Отряд Пилчэка состоял из пятидесяти двух человек, большинство которых было вооружено обычными охотничьими ружьями. Каждый имел по крайней мере по двести патронов. Четыре повозки со съестными припасами, палатками, овсом для лошадей и необходимыми санитарными принадлежностями поручили заботам четырех опытных возниц.

Отряд разделили на три группы — одну в двадцать человек под командой Пилчэка и две по шестнадцать человек в каждой под командой бывалых охотников. Так удобнее было располагаться лагерем, и получались три готовые боевые единицы.

Том Доон находился в группе Пилчэка вместе с Стронгхэрлом, Бэрном Хэдноллом, Ори Тэском, Старуэллом, Харкэуэем, Мед в сжим Когтем и другими, знакомыми Тому охотниками, которых насчитывалось человек десять, угрюмых, молчаливых, опытных, страшных в бою.

Пилчэк, Медвежий Коготь, Старуэлл и Том составляли авангард, ехавший на две мили впереди остальных всадников. У обоих разведчиков и у Старуэлла имелись мощные подзорные трубы. Арьергард составляли три отборных охотника под командой Харкэуэя. Путь держали прямо на Сэкед Плэнс и делали по пятидесяти миль в день. На ночь выставляли сильный караул.

На четвертый день экспедиция достигла восточной части Стэкед Плэнс, и разведчик-мексиканец прямо повел ее к тому месту, где недавно находилась обширная стоянка команчей. Индейцы снялись только несколько дней тому назад, несомненно, проведав о походе против них. Тут же были найдены следы повозки Хэднолла. Так как было уже поздно, то здесь и устроили стоянку для всех трех групп. Когда стемнело, поужинали, привязали лошадей, выставили караул, и Пилчэк стал совещаться с разведчиками и с наиболее опытными охотниками. Было решено остаться в этом лагере и на завтра и выслать несколько человек на разведку с целью обнаружения местопребывания команчей.

На следующий день разведчик-мексиканец вернулся с известием, что отыскал главную стоянку индейцев. Он был на разведке один. Медвежий Коготь и Пилчэк, которые пытались проехать по следам повозки Хэднолла, потеряли их. По сообщению мексиканца, большой отряд индейцев расположился лагерем в тростниках, и их лазутчики, несомненно, заметили его.

На другой день после основательной рекогносцировки это подтвердилось. Индейцы в таком большом числе, что у них насчитывалось не менее сотни лошадей, поспешно снялись со своей стоянки в тростниках, поднялись на равнину и рассыпались в различных направлениях. Следы на равнине прерывались в нескольких местах, но Медвежий Коготь не обращал на них никакого внимания. Мексиканец ехал рядом с ним, и они внимательно всматривались в еле видные следы на не заросшей травой почве. Наутро охотники перенесли свой лагерь на десять миль к западу, в пустынное место, неподалеку оттуда, где Медвежий Коготь прекратил поиски следов накануне ночью. В этот день индеец потерял след команчей, ибо след этот, на всем своем протяжении еле видимый, в конце концов совершенно исчез. Три дня поисков на большом расстоянии от лагеря не привели ни к чему, и лагерь пришлось перенести снова, на этот раз по указанию индейца, в дикую скалистую местность.

— Думаю, имеет смысл больше полагаться на наши подзорные трубы, чтобы обнаружить их раньше, чем они заметят нас, — сказал Пилчэк.

Когда на следующее утро солнце только что поднялось и сумрак рассеялся, Пилчэк уже стоял с обоими разведчиками и несколькими охотниками на вершине голой скалы.

Далеко во все стороны простирались извилистые гряды серых скал, как огромное взбаламученное море, пустынное, однообразное. То тут, то там виднелась чахлая верхушка кедра, но большею частью никакой растительности не было среди этой почти сплошь каменистой местности. Белые невооруженным глазом могли только видеть волнующую красоту этого пейзажа, но не могли разобраться в расстоянии, в размерах и в окраске. Пилчэк долго глядел в свою подзорную трубу.

— Я уверен, что все эти извилистые проходы ведут туда, вниз, к большой дороге в тростниках, — сказал он, передавая трубу Старуэллу.

— Я согласен с вами и бьюсь об заклад, что команчи там, — ответил Старуэлл, в свою очередь передавая трубу ближайшему соседу.

Том долго смотрел на это великолепное дикое нагромождение скал, и волнение охватило его.

