В один из июльских дней в лагерь Хэднолла прискакал отряд солдат. Офицер, командовавший им, — высокий, стройный человек лет сорока, с загорелым лицом, — соскочил с коня.

— Кто здесь главный? — спросил он.

Хэднолл выступил вперед.

— Я, Кларк Хэднолл, — представился он.

— Рад видеть вас, — ответил офицер. — Я капитан Синглтон четвертого кавалерийского полка, расквартированного в форте Эллиот. Это мой проводник, Элсуорс. Мы назначены сопровождать охотников на бизонов в форт или к одному из ближайших постов. Индейцы вышли на тропу войны.

— Но я не хочу ехать в форт, — решительно запротестовал Хэднолл.

— Тогда оставайтесь здесь на свой риск, — сказал Синглтон.

— Мы никогда ни на кого и не рассчитывали, — откровенно ответил Хэднолл. — Если хотите знать, вы — первые солдаты, которых мы видим.

— Есть ли с вами женщины? — осведомился офицер.

— Да. Моя жена, дочь и жена сына.

— И вы не нашли ничего лучшего, как привезти женщин сюда, на территорию индейцев? — строго спросил Синглтон.

— До нас доходили тревожные слухи, сэр, но мы не верили им, и могу сказать, что до сих пор никаких неприятностей у нас не было.

— Вам повезло. Вы знаете Хэггинса?

— Имя это как будто слышал, — ответил, подумав, Хэднолл.

— Лагерь Хэггинса в нескольких милях отсюда. У него был один помощник, а может быть, их было больше. На этот лагерь напали, сожгли его, а шкуры похитили. Никаких следов ни Хэггинса, ни его помощников.

— Индейцы? — сурово спросил Хэднолл.

— По-видимому. Мы не нашли следа Хэггинса и его помощников. Может быть, они убежали и скрылись в другом лагере или в каком-нибудь укромном местечке. Но сомневаюсь. Милях в двадцати отсюда команчи напали на группу охотников и были отбиты. Если только охотничьи отряды не объединятся в крупные группы, многих из вас перебьют.

— Мы будем сопротивляться, — решительно заявил Хэднолл.

— Но вы должны отправить ваших женщин в безопасное место, — настаивал офицер.

Хэднолл позвал жену и дочь. Они вышли из своих палаток в сопровождении жены Бэрна Хэднолла. Очевидно, они слышали отрывки разговора; лица у них были испуганные.

— Пожалуйста, не пугайтесь, — любезно сказал офицер. — В настоящий момент никакой опасности нет. Мы приехали, чтобы отвезти вас в безопасное место, пока ваши мужчины охотятся. В любой момент индейцы могут напасть на вас, когда вы останетесь одни в лагере.

Несмотря на любезность и ободрение Синглтона, женщины были встревожены и, собравшись вокруг Хэднолла, возбужденно заговорили.

Пилчэк и Том Доон, только что вернувшиеся с работы, стояли поблизости во время этого разговора. Том обрадовался, увидев солдат, и решил сообщить капитану Синглтону о двух женщинах в лагере Джэтта.

— Послушайте, Элсуорс, — сказал Пилчэк проводнику отряда, — если бы Хэггинс с его помощниками были убиты индейцами, они не исчезли бы. Команчи не сжигают и не прячут белых, которых убивают.

Элсуорс наклонился к Пилчэку:

— Признаюсь, мне тоже кажется, что это дело не рук краснокожих.

Пилчэк выругался сквозь зубы и готов был уже приступить к серьезному обсуждению этого вопроса с проводником, как его и Тома позвал Хэднолл. Они немного посовещались и решили, что Стронгхэрл и Пилчэк вместе с Дэнном и Тэском останутся в лагере, а Хэднолл, Бэрн и Том вместе с женщинами поедут с солдатами. Хэднолл не видел необходимости отправляться всем в форт Эллиот; ближайшее торговое местечко Спрэг находилось в трех днях пути и было достаточно безопасно. Хэднолл предполагал воспользоваться этим случаем, чтобы продать шкуры, которых у него накопилось уже много.

— Право, оно в конце концов и к лучшему, — радостно заявил он. — Я не рискую лишиться шкур, и кроме того, нам все равно скоро нужно было бы снова закупить съестные припасы, а в особенности патроны.

— Мы уложимся и выедем завтра рано утром, — сообщил он Синглтону.

— Мы встретимся, возможно, раньше, чем вы доедете до военной дороги, — сказал офицер.

— Я не знаю этой дороги, а так как Пилчэк остается здесь, то могу сбиться с пути, — тревожно заметил Хэднолл.

— Военная дорога идет от форта Эллиот до форта Додж. Вы пересечете ее приблизительно в восемнадцати милях к северо-западу отсюда.

— Я уверен, что вы найдете ее, — прибавил Пилчэк. — И воды там сколько угодно.

Хэднолл пригласил капитана Синглтона и солдат отужинать, и приглашение это, к большой радости Тома, было принято. Он обдумал, как ему получше рассказать капитану об отряде Джэтта.

Поужинали задолго до заката. После ужина Том нашел случай подойти к офицеру.

— Капитан, могу я поговорить с вами об одном очень важном деле? — откровенно сказал он, хотя и не мог побороть некоторого смущения.

— Конечно, молодой человек. Чем могу быть вам полезен? — спросил тот, устремив проницательный взгляд серых глаз на Тома.

Когда они отошли немного в сторону, Том перестал колебаться и кратко рассказал, кто он, что он делает в отряде Хэднолла, и затем быстро перешел к самому главному.

— Капитан, — серьезно сказал он, — позвольте мне быть с вами откровенным. Дело идет о девушке из отряда Джэтта. О падчерице Джэтта. Они расположились лагерем в нескольких милях отсюда.

— Отряд Джэтта, — задумался офицер. — Я слышал это имя. Знаю, что этот отряд укрылся в лесу.

— Да. И вот я люблю эту девушку, Милли Фэйр. Она моя невеста. Мы обвенчаемся, когда ей исполнится восемнадцать лет. И я боюсь за нее — боюсь Джэтта больше, чем индейцев. И Милли тоже боится. Он не захочет отправлять своих женщин в форт или куда бы то ни было. Видите ли, он тоже привез с собой жену, и она с Милли заняты работой по лагерю. Мужчины целые дни на охоте. При нем два отчаянных парня, Фоллонсби и Пруайт. Отряд их не похож на наш и на другие, расположившиеся вдоль реки. Откровенно говоря, я не могу определенно обвинить Джэтта в чем-нибудь предосудительном кроме того, что он грубое животное и преследует Милли. Ее нужно увезти в форт или куда-нибудь, куда едут наши женщины, и я прошу вас, капитан, во что бы то ни стало увезти ее. Если вы спросите ее, то сразу поймете, что она считает это самым лучшим для себя.

— Вы можете поехать туда вместе с нами? — предложил Синглтон.

— Я очень хотел бы, но лучше не надо, — ответил Том. — Джэтт пока ничего не знает обо мне. Милли находит, что ему лучше ничего и не знать, пока она не станет свободна и самостоятельна. Он может причинить ей много зла. А если он только коснется ее, я убью его.

— Как вы сказали вас зовут? — осведомился офицер.

— Том Доон.

— Отлично, Том, я буду на вашей стороне и на стороне Милли. Обещаю вам.

— Так вы увезете ее? — спросил Том, едва сдерживая радость.

— Если она еще там.

— Я видел ее вчера вечером; мы встречаемся тайком.

— Так вы увидитесь с нею снова завтра, так как мы догоним вас на военной дороге, — с улыбкой ответил офицер.

После отъезда военных Том работал так усердно, как никогда раньше, и исполнил не только свою работу, но и помог другим. Улеглись поздно и встали рано. Едва июльское солнце осветило равнину, три тяжело нагруженных повозки направлялись на северо-запад.

К концу дня они свернули на военную дорогу, о которой говорил капитан Синглтон. Солдат не было видно, и Том начал беспокоиться. Может быть Джэтт узнал об их предстоящем приезде и перенес свою стоянку в другое место! А вдруг команчи совершили набег на лагерь Джэтта, как на Хэггинса! Том переживал неприятные минуты, когда ехал по военной дороге.

К закату солнца повозки Хэднолла тащились по краю спуска, который вел к равнине, густо покрытой травой в этом месте; тут же протекал ручей. И когда Хэднолл, ехавший теперь далеко впереди, свернул с дороги, Том внимательно всмотрелся вдаль.

На траве паслись лошади; белые палатки сверкали на фоне зеленых деревьев; горел костер, и вокруг него стояