Вставая до рассвета и находясь в пути до позднего вечера, Том Доон, не упуская из виду Стронгхэрла, возвращался обратно по прерии в охотничью область. Он всегда старался доехать к вечеру до какого-нибудь охотничьего лагеря. Каждый день начинался с надежды встретиться с Джэттом и заканчивался трепетным волнением. Однако все его поиски и расспросы среди охотников приводили только к горькому разочарованию.

На девятый день в полдень Том случайно нагнал повозку, запряженную четырьмя лошадьми, поехал рядом с нею и обратился к вознице со своим обычным вопросом.

— Джэтт? — переспросил крепкий старик, правивший лошадьми. — Нет, не слыхал этого имени. А ты, Сэм?

Его спутник тоже не мог припомнить такого имени.

— Мы встретили много охотничьих отрядов, но ни разу такого имени не слышали, — прибавил первый.

Тогда Том спросил, видели ли они отряд из трех больших повозок с тремя мужчинами, женщиной и мальчиком.

— Большой отряд, — как будто, да. У хозяина рыжая борода?

— Да, это Джэтт, — живо ответил Том.

— Он обогнал нас сегодня утром. Помню отлично, так как мальчик посмотрел на нас и помахал красным шарфом. У него большие черные глаза.

— Милли! — прошептал Том. — Благодарю вас. Этот отряд я и разыскиваю.

Надежда и решимость Тома усилились, когда он поехал дальше. Джэтт, очевидно, спешил туда, где располагалось большинство лагерей, и его нетрудно будет найти, если только Том не встретится с ним по дороге.

Вскоре после того Том доехал до мест, где начали попадаться лагеря, и миновал первый из них, заново расположившийся здесь с тех пор, как он проезжал тут две недели тому назад. Теперь уже настал август.

Том уже не так сильно переживал, как раньше, утешая себя надеждой, что Милли непременно должна быть где-нибудь в этих местах.

Гремели выстрелы, не громче, чем раньше, но были они многочисленнее и раздавались по обеим берегам реки. Том переезжал из лагеря в лагерь, — некоторые были знакомы ему, большинство же оказались новыми. Ни на одной палатке, ни на одной повозке не порадовал его глаз красный шарф. Перед закатом солнца подъехал он к лагерю Хэднолла.

— Не Том ли приехал? — крикнул Бэрн, первый заметивший его.

Хэднолл тотчас вышел из палатки и чуть не расцеловал Тома, так удивился и обрадовался он встрече.

— Вернулись, так скоро? — радушно и громко заговорил он. — А мы много охотились. Трудно пришлось, но это настоящее золотое дно. Сколько вы получили за наши шкуры?

— На пятьдесят центов больше за каждую, — ответил Том, вынимая огромную связку банкнот. — Может быть, и не следовало еще продавать их! А вот письма. Тут газеты, журналы, а остальные вещи в корзине под сиденьем.

— Как там поживают мои? — спросил Хэднолл, пересчитывая деньги.

— Отлично. Лучшего и желать нельзя. Но моя… но Милли уехала, — ответил Том.

— Милли? Кто это? Ах, да, ваша невеста. Я и забыл… Послушайте, Доон, вы похудели, плохо выглядите. Дорога утомила вас?

— Нет, но я очень встревожен. Сейчас расскажу, в чем дело…

— Том, я забыл сказать, что мы заплатим вам за то, что вы отвезли шкуры. По пять долларов за каждый день. Довольно?

— Очень вам благодарен, — устало ответил Том, усаживаясь передохнуть. — Теперь я вижу, что и устал тоже. Видите ли, я старался нагнать Джэтта. Он уехал из Спрэга с Милли на день раньше меня.

— Черт возьми! — вырвалось у Хэднолла, и довольное выражение вдруг сбежало с его лица. — До нас дошли скверные слухи об этом отряде Джэтта. Вам следует увезти Милли от них как можно скорее.

— Пока я еще не смог напасть на след Джэтта, — продолжал Том. — Он ехал впереди меня, хотя я не видел его повозок. Он должен находиться где-нибудь здесь.

— Ну, мы найдем его, не беспокойтесь. Здесь в лагерях не место для женщин. Я убедился в этом, Том.

— Что произошло со времени моего отъезда?

— Друг мой, если бы я верил всему, что говорят, удрал бы в Спрэг, — заявил Хэднолл. — Хотя признаю, что кое-что и правда. Все, что я сам видел — несколько убитых киоваев на берегу реки. Они напали на один лагерь и стали переправляться через реку, а в это время охотники с другого берега отогнали их и перестреляли почти всех вместе с лошадьми.

— Я ожидал услышать худшее, — хладнокровно заметил Том.