Рядом с Томом застыл Медвежий Коготь, и так неподвижна, так напряжена была его поза, когда он смотрел своими темными, пронизывающими глазами вдаль, что Том с изумлением и страхом почувствовал, что надвигается какое-то важное, потрясающее событие. Пилчэк тоже заметил это, ибо, стоя за индейцем, не сводил с него глаз.

Медвежий Коготь ростом был шести футов, гибкий, худой, стройный и было в его облике что-то орлиное. На его бронзовом бесстрастном лице виднелись следы раскраски. Вокруг шеи висело ожерелье из медвежьих когтей, откуда и произошло его прозвище. Из закрученного пучка волос на макушке торчали перья какой-то птицы, на руках блестели стальные браслеты. Он был весь обнажен, и только бедра были обмотаны куском материи, украшенной бусами.

— Мне! — хрипло пробормотал он, протягивая руку к трубе Пилчэка, не отрывая глаз от того, что привлекало его внимание. Обеими руками поднес он трубу к глазам.

— Уу! — тотчас воскликнул он.

В этот момент напряженное возбуждение наблюдающих достигло высшего предела. Пилчэк сдержал нетерпеливого Старуэлла. Том почувствовал, как холодная дрожь пробежала по его телу, а когда индеец пробормотал: «Команчи!» — его бросило в жар. Он подумал о Милли.

Медвежий Коготь крепко держал трубу и, отодвинувшись от стекла, указал Пилчэку, на какое место стать. Он старался не сдвинуть трубы, чтобы разведчику было видно как раз то, что привлекло его внимание.

Пилчэк впился глазами в трубу, которая слегка дрожала, а затем постепенно замерла неподвижно в его руке. Наблюдающим это, очевидно, казалось вечностью. Наконец, он сказал:

— Клянусь, он прав. Я различаю… Индейцы там, среди тростников… Старуэлл, посмотрите… Направьте сюда, вон на тот ближайший обломок скалы; он на одной линии с тем высоким красноватым утесом; ищите у самой подошвы его.

Теперь и остальные взялись за подзорные трубы, и многим охотникам удалось заметить команчей раньше, чем они скрылись.

Тут же устроили совещание. Расстояние до индейцев равнялось приблизительно десяти милям, и казалось невероятным, что Медвежий Коготь смог различить что-то, что заставило его взять трубу и проверить поразительную остроту своего зрения. Разведчик-мексиканец знал топографию этой дикой скалистой местности и обещал к раннему утру следующего дня провести отряд Пилчэка близко к тому месту, где находились команчи. После этого охотники спустились с вершины и вернулись в лагерь. Пилчэк взял с собою разведчиков, поручив им надежно отыскать скрытое место среди тростников, где можно было бы оставить повозки и лошадей под незначительной охраной. Такое место они очень удачно нашли в нескольких милях по направлению к стоянке индейцев.

В предрассветных сумерках сорок человек выехали из лагеря, следуя за мексиканцем и Пилчэком. Все молчали. Топот лошадей звучал глухо и был неслышен даже на небольшом расстоянии. Ехали они то шагом, то рысью, в зависимости от свойства почвы. Спешившись среди густых кустарников, где можно было привязать лошадей, Пилчэк оставил двух человек на страже, а остальных повел пешком следом за мексиканцем.

Не прошли они и четверти мили, как мексиканец шепнул что-то и опустился на четвереньки. Пилчэк и остальные, по двое, по трое в ряд, следовали вплотную за ним. То, что мексиканец полз очень медленно и не производил абсолютно никакого шума, заставило и остальных продвигаться неслышно. Нервы у всех напряглись. Никогда Том, пожалуй, не испытывал такого напряжения. Прямо перед ним расстилалась неведомая земля, которую ни он, ни его белые товарищи никогда не видели, и она таила в себе опасность, с которой придется встретиться лицом к лицу.

Том, считая, что слишком шуршит травой и скребет твердую землю, старался напрягать и зрение, и мускулы, чтоб ползти неслышно. Внезапно Пилчэк шепнул: «Тсс!..» и все замерли.

Том с изумлением увидел перед собой отлогий спуск в какой-то обширный овраг, заросший травой. Посередине оврага протекал ручей, и его тихое журчанье было единственным звуком, нарушавшим тишину утра. Сотни индейских малорослых лошадей паслись, стояли или лежали на этом своеобразном лугу. Ни одного индейца не было видно. Но так как свет наступающего дня был еще серый и тусклый, то никакой уверенности в этом не могло быть. Пилчэк приподнялся, выглянул из-за скалы и осмотрел расположение лагеря, узкие тропинки среди тростников и подступы к спуску со своей стороны. Затем он снова опустился на землю и обратился к своему отряду:

— Если мы останемся здесь, наверху, то окажемся в наивыгоднейшем положении во время боя, — внушительно прошептал он. — Старуэлл, возьмите человек десять и отползите немного правее, затем поверните вниз к тому месту, куда подходит тростник. Харкэуэй, возьмите тоже десять человек и спуститесь тем же путем, займите позицию левее нас. Продвигайтесь медленно. Без всякого шума. Не вставайте. Тогда нам будут видны позиции друг друга, и мы сможем наблюдать за всей местностью, кроме отдаленной части зарослей тростника. Это большой лагерь — здесь человек двести индейцев, а может и больше, если они с семьями. А я полагаю, что это именно так. Индейцы в таких обстоятельствах сражаются ожесточеннее. Нам предстоит жаркий бой. Но старайтесь по возможности щадить женщин и детей. Вот и все.

С еле слышным шорохом, глубоко затаив дыхание, оба отряда под командой Старуэлла и Харкэуэя поползли обратно между камнями и скрылись из виду. Затем снова воцарилась тишина.

— Уу! — глухо прохрипел Медвежий Коготь. Мускулистой рукой ухватил он Тома за плечо.

Том приподнял голову на несколько дюймов и увидел высокого индейца, который стоял и смотрел на восток, где бледные розовые полосы возвещали о восходе солнца. Том почувствовал, как все тело его вздрогнуло, и кровь закипела. Этот индеец, может быть, один из убийц Хэднолла или, возможно, один из напавших на лагерь Джэтта, откуда исчезла Милли Фэйр.

Затем появился другой индеец, потом еще один, затем несколько женщин, и в довольно короткое время весь лагерь ожил. Струи синего дыма лениво поднялись в тихом воздухе. Лошади задвигались кругом. Бесконечным казалось Тому время, пока Харкэуэй и Старуэлл занимали свои позиции. Том удивлялся, почему Пилчэк выжидает так долго. В висках у него стучало; горло пересохло, и в глазах ежеминутно темнело.

— Уу! — воскликнул Медвежий Коготь и на этот раз тронул Пилчэка, повернув его лицом к определенному месту лагеря.

В это мгновенье раздался необычайный, пронзительный, неожиданный и страшный вой, потрясающий и дикий.

— Воинственный клич команчей! — шепнул Пилчэк. — Кто-то из них заметил наших. Подождем! Пусть начнут стрелять. Тогда, может быть, индейцы бросятся туда.

Едва смолк быстрый шепот разведчика, как раскатилось гулкое эхо ружейного выстрела. Он донесся снизу, из отряда Старуэлла. В одно мгновение в индейском лагере началась невообразимая суматоха, поднялись оглушительные крики, и одновременно раздались резкие, частые выстрелы. Ружейный залп отряда Старуэлла послужил сигналом открыть стрельбу и для Харкэуэя. Струйки белого дыма указывали на местопребывание обоих отрядов. Залп из винчестеров[12] доказал, как поспешно взялись за оружие и индейцы.

Несмотря на запрещение Пилчэка, некоторые из его отряда открыли огонь.

— Ну, что же, если вы не в состоянии ждать. Но стреляйте прицельно! — крикнул он.

Двадцать выстрелов грянуло разом со скалистого откоса. Все охотники заряжали и стреляли, и Тома окружал треск и грохот. Но над всем этим поднимался чудовищный, пронзительный, воинственный клич команчей. Через несколько мгновений оглушительный ружейный треск и вой прекратились, и грохот и шум стали тише. В лагере возник переполох.

Уже передняя линия палаток была объята пламенем, и оттуда поднимались клубы дыма. Сквозь дым было неясно видно, как женщины и дети бежали к противоположному склону оврага. Несколько испуганных лошадей носились с горящими гривами и хвостами, но большая часть была собрана индейцами в одном месте и находилась под их наблюдением. Вскоре сквозь дым можно было различить, как несколько индейцев с женщинами и детьми тащили свои узлы и вели лошадей по противоположному склону.

Команчи оправдали свою репутацию самых смелых и замечательных наездников прерии. Под огнем охотников некоторые из них, полуобнаженные, с криком, держа в руке ружья, поскакали на неоседланных лошадях, неустрашимые и стремительные, прямо к тропинке в тростниках.

Том видел, как индейцы стремглав падали на землю, видел, как лошади оступались и сбрасывали седоков. И он видел также, как индейцы вихрем проносились под залпами охотников и исчезали в тростниках.

Затем Том заметил сквозь дым пламя внизу, в лагере, белые струйки ружейного дыма, поднимавшиеся из-за камней и деревьев, всюду, где можно спрятаться, и притаившиеся, ничком лежащие фигуры индейцев. Пули свистели над головой Тома и ударялись в скалу по обе стороны от него. Стреляли команчи, в большом количестве оставшиеся в лагере.

— Ребята, — заявил Пилчэк, — нам нужно выбираться отсюда и подняться выше. Рассыпайтесь по сторонам, ползите на животе и старайтесь укрываться за камнями.

И началось отступление, связанное с большим риском. Пули винчестеров ударялись о скалы, и белая пыль носилась в воздухе.

Том старался не отставать от Медвежьего Когтя, но это оказалось невозможным. Индеец полз, извиваясь, как змея. Пилчэк тоже скользил по земле замечательно ловко при его крупном телосложении. Остальные ползли быстро или медленно, в зависимости от своих способностей. И отряд, до того державшийся кучно, постепенно рассредоточился. От позиции, оставленой охотниками, до вершины подъема было около двухсот ярдов. Тому это отступление ползком казалось бесконечным и невыносимым. Но он понимал, насколько это было необходимо. Кто-то полз за Томом с большими усилиями, тяжело дыша. Это был Ори Тэск. Он был жирен и толст, и потому напряжение это было ему почти не под силу, и он подвергался большой опасности. Робертс полз немного слева от Тома, и тоже медленно. Справа место Пилчэка занял старый седой охотник Кэлкинс. Остальные находились выше и быстро исчезали из виду. Из-за камня рядом с Томом вылетела пуля и прожужжала в воздухе. Другая зарылась в землю прямо перед ним, осыпав ему лицо пылью и песком. Пули со свистом проносились низко, прямо над камнями. Кэлкинс шепотом передал находившимся сзади распоряжение Пилчэка поторопиться.

Том полз, прижавшись к земле, таща за собою тяжелое ружье, и не мог двигаться скорее. Он был весь покрыт горячим потом, но ледяной холод пронизывал его, и треск винчестеров производил на него впечатление какого-то чудовищного кошмара.

— Доон, — вдруг окликнул его Робертс, — парень сзади вас ранен.

Том оглянулся. Ори Тэск лежал, уткнувшись лицом в землю. Жирное тело его вздрагивало.

— Ори! Ори! Вы ранены? — шепнул Том.

— Пустяки, — простонал тот, поднимая бледное лицо. Он был все в той же широкополой шляпе, и клок волос торчал из дыры на макушке. — Ничего.

— Робертс, помогите мне, — позвал Том и пополз назад к Ори. Робертс тоже вернулся, и они одновременно доползли до раненого.

— Очень вам благодарен, — признательно произнес Ори, когда они подхватили его под руки с обеих сторон.

До этого момента Том был весь во власти совершенно нового для него ощущения. Он был близок к паническому страху, и ему трудно было удержаться, чтобы не броситься бежать. Но несчастье, постигшее Ори, внезапно и круто изменило его настроение. Он овладел собой, и страх его под влиянием сочувствия к товарищу исчез.

— Потащим его, он сам ползти не сможет, — сказал Робертс.

Тогда началось самое мучительное для Тома испытание. Им пришлось ползти и тащить за собой раненого Ори. Том, поддерживая левой рукой руку Ори, а в правой волоча за собой ружье, подвигался вперед толчками. Пули стали теперь свистеть и ударяться с другой стороны, значит, находившиеся и справа команчи тоже заметили ползущих охотников. Вдруг над Томом грянул выстрел из тяжелого охотничьего ружья, затем последовали один за другим еще два выстрела.

— Отлично! Давно… пора… — тяжело дыша, сказал Робертс.

Том почувствовал, что страх оставил его окончательно. Бой был теперь в самом разгаре. Пилчэк, Медвежий Коготь, мексиканец и несколько старых охотников добрались до вершины и открыли огонь по команчам. Это поощрило Тома если не к большим усилиям, что было невозможно, то к большему терпению; Робертс сопел и пыхтел, и худое лицо его было покрыто потом. Ори Тэск мужественно старался сам продвигаться вперед, хотя было очевидно, что он испытывал страшные мучения.

Подъем стал менее крут и гуще усеян большими обломками скал. Том уже не слышал свиста пуль со стороны лагеря. Они летели теперь с обеих сторон, и резкие залпы винчестеров смешивались с гулкими выстрелами из тяжелых охотничьих ружей. Вдали неизменно, хотя и не часто, слышалась стрельба отрядов Старуэлла и Харкэуэя.

Том и Робертс как раз вовремя втащили Тэска на вершину подъема к большим обломкам скал, из-за которых отстреливались Пилчэк с охотниками. Ибо уже в последний момент Том услышал, как свинец глухо ударился о человеческое тело. Левая рука Робертса, при помощи которой он карабкался вверх, подвернулась под ним, — он упал ничком.

— Они… задели… меня… — воскликнул он, оставил Тэска и отполз за скалу.

Том нечеловеческим усилием потащил Ори дальше за длинный низкий выступ, из-за которого стрелял один из охотников. И тут он лишился чувств. Но успел еще услышать, как Ори прочувствованно сказал:

— Очень вам благодарен, Том.

Несколько мгновений Том не слышал и не видел боя. Затем грудь его стала вздыматься, и переутомленное сердце забилось сильнее. Ему казалось, что он уже долго лежит распростертый, совершенно не в состоянии приподнять голову или руку. Но это постепенно прошло. К нему подполз Пилчэк, от которого пахло потом, пылью и порохом.

— Том, вы ранены? — спросил он и потряс его.

— Нет… только… выбился из сил… — тяжело дыша, прошептал Том. — Нам пришлось… тащить Ори… сюда. Он ранен. И Робертс тоже.

— Я посмотрю, что с ними, — сказал разведчик. — Здесь позиция более выгодная. Думаю, что нам удастся отбросить краснокожих. К счастью, Старуэлл и Харкэуэй в тылу у них с обеих сторон. Мы как будто в осаде… Пули летят с запада и с востока. Будьте осторожны и зорко следите за индейцами. Не стреляйте наугад.

Том отполз немного влево и осторожно поместился за длинным плоским камнем, откуда мог выглядывать. Пока он прикидывал, не следует ли ему начать стрелять, он слышал, как Пилчэк хлопочет около раненых, и узнал, что у Робертса прострелена рука, кость не задета, а у Ори Тэска пробито бедро. Том понял, насколько серьезна такая рана здесь, в пустыне.

— Я был бы очень благодарен вам, если бы дали мне глоток воды, — были единственные слова Ори, которые слышал Том.

Пилчэк уполз и не возвращался. Ори Тэск и Робертс лежали у подножья невысокого выступа, это пока была надежная защита от пуль. Но лежали они на солнце, на самом припеке. Повернув голову, Том увидел восемь или десять охотников из отряда Пилчэка, некоторые из-за обломков скал глядели на восток, другие — на запад. Том слышал ругательства и шутки. Ни мексиканца, ни индейца не было видно.

Затем Том выглянул из-за своего прикрытия. На этот раз его быстрый взгляд уловил какое-то движение, как будто кролик проскочил в кустарник. Тотчас же над этим местом мелькнуло что-то красное, и поднялось тонкое синевато-бледное облачко дыма. Пуля задела край скалы и прожужжала дальше. Том от неожиданности отпрянул назад. Зоркий глаз индейца заметил его. Том отполз к другому концу длинного обломка скалы. За ближайшей скалой лежал старый седой охотник, с непокрытой головой, с грязным от пота и табака морщинистым лицом.

— Не волнуйтесь, — сочувственно посоветовал он Тому. — Команчи не смогут выдержать длительного боя. Они — наездники, и все что нам требуется — терпение. В пешем бою мы их одолеем.

Эта уверенность и спокойствие старого охотника казались неправдоподобными, но ободрили Тома. Он нашел позицию, откуда мог обозревать определенный участок скалистой местности без всякого риска для себя. Он как бы смотрел в щель, слишком узкую для того, чтобы неприятель мог заметить его на расстоянии. С этого удобного пункта Том улавливал мелькавшие перед ним оттенки красок, серые, бронзовые, иногда и красные. Но они исчезали, прежде чем он успевал выстрелить.

— Если только увидите, как что-нибудь шевельнется, стреляйте немедля, — сказал старый охотник. — В кого ни попадете, это все равно.

И Том принялся стрелять то как будто в птицу, пролетевшую невдалеке, то в блеснувшее где-то перо, то в ответ на ружейный выстрел. Но ни разу не увидел, попал в индейца или нет. Однако казалось странным, что эти быстро мелькавшие движения никогда не повторялись в одном и том же месте. У Тома создавалось впечатление, что мелькают перед ним увертливые команчи. Это в соединении с треском винчестеров и свистом пуль породило в нем почти такое же настроение, как у старого охотника. Это был настоящий бой, и он принимал в нем участие. Здесь — жизнь, а на дюйм дальше — смерть.

Время летело стремительно для сражающихся. Еще один раненый присоединился к Робертсу и Ори Тэску, но сейчас Том не думал о них, как впрочем, и все остальные сражающиеся. Солнце ярко пылало, камни и ружья раскалились, кругом ни ветерка. А бой продолжался, успешный для охотников в виду их выгодной позиции и в то же время неблагоприятный потому, что он слишком затягивался. Всех их мучила жажда. Случайно или по недосмотру фляжки остались в седлах, и казались им такой же драгоценностью, как порох. Старый охотник проклинал Стэкед Плэнс. У Тома рот был совершенно сух, он сосал камешки, пока не почувствовал тошноту от них.

Миновал полдень, и еще более раскаленное солнце стало склоняться к западу. А бой продолжался, все на более близком расстоянии, все более напряженный, и опасность для обеих сторон все увеличивалась. Отряды Старуэлла и Харкэуэя усилили огонь и направляли его главным образом на лагерь, чтобы помешать команчам, находившимся там, присоединиться к своим товарищам на склоне. Вдали, в различных местах виднелись разбежавшиеся лошади.

К Тому подполз на четвереньках Пилчэк, без ружья и без куртки, плечо было обвязано окровавленной тряпкой.

— Том, я немного оцарапан, — сказал он. — Это не опасно, но чертовски много крови вытекает. Оторви у меня рукав рубашки и перевяжи меня потуже.

Рваная рана от ружейной пули резко выделялась на плече у разведчика; но очевидно, пуля не задела кости.

— Обрати внимание, что эта пуля попала сзади, — сказал Пилчэк. — Тут, с вашей стороны, был краснокожий. Он ранил двоих из наших прежде, чем я уложил его. Так… хорошо… А теперь, как там наши раненые?

— Не знаю. Право, я забыл о них, — испуганно ответил Том.

— Ладно, сам посмотрю.

Он подполз к раненым и заговорил с ними. Том услышал, как ответил Робертс, но Ори Тэск молчал. Это встревожило Тома. Разведчик вернулся.

— Робертс сильно страдает, но он выдержит. А этот молодой парень, боюсь, умирает. Он ранен в пах. Может быть…

— Пилчэк!.. Ори, по-моему, ранен не слишком опасно…

— Нет, опасно, и если мы не достанем воды, он не выдержит и умрет, — уверенно заявил разведчик. — Все мы страдаем от жажды. Слишком жарко. Где у меня была голова, как это я мог забыть фляжки!

— Я схожу за ними, — предложил Том.

— Неплохая мысль, — одобрил Пилчэк, подумав мгновение.

— Думаю, это не более рискованно, чем оставаться здесь.

— Где вы укрыли лошадей?

Разведчик повернулся лицом к югу и вытянул свою длинную руку.

— Посмотрите на этот невысокий утес — не так далеко отсюда — он последний из тех, которые спускаются к озеру. Лошади за ним. Вы не заблудитесь. К счастью, обломки скал, начиная отсюда и дальше, все довольно крупные.

— Я доберусь до них, — решительно заявил Том. — Но как доставить воду сюда — вот, что беспокоит меня.

— Это несложно, идите осторожно и медленно, выбирая наилучшие прикрытия. Когда вы поползете, тут как раз будет еще ряд небольших камней. Думаю, что команчи у нас с флангов, но, может быть, они попытаются окружить нас.

— Больше ничего? — отрывисто спросил Том.

Разведчик, по-видимому, не представлял себе, насколько опасно поручение, взятое на себя Томом. Он ждал этого от Тома, как самого естественного поступка. Он сам сделал бы то же самое, если бы не был теперь почти совершенно неспособен к этому. Том почувствовал, что ни разу в жизни не получал такого лестного поручения. Это вселило отвагу в его сердце. Ощущение легкости, силы, странный трепет и возбуждение охватили его.

— Ничего больше не могу присоветовать, — добавил разведчик. — На обратном пути не торопитесь и не сомневайтесь в исходе сражения. Мы справимся с краснокожими. Уверен, Старуэлл и Харкэуэй действуют энергично. Если не ошибаюсь, немало крови пролили они в тростниках. Команчи великолепные наездники, но они не выдержат упорного боя. Если они бросятся на нас, мы выиграем. Если же они этого не сделают, мы все равно покончим с ними до заката солнца.