.

— Ого! Только не фыркайте! — воскликнул Келс с угрозой в голосе. — Если вы хотите иметь меня своим другом, то объяснитесь, как подобает мужчине.

— Келс, я благодарен вам за такое предложение, — ответил Клэв с серьезным видом, — но я ни к черту не гожусь. Иначе меня не было бы здесь… Я не могу слышать об этих историях с девушками!

— Вы изменитесь еще, — ответил Келс с горечью. — Проживите здесь несколько одиноких годков. Вы пока не знаете здешней жизни. Вы молоды. Я же пережил золотую лихорадку в Калифорнии и Неваде. Золото делает человека безумным. И если вас до тех пор не пристрелят, то вы изменитесь. Если война разрушает моральные силы человека, то здесь дела похуже. Подождите, когда откроется самая богатая золотоносная жила. Мужчины и женщины сразу отойдут на тысячи лет назад… И тогда одной девицей больше или меньше, не все ли равно?

— Послушайте, Келс! Однажды меня очень сильно любила одна, но она так рьяно стремилась сделать из меня героя, что после этого я прямо не могу видеть, когда обижают девушек.

Говоря это, Клэв выглядел спокойным и печальным; по лицу его нельзя было ничего понять, но глубокая горечь, прозвучавшая в его голосе, ясно подчеркивала неискренность его слов.

Пирс попросту расхохотался, а Келс с сомнением покачал головой.

В эту ночь Джейн спала в своей новой одежде, сняв только сапоги. Ворочаясь, она нередко просыпалась от тяжелого нажима револьвера, оставленного ею в кобуре. Тогда она сразу вспоминала, что она — Джейн Рэндль, пленница, живущая в лагере бандитов. Все это было так необычно, так невероятно!

Когда утром она вышла из своей комнаты, Келс сидел за столом, а Бейд Вуд прислуживал ему.

— Хелло, Денди! — весело приветствовал Келс девушку. — Раненько вы поднялись! И во всеоружии. Это хорошо! Бьюсь об заклад, что в конце этого месяца вы одна сможете ограбить почтовую карету.

— Ограблю почтовую карету? — как эхо повторила Джейн.

— Само собой. Вот будет занятно! — ответил Келс со смехом. — Садитесь и позавтракайте со мной… Бейт, ну-ка поживей… Вы такая… Но маска сильно портит вас… Никто не может видеть, какая вы красивая… Джейн, ваш обожатель Гульден выбыл из строя.

И Келс с явным удовольствием повторил вчерашний рассказ Рыжего Пирса, причем подробнее останавливался на Джиме Клэве.

— Мне чертовски нравится этот Джим, — сказал он. — Прелюбопытный парень. Какая-то непутевая девчонка ранила его сердце: либо изменила, либо еще что-нибудь в этом роде. Большинство женщин никуда не годится, Джейн. Еще не так давно я уверенно обо всех говорил в таком духе, однако с тех пор как я узнал вас, я пережил нечто новое. Но ведь одна хорошая девица не может изменить целого миллиона.

— А что сделает этот Джим Клэв, когда увидит меня? — спросила Джейн, чуть подавшись при этом имени.

— Не торопитесь так, девочка! — сказал Келс. — Вам всего только семнадцать, и у вас еще бездна времени… Я долго думал о Джиме Клэве. Он не псих, подобно Гульдену, но такой же опасный. Опасный потому, что он не ведает, что творит; абсолютно не боится смерти и здорово владеет револьвером. Скверная комбинация. Клэв без малейшего колебания способен угробить человека. Троих он уже застрелил, и Гульдена тоже намеревался угрохать. Я надеюсь все-таки обуздать его. Запугать или принудить он себя не даст, но, может быть, удастся убедить его. Через Пирса я велел передать ему, что вы моя жена. Надеюсь, он поверит. Все остальные не верят этому. Во всяком случае, вам, может быть, еще сегодня придется встретиться с ним, и я хотел бы, чтобы эта встреча получилась дружелюбной. Если мне удастся обработать его и отвадить от бутылки, то это будет для меня лучший парень во всей пограничной полосе.

— Ия должна помочь вам заманить его в вашу банду? — спросила Джейн, не будучи в силах овладеть своим голосом.

— Разве это так уж страшно? — спросил искренне задетый Келс.

— Я… я не знаю! — пробормотала девушка. — А… этот молодой человек… он уже убийца?

— Нет. Пока он приличный молодой парень, которого свела с ума какая-то девица. Я ведь уже говорил вам это. Вы не понимаете главного. Если мне удастся подчинить его, то из него выйдет прямо неоценимый для меня человек — отважный, ловкий, опасный, который всегда

сумеет поставить себя здесь. Но если я не укрощу его, ну, тогда ему не прожить и недели. В одной из драк его как пить дать либо застрелят, либо зарежут.

Отодвинув свою тарелку, Джейн подняла на бандита твердый взгляд.

— Келс, пусть лучше он поскорее кончит свое существование и пойдет… к… к… чем останется жить под вашей властью, сделавшись убийцей и грабителем.

Келс насмешливо рассмеялся, но по тому дикому движению, с каким он швырнул о стену свой бокал, можно было судить, насколько глубоко Джейн обидела его.

— Вам жаль его потому, что его загнала сюда какая-то девушка, — сказал он. — Однако я уверен, что моя дружба может принести ему только пользу. Помогите мне, замолвите словечко и упрочите мое влияние на этого необузданного молодчика.