— Вымойтесь и отдохните, — посоветовал Хэднолл. — Я займусь лошадьми. Думаю, неплохо бы сейчас поужинать. Но Пилчэк запаздывает все последние дни. Он любит охотиться по вечерам. А что же не видно Стронгхэрла?

— Я видел Дэва, когда подъезжал к реке, — сказал Том. — А затем я замедлил ход. Так что очень отстать он не мог, если только повозка его не перевернулась.

Через некоторое время Дэв Стронгхэрл подъехал к лагерю; лошади его устали, сам он был утомлен, но необычайно разговорчив и оживлен. Тому показалось, что у Дэва что-то на уме, и он очень заинтересовался этим.

Дэва Хэднолл так же радушно встретил, как и Тома, задал ему те же вопросы и рассказал то же самое об охоте и о лагерных новостях.

Пока Стронгхэрл мылся, Дэнн и Ори Тэск приехали с дневной добычей в восемьдесят шесть шкур. Дэнн выгрузил шкуры на землю в нескольких шагах от лагеря, а Тэск распряг лошадей.

Ори Тэск уже несколько недель пробыл на охоте, но нисколько не изменился, разве только не казался уже таким упитанным. Работа и опасности оказались в состоянии согнать выражение детской жизнерадостности и самодовольства с его лица. Он по-прежнему франтовски носил старую шляпу с широкими полями, и, как обычно, клок волос торчал из дыры на макушке.

Ори забросал Тома вопросами о Спрэге, вероятно, с определенной целью, но Том, проголодавшийся и задумчивый, отвечал ему рассеянно. Тогда Ори в перерывах между едой стал обращаться к Стронгхэрлу, и вопросы его стали теперь более настойчивы.

— Мистер Стронгсроу, — начал он, как всегда искажая фамилию Дэва, — видели ли вы мою… вашу… молодую спутницу в Спрэге?

— Нет, к сожалению, она уехала с Джэттом, — ответил Дэв.

— Мисс Сэлли уехала? — воскликнул Ори.

— Нет, я говорю о невесте Тома, Милли Фэйр, — сухо ответил Дэв.

— Но вы видели мисс Сэлли?

— Конечно.

— Нет ли у вас письма от нее для меня? — с поразительной наивностью спросил Ори.

— Что? — разинул рот Дэв, едва не выронив изо рта кусок сухаря.

— У вас есть письмо для меня от Сэлли, — на этот раз уверенно повторил Ори.

— Что же, вы принимаете меня за гонца, развозящего почту?

— Вы долго были у нее? — с подчеркнутой вежливостью спросил Ори.

— Нет, не особенно долго.

— Я вас спрашиваю об этом потому, что если бы вы виделись с нею даже короткое время, то она дала бы вам письмо для меня.

— Видел я ее около получаса, а затем, так как Том очень торопился обратно, мы с Сэлли поспешили обвенчаться, — совершенно невозмутимо ответил Дэв.

Ори, пораженный, замолчал; он как-то весь опустился и пошатнулся. Том хотел засмеяться, но не решился на такую неделикатность. Хэднолл нахмурился.

— Дэв, не следует так дразнить Ори, — строго упрекнул он. — Ори имеет такое же право интересоваться Сэлли, как и вы. Если она послала ему письмо, отдайте ему.

Дэв покраснел.

— Она не посылала никакого письма, — заявил он.

— Точно не посылала? — подозрительно спросил Хэднолл.

— Вы не всегда искренни, как мне кажется.

— Это вам действительно только так кажется.

— Отлично. А затем не делайте глупых замечаний о женитьбе на Сэлли, чтобы подразнить Ори. Это нехорошая шутка.

— Хозяин, я не дразню его и не шучу, — решительно заявил Дэв.

— Что? — воскликнул Хэднолл.

— Я и Сэлли повенчались.

— Вы повенчались? — удивленно и гневно закричал Хэднолл.

— Да, сэр. В Спрэге был проездом пастор, и мы с Сэлли решили, что подвернулся удобный случай повенчаться. Так мы и сделали.

— Не спрашивая разрешения у меня, ее отца?!

— Вас не было там. Сэлли согласилась, и мы думали, что можем сказать вам об этом потом.

— Попросили ли вы хоть разрешения ее матери? Она же была там!

— Нет. Я хотел поговорить с мистрис Хэднолл, но Сэлли сказала, что она не считает меня подходящей парой.

— Так вы тайно повенчались с моей девочкой? — завопил Хэднолл вне себя от бешенства.

— С девочкой? Сэлли взрослая женщина. Видите ли, Хэднолл, я и не предполагал, что вы будете в восторге, но думал, что вы отнесетесь к этому благоразумно. Мы с Сэлли все равно поженились бы по окончании этой охоты. Я хотел только, чтобы кому-нибудь достались мои деньги, если меня убьют здесь. Что же плохого в моем поступке?

— Вы не спросились меня! — громовым голосом крикнул Хэднолл. — Вот в чем дело. И я намерен рассчитаться с вами и хорошенько вздуть вас.

Эта угроза не произвела большого впечатления на Стронгхэрла.

— Если вам так хочется этого, пожалуйста, — хладнокровно предложил он.

Пилчэк молча забавлялся этим столкновением. Ори Тэск наслаждался мщением; Бэрн был и смущен, и доволен; старик Дэнн смотрел удивленно; что же касается Тома, то он чувствовал, что может, пожалуй, произойти драка, но не верил, что дело зайдет так далеко.

— Идем! — громко крикнул Хэднолл, поднимаясь во весь рост. Он был чуть ли не вдвое выше Стронгхэрла и мог бы сразу свалить своего зятя, человека невысокого, но крепкого. Стронгхэрл медленно встал, наконец, серьезно встревоженный, но решительный и готовый постоять за себя.

— Признаю, что вы можете меня отколотить, Хэднолл, — сказал он, — и если драка успокоит вас, что ж, давайте драться.

Это предложение неожиданно изменило настроение Хэднолла, он успокоился и, закинув назад свою лохматую голову, разразился громким хохотом, сразу разрядившим напряженную атмосферу. Пилчэк тоже рассмеялся, и остальные, кроме Дэнна, присоединились к нему. Нахохлившись, Хэднолл протянул свою загорелую руку Стронгхэрлу.

— Дэв, я рассвирепел, вспылил, но как вы, чудак, могли серьезно подумать, что я буду драться с вами из-за Сэлли? Черт с вами, я рад за нее и за вас, хотя вы и не спросили моего согласия, и желаю вам счастья и долголетия.

Все хладнокровие Стронгхэрла не устояло против этого искреннего и совершено нежданного заявления и пожелания, и по его внезапному смущению и растерянному ответу видно было, как глубоко он тронут. И поздравления остальных он принял не столь спокойно, как можно было предположить по его тону, когда он сообщил о своей женитьбе. Ори Тэск показал себя с наилучшей стороны, искренне и мужественно выказав свое дружеское чувство.

Этот инцидент, а также рассказы о новостях из Спрэга и о подробностях охоты отняли столько времени, что отряд Хэднолла еще не скоро приступил к работе над добытыми за день шкурами и не скоро улегся спать.

На следующее утро Хэднолл поручил всем членам своего отряда, отправляющимся на охоту, присматриваться к новым лагерям и расспрашивать повсюду о Рэндолле Джэтте.

— Том, мы все не можем надолго бросить работу, но все-таки сможем уделять поискам некоторое время, — сказал он. — Перевозить шкуры на повозке буду я, а вы пока можете проехаться по обоим берегам реки. Я уверен, что мы скоро разыщем Милли.

— А потом что? — спросил Том, глубоко взволнованный его уверенностью.

— Это уж предоставьте мне, — сурово вставил Пилчэк, и Том почувствовал что-то недоговоренное в словах разведчика.

Но прошло несколько дней, а никаких следов отряда Джэтта так и не обнаружилось. Некоторые из отряда Хэднолла проехали миль десять вверх и вниз по реке, по западному берегу, но лагеря с тремя повозками не нашли.

— Я уверен, что Джэтт где-нибудь на берегу, — утверждал Пилчэк. — Тут повсюду разбросаны охотничьи отряды, и шкур достаточно для него.

— Что же мне делать? — настойчиво спрашивал Том.

— Вы можете заняться поисками как следует, — ответил разведчик. — Они займут пару дней. Поезжайте вниз по берегу реки миль около двадцати, затем переправьтесь через реку и возвращайтесь по другому берегу. Если никаких результатов не будет, то съездите таким же образом вверх по реке, заодно расспрашивайте об индейцах и зорко присматривайтесь ко всему, что вызовет ваши подозрения.

На следующее утро Том оседлал Дести и, хорошо вооруженный, с небольшим запасом пищи и подзорной трубой, отправился в разведывательную поездку. Двое суток он ездил по берегам реки, не нашел того, чего искал, и с тяжелым сердцем возвращался в лагерь Хэднолла. День уже подходил к концу, но все-таки было еще слишком рано, и Том удивился, увидев своих товарищей в лагере. Там находились и другие охотники, — они стояли кучкой и оживленно беседовали. Том погнал свою лошадь рысью, а затем вскачь, он почувствовал, что что-то произошло в его отсутствие. В груди у него похолодело. Достигнув лагеря, он спрыгнул с седла.

Ори Тэск, ближе всех стоявший к Тому, направившемуся к группе охотников, плакал. Растерянный Дэнн сидел рядом с ним. Бэрн Хэднолл закрыл лицо руками. Стронгхэрл и Пилчэк беседовали с группой человек в семь или восемь, среди которых Том знал охотников из соседних лагерей. Обращало на себя внимание, что все были с ружьями. Поражало лицо Пилчэка — суровое, холодное, замкнутое, с тонкими сжатыми губами и с узкими, прищуренными глазами.

— Что… случилось? — задыхаясь, воскликнул Том.

Бэрн Хэднолл поднял лицо, выражение которого Том никогда не мог забыть.

— Отец убит индейцами.

— Господи, не может быть! — в отчаянии крикнул Том.

— Я видел, как его убили… и едва спасся сам… — проговорил Бэрн, и в голосе его слышалось глубокое страдание.

— Как? Когда? Где? — быстро спрашивал Том, потрясенный до глубины души.

— Это все неосторожность отца. Если бы он только послушался Пилчэка… Все случилось часа два назад. Я находился в четырех или в пяти милях к западу отсюда, когда увидел нескольких индейцев. Они скакали прямо на нас. Я сдирал шкуру с бизона и укрылся за тушу. Отец находился на расстоянии четверти мили, объезжал кругом небольшое стадо, непрерывно стреляя, и ничего не видел, кроме бизонов. Я кричал изо всех сил. Но напрасно. Он не услышал. Я вскочил в седло и решил поскакать ему на помощь, как вдруг увидел, что уже слишком поздно. Индейцы неслись, как вихрь. Они набросились на отца. Я видел струйки дыма и слышал выстрелы. Отец свалился с лошади. Тогда индейцы окружили его, стреляли, вопили, скакали, как голые размалеванные дьяволы… Затем они бросились в лес, около которого он лежал. Некоторые из них спешились; другие подъехали к повозке и к лошадям. Эти индейцы заметили меня и погнались за мной. Мне пришлось лететь во весь опор, и они гнались за мной чуть не до самого лагеря… Том, я знаю теперь, что значит свист пуль…

— Он там… на равнине… убитый?.. — спросил Том.

— Это так же несомненно, как смерть, — торжественно и печально ответил Бэрн. — Кто расскажет об этом матери и Сэлли?

— Но мы… должны поехать… посмотреть… найти его…

— Об этом позаботится Пилчэк, Том, — сказал Бэрн. — Он говорит, что эти индейцы — команчи, и их было довольно много. Мы подождем до утра, несколько отрядов соберутся вместе, и тогда поедем и похороним отца.

Том был потрясен. Катастрофа, которую так настойчиво предсказывал Пилчэк и от которой предостерегал его владелец склада в Спрэге, наконец разразилась. Великолепный, симпатичный, добродушный Хэднолл убит.

Горько было сознавать это. Когда предупреждают о таком событии, то не придаешь этому значения, но когда оно происходит, то это производит гнетущее впечатление…

— Поторопитесь отужинать засветло, — сказал подошедший Пилчэк. — Не надо разводить костра сегодня ночью. Я думаю, что опасности нападения нет никакой, но необходимо выставить сторожевые посты, чтобы не подвергаться никакому риску.

Работы по лагерю шли своим чередом, и Том помогал Дэнну и Ори Тэску. Остальные охотники разъехались, заверив, что ночью они будут охранять свои лагеря, а вернутся обратно утром.

— Старуэлл, мы составим дальнейший план действий после того, как похороним Хэднолла, — сказал разведчик.

— План может быть только один, — ответил тот, худой, смуглый, сильный на вид человек. — Мы, охотники, должны собраться вместе и проследить этих ко-манчей.

— Вы правы, Стар, — сурово сказал Пилчэк. — Но это не так просто. Уверяю вас, что убийства Хэднолла вполне достаточно с этих краснокожих. Они удрали наверняка уже в Стэкед Плэнс. А нам теперь надо организоваться. Если есть адское место на земле, так это Стэкед Плэнс.

Ужин без оживляющего присутствия Хэднолла прошел тоскливо, и то, что он лежал мертвый, наверное, изуродованный, там, в прерии, казалось чудовищным Тому. Он не мог есть. Он бродил вокруг лагеря, и мало-помалу за ужасом этого несчастья стало вырисовываться что-то в уме его, постепенно переходил он от потрясения к непреложному выводу. Но не следовало рассказывать Пилчэку о том, что творилось в его душе.

Том стоял на страже вместе с Стронгхэрлом в первую смену, и протяжный зловещий вой степного волка ночью имел теперь для них новое значение. Дикий Запад впервые показал свои зубы.