— Это вы… Келс?

Вопрос Робертса был в то же время и ответом на его мысли. Смех вопрошаемого как бы подтвердил это.

Двое других перебрались через канавку и снова остановились. Все они были еще молоды, каждому лет по тридцать. Своей примитивной одеждой и грубыми чертами они в общем напоминали людей, каких Джейн привыкла видеть почти ежедневно. Но Келс явно выделялся. Пока он не смотрел на нее, ей казалось, будто она уже где-то встречала этого мужчину, однако, когда его взгляд упал на нее, то она в странном смятении поняла, что еще никогда в жизни не видела такого человека. Бледный, с серыми глазами, интеллигентный и любезный, он, вероятно, когда-то был порядочным человеком, но теперь его окружало нечто странное, непостижимое и чудовищное. Получалось ли такое впечатление в его присутствии или то было воздействие его имени? Келс! За последние годы множество мрачных историй передавалось в Айдахо из лагеря в лагерь, и некоторые из этих слухов бывали настолько нелепы и жутки, что им трудно было поверить. С каждой вестью слава Келса возрастала. Росла также жуткая уверенность, что там, на границе, организовывается шайка отъявленных бандитов. Но никто в лагере никогда не признавался, что когда-либо встречался с этим Келсом. Неужели страх заставлял всех умалчивать об этом? Услыхав, что Робертс знаком с ним, Джейн поразилась.

— Где мы в последний раз виделись с вами? — спросил Келс.

— Как будто под Фресно[13], — ответил Робертс, явно стараясь отделаться от какого-то неприятного воспоминания.

Слегка прикоснувшись к своей шляпе, Келс бросил на Джейн мимолетный взгляд.

— С пути сбились, не так ли? — спросил он Робертса.

— Очевидно, — ответил Робертс. Затем его сдержанность слегка ослабела, голос зазвучал ровнее.

— Выслеживали любимого коня мисс Рэндль. Недавно удрал. Постепенно заехали дальше, чем предполагали. Как на грех и моя лошадь повредила себе ногу. Боюсь, нам не попасть сегодня домой.

— Откуда вы?

— Из Хоудли. Билла Хоудли стоянка, этак миль за тридцать отсюда.

— В таком случае, Робертс, если вы ничего против не имеете, мы тоже заночуем здесь вместе с вами, — продолжал Келс. — У нас есть свежее мясо, закусим.

И он коротко отдал приказание своим товарищам, которые тем временем расположились неподалеку под кедром и уже начали распрягать своих лошадей.

Робертс сделал вид, будто занялся распаковкой собственной поклажи, и, наклонившись к Джейн, хрипло прошептал:

— Джек Келс, калифорнийский грабитель больших дорог. Опасный стрелок, дьявольски хитрая бестия! Когда я его видел в последний раз, он стоял с петлей на шее, но товарищи его освободили. Джейн, если он только вздумает, то прикончит меня. Я прямо не знаю, что делать. Ради всего святого, придумайте какой-нибудь выход. Испробуйте все свое обаяние и женскую хитрость! Все, что захотите! Хуже влипнуть мы уже больше не можем.

Усталая Джейн опустилась на землю. Ее точно оглушило что-то. Какая-то большая опасность грозила ей. Люди, подобные Робертсу, зря так не говорят. Смелая девушка привыкла ко всяким опасностям. Однако здесь дело шло о чем-то совершенно ином. Она не вполне уяснила еще себе намеки Робертса. Почему его непременно должны убить? С собой у них не было ни денег, ни драгоценностей. Даже их лошади не были настолько хороши, чтобы пробудить разбойничью алчность. Вероятно, опасность заключается для нее и для Робертса в том, что она девушка, и может сделаться добычей этих бандитов. Подобные истории она уже на раз слыхала. Но ведь Робертс защитит ее и, кроме того, этот любезный, воспитанный Келс так не походит на обычных диких грубиянов.

Так она сидела, душевно терзаясь и переходя от опасений к предчувствию всяческих неожиданностей. Тем временем мужчины занялись устройством лагеря. Казалось, ни один из них не замечал ее. Во время работы они болтали, смеялись и перешучивались между собой, как будто были обыкновенными работниками. Келс наносил воды, разжег костер и наломал кедровых веток, чтобы ночью поддерживать огонь. Один из незнакомцев, которого они называли Биллом, спутал лошадей и, развязав узел, достал холщовую простыню; Робертс месил тесто для лепешек.

Садящееся солнце расцветило пурпуром край небосвода. Но вскоре краски побледнели. Темнота уже окутала лес, когда, наконец, Робертс подошел к Джейн, держа в руках хлеб, кофе и кусок жареной дичи.

— Вот ваш ужин, Джейн, — воскликнул он громко и весело, и тут же тихо добавил: — Может быть, все обойдется хорошо. Выглядят-то они довольно приветливо, но я все-таки боюсь. Если бы вы только не были так чертовски хороши, и если бы он мог каким-нибудь чудом не увидеть вас?

— А не можем ли мы ночью улизнуть? — тихо спросила Джейн.

— Попробовать было бы не худо, но вряд ли это помогло бы нам, если только эти парни задумали недоброе. Я еще не знаю, что нас ожидает. Хорошо, если вы разыграете пугливую овечку. Только не теряйте мужества.

После этого он снова вернулся к костру. Джейн была голодна и с удовольствием подкрепила свои силы. Несмотря на свою все еще не улегшуюся тревогу, она почувствовала любопытство. Ей стало даже казаться, что это неожиданное приключение вовсе не лишено некоторой прелести. Она была страстной натурой с сильной волей и хорошо развитым самообладанием. И всегда ее тянуло куда-то вдаль, к чему-то неизвестному. А к чему, собственно, она и сама толком не знала.

Ночь наступила черная, густая. Бледный млечный путь, весь пронизанный звездами, раскинулся по темно-голубому небу. Ветер стонал в верхушках кедров и раздувал огонь в костре. Искры летели во все стороны и исчезали в темноте. Легкая струйка дыма, долетавшая до Джейн, нежно и приятно пахла паленым кедром. Где-то далеко в кустах лаяли койоты, и с холмов доносился упорный вой волка. Бивуачная жизнь не была новостью для Джейн. На телегах и в фурах переезжала она по равнинам, и не раз ее провожал протяжный вой враждебных индейцев. Со своим дядей она по неделям живала в горах в поисках золота. Но еще никогда не проникала так живо в ее душу вся прелесть этой дикой и пустынной местности, как в эту ночь.

Джейн видела Робертса, стоящего на коленях и посыпавшего костер мокрым песком. Его большая косматая голова кивала, озаренная светом костра. Он производил впечатление глубоко задумавшегося, тяжело удрученного человека. Человек, именуемый Биллом, и его товарищ прислонились спиной к обломку скалы и о чем-то тихо разговаривали между собой. Келс стоял около самого костра. Держа в руке трубку он глубоко вдыхал дым и затем медленно выпускал его к небу. Издали в его фигуре не было ничего внушительного и ничего особенно интересного в его лице. Однако уже с первого взгляда было ясно, что этот человек выделялся из ряда обыкновенных людей. От него веяло энергией и властностью. По временам он бросал взгляды в сторону Джейн, но она не была в этом точно уверена, ибо издали его глаза походили на две маленькие круглые тени. Сбросив свою куртку, он остался в расстегнутой жилетке, из-под которой виднелась мягкая пестрая рубашка с черным галстуком, беспорядочно болтавшимся на его шее. С его бедер свисал широкий пояс, на конце которого торчал в кобуре тяжелый револьвер. «Странный способ носить револьвер, — подумала Джейн. — Прямо смешно! Во время ходьбы ремень, вероятно, болтается взад и вперед и бьет хозяина по ногам».

— Скажите, у вас есть одеяла для девушки? — вдруг спросил он Робертса, вынув трубку изо рта.

— У меня есть только одеяла из-под седла, — ответил Робертс. — Мы, видите ли, не думали, что нам придется заночевать в горах.

— Можете взять мое, — сказал Келс и отошел от огня. — Будет очень холодно. — Через минуту он возвратился с одеялом и бросил его Робертсу.

— Очень благодарен, — пробормотал тот.

— Я буду спать тут, возле костра, — продолжал Келс и, опустившись на землю, погрузился в размышления.

Собрав свои подстилки и предложенное одеяло, Робертс направился к Джейн. Бросив все на землю, он принялся ногами и руками расчищать от камней и сучьев место на земле.

— Чертовски каменистое ложе, — сказал он, — но, надеюсь, что хоть немножко вы все-таки поспите.

Раскладывая одеяла, Робертс незаметно дернул девушку за платье.

— Я лягу совсем близко от вас, — прошептал он, прикрывая рот своей широкой рукой, — и ни на секунду не сомкну глаз.

После этого он вернулся обратно к костру, а Джейн послушно улеглась на свои одеяла. Разговор разбойников утих. Джейн услыхала звон шпор и треск кедровых веток. Спустя мгновение к ней подошел Робертс, таща свое седло, и улегся возле нее. Слегка приподнявшись, она увидела около костра неподвижно сидящего и задумавшегося Келса. Он казался нервным и взволнованным. Она медленно снова опустилась на свое ложе и устремила взгляд к далеким ярким звездам. Что-то станется теперь с ней?

Спать она не должна. Об этом нечего и думать. Внезапно в ее лихорадочно-работавшем мозгу мелькнула мысль тихонько прокрасться к лошадям. Этот план некоторое время занимал ее, но затем она отказалась от него: слишком хорошо ей были известны условия этой местности.

Время шло. Костер то угасал, то снова ярко вспыхивал, тени то сгущались, то рассеивались. По временам кто-нибудь из мужчин вставал и подбрасывал в огонь веток. Стук спутанных лошадиных ног гулко звучал в ночной тишине. Ветер утих, и койоты примолкли. Глаза Джейн слипались, как будто веки ее были смазаны клеем. Постепенно исчезало ощущение ночной поры, дикой местности, исчезло и самое убаюкивающее чувство сонливости…

Когда Джейн проснулась, было очень холодно. Верхушки кедров поблескивали в красноватых лучах восходящего солнца. Костер весело трещал, и синий дым, клубясь, вздымался к небу. Вздрогнув от неожиданного воспоминания, она быстро села. Робертс и Келс возились у костра. Билл носил воду. Другой разбойник только что пригнал лошадей и снимал с них путы. Казалось, девушки для них не существовало. Встав на ноги, она кое-как пригладила свои сбившиеся волосы, которые во время верховой езды всегда носила заплетенными в толстую косу. Значит, она все-таки спала, как есть, в сапогах. Этого с ней до сих пор еще не случалось. Когда она подошла к ручью, чтобы вымыть лицо и руки, ее спутники все еще ни разу не взглянули на нее. Робкая надежда шевельнулась в ее груди: может быть, Робертс все-таки преувеличил опасность. Лошадь Джейн была с норовом и никого чужого к себе не подпускала. Узнав, что путы ее лошади оказались порванными, Джейн отправилась искать ее и зашла так далеко, что лагерь скрылся из ее глаз. Поймав коня, она возвратилась обратно и крепко его привязала. Затем решила подойти к огню и поздороваться с мужчинами.

— Добрый день! — сказала она весело.

В эту же самую минуту Келс повернулся к ней спиной, ни одним жестом не показав, что слышал ее.

Билл бесцеремонно уставился на нее, но также не проронил ни слова. Один Робертс ответил на ее приветствие, но, услыхав его голос, она удивленно взглянула на него. Он сейчас же отвернулся. Его лицо было мрачно и озабоченно.

Радостное, полное надежды настроение Джейн в тот же миг исчезло. Неожиданно она почувствовала какую-то гнетущую тяжесть. С большим трудом дойдя до ближайшего камня, она с облегчением на него опустилась. Робертс принес ей завтрак, но ничего не сказал и старался не смотреть на нее. Его руки дрожали. Джейн испугалась.

Внезапно она заметила, что Келс и Робертс о чем-то спорили, но говорили они настолько тихо, что разобрать их слов она не могла. Она видела, как Робертс сделал движение резкого протеста. Но его собеседник оставался по-прежнему холоден, непреклонен и властен. Он даже перестал отвечать, как будто вопрос был вполне решен. Робертс же поспешно и взволнованно схватил свой тюк и подвел лошадь. Животное все еще хромало, но чувствовало себя уже гораздо лучше. Оседлав коня, Робертс крепко привязал тюк. После этого он стал седлать лошадь Джейн. Когда все было готово, он повернулся к ней с видом человека, которому предстоит лицом к лицу столкнуться с неминуемой опасностью.

— Вперед, Джейн! Мы готовы! — крикнул он. Его голос прозвучал громко и неестественно.

Джейн встала, намереваясь подойти к нему, но в ту же минуту Келс преградил ей дорогу. Она могла и вовсе не трогаться с места, так как жуткий человек, казалось, совершенно не замечал ее присутствия. Подойдя к Робертсу, он тихо произнес:

— Робертс, садитесь на свою лошадь и убирайтесь отсюда. Слышали?

Вместо ответа Робертс отбросил повода и выпрямился. Этот жест был гораздо отважнее всего его поведения до этой минуты. Возможно, что он сбросил маску: неясные страхи сделались очевидностью, хитрость и притворство не помогли. Настала минута, когда он должен был действовать прямо. Глубокое волнение отразилось на его лице, побледневшем и суровом.

— Нет, — сказал он, — без девушки я не поеду.

— Но вам не удастся взять ее с собой.

Услышав это, Джейн вздрогнула. Так вот что ей предстояло! Ее сердце вдруг почти перестало биться. Вся дрожа, она уставилась на обоих мужчин.

— Ой ли! В таком случае я остаюсь с вами, — отвечал Робертс.

— Ваше присутствие здесь нежелательно.

— Ха! Все равно я не отстану от вас.

«Пока это только игра слов», — подумала Джейн. В Робертсе она почувствовала свирепую решимость пойти навстречу неминуемой опасности. А голос Келса! Что таилось в этом голосе? Он был все такой же ровный, непринужденный и любезный.

— Я не думал, что вы так неразумны, Робертс, — сказал он.

Робертс молчал.

— Отправляйтесь домой! Болтайте или молчите, как вам угодно будет, — продолжал Келс. — Когда-то в Калифорнии вы оказали мне услугу. Подобных вещей я никогда не забываю. Образумьтесь и уезжайте.

— Только с девушкой, иначе… — заявил Робертс, и руки его странно задергались, задрожали.

От Джейн не ускользнуло особенное напряжение бледно-голубых глаз, наблюдавших за лицом, взглядом и руками Робертса.

— Стоит ли нам бороться? — спросил Келс и холодно рассмеялся. — Ей это не поможет… Вам-то уж должно быть заранее известно, чем может кончиться дело.

— Келс, пусть я подохну, но девушка не останется в ваших лапах! — горячо воскликнул Робертс. — Я же вовсе не собираюсь торчать здесь и спорить с вами. Пустите ее ко мне, или…

— Вы не кажетесь мне болваном, — прервал его Келс, и голос его звучал еще мягче, урезонивающе и холоднее. Какая-то особенная сила и уверенность скрывалась в нем.

— Я не любитель разговаривать с глупцами. Используйте возможность, которую я вам предлагаю. Уезжайте! Жизнь дорога, голубчик… Вы ничего не выиграете здесь. И кроме того, что за важность, одной девушкой больше или меньше?

— Келс, пусть я дурак, но я мужчина, — ответил Робертс. — Вы же какой-то дьявол, а не человек. Это я узнал еще там, на золотых россыпях. Вы вот так способны произносить сладкие, приятные слова, без малейшего понятия о мужском долге… Пустите девушку ко мне или я буду стрелять!

— Робертс, разве у вас нет жены или детей?

— Да! — хрипло крикнул Робертс. — И эта же жена стала бы презирать меня, если бы я добровольно отдал вам мисс Рэндль. У меня есть также взрослая дочь. Как знать, может быть и ей когда-нибудь понадобится мужчина, который бы защитил ее от таких типов, как вы, Джек Келс.

Однако ни пылкость, ни пафос Робертса не произвели на последнего ни малейшего впечатления. В эту минуту особенно ярко обрисовалась и бессердечная сущность Джека Келса.

— Намерены вы убираться или нет?

— Нет! — загремел Робертс.

До этой минуты весь быстрый обмен словами между ее другом и врагом совершенно парализовал Джейн. Но затем ее охватил настоящий ужас. Она видела, как Робертс нагнулся подобно затравленному волку. Безумная ярость душила его. Он дрожал точно осиновый лист. Вдруг его плечо рванулось, рука взлетела кверху… Джейн в ужасе метнулась в сторону, закрыла глаза и, схватившись за голову, куда-то побежала. Позади нее грянул выстрел.