— Я… я должна сперва увидеть его, — ответила Джейн.

— Однако вы умеете огрызаться, — проворчал Келс, но внезапно его лицо снова просветлело. — Я всегда забываю, что вы еще ребенок. Делайте, что хотите. Одно вам говорю, соберите все ваше прежнее мужество, — при этих словах Келс понизил голос и бросил взгляд на Бейда Вуда. — Помните, то самое мужество, с каким вы пристрелили меня. Нас ожидает трудное будущее. Громадные золотые прииски и безумием охваченные люди. Женщины не дороже мотка ниток… Голод, мучения, боль, болезнь, кража, убийство, повешение, смерть — все ничего! Лишь бы только было золото. Бессонные ночи, дьявольские дни, нападение за нападением, кругом одни жадные глаза. Все, что составляет жизнь, будет забыто, да и сама жизнь подешевеет. Ничего не останется, кроме желтого золота, ради которого мужчины теряют разум, а женщины продают свою душу.

После завтрака Келс приказал оседлать пони Джейн.

— Вы каждый день должны кататься, чтобы не отвыкнуть, — сказал он. — Возможно, скоро за нами начнут охотиться, и я вовсе не хочу, чтобы вас разорвали на куски.

— Куда я должна ехать? — спросила Джейн.

— Куда хотите. Направо, налево, в обе стороны ущелья.

— Вы прикажете следить за мной?

— Нет, если вы обещаете мне, что не убежите отсюда.

— Вы верите мне?

— Да.

— Хорошо, я обещаю вам. А если я начну думать иначе, то дам вам понять.

— Нет, этого не надо, Джейн. Я… я… Ну, в общем, дело дошло до того, что вы стали чересчур дороги мне. Я не знаю, что буду делать, если потеряю вас.

И когда она села на лошадь, Келс добавил:

— Смотрите, не спускайте этим дьяволам ни одного грубого слова.

Утро было раннее, и розоватый блеск солнца играл на свежей зелени. Джейн пустила свою резвую лошадь сперва рысцой, а затем галопом. Она ехала вдоль теснины до тех пор, пока тропинка не уперлась в стену обрыва. Тогда она повернула обратно и поехала под ветвями сосен, вплоть до того места, где теснина, суживаясь, выходила на широкую долину. Здесь ей встретилось несколько запыленных бандитов, гнавших перед собой нагруженных лошадей. Один из них, типичнейший мерзавец, насмешливо вскинул руки кверху.

— Руки вверх, дружшЦе! — воскликнул он. — Никак мы переехали дорогу воскресшему Денди Дейлу?

Его спутники поспешили последовать его примеру и затем уставились на Джейн нахальными, вызывающими глазами.

Круто повернув свою лошадь, Джейн поехала обратно. Казалось, что ее ожгли взгляды этих грабителей.

На обратном пути, проезжая по теснине, девушка заметила еще большее количество бандитов, водивших своих лошадей на поводьях, коловших дрова и просто болтавших у дверей. Джейн старалась не подъезжать к ним, но даже издали чувствовала на себе их любопытные взгляды. Один из них, наполовину спрятавшийся за окном, сложил руки рупором и нежно крикнул: «Хелло, любовь моя».

Избегая ехать по тропинке, она свернула в другую сторону теснины. Ее лошадь почуяла воду. Джейн направила ее в узкую прогалину между ивами и, опустив поводья, дала лошади напиться.

Вдруг она почувствовала, что она не одна здесь. Однако никого вблизи не оказалось. Тогда она обернулась в другую сторону. Джим Клэв только что собирался встать с колен. В руке он держал полотенце, его лицо было мокро, и он стоял не более чем в десяти шагах от нее.

Джейн замерла. Каждую секунду ожидала она услышать свое имя.

Клэв уставился на нее. В утреннем воздухе его лицо выглядело удлиненным и белым, как у покойника. И только глаза казались живыми, подобно дрожащему пламени. Презрение сверкнуло в них. Он узнал в ней женщину, и его презрение относилось к существу, скрывшемуся в этом бандитском наряде. Печальная и горькая усмешка скользнула по его лицу. Но затем она сменилась выражением, подействовавшим на душу Джейн подобно удару плети. Джим принялся разглядывать прекрасно сформированную фигуру Джейн с тем же нахальным и злобным оттенком, который так возмущал ее в остальных мужчинах. Этого она совсем не ожидала.

Дернув поводья и ничего не видя перед собой, Джейн поехала обратно к своей хижине.

Как мог Джим так смотреть на нее? Муки Джейн заключались не в том именно, что он обманулся в ее характере и личности, а в том, что из всех других женщин именно ей суждено было пробудить в нем животные инстинкты, как это случилось с Келсом, Гульденом и другими негодяями.

— О, он, вероятно, был пьян! — шептала Джейн. — Его нельзя обвинять. Он уже не мой прежний Джим. Он страдает, он изменился. Его ничто больше не привязывает к жизни. Я должна увидеть его, должна все рассказать ему. Если он теперь узнает меня, и я не смогу объяснить ему, почему я здесь, почему я так выгляжу… что я люблю его… все еще верна и чиста… если я не смогу сказать ему этого, тогда… тогда мне придется застрелиться.

Эти последние слова она прошептала со сдавленным рыданием в подушку своей кровати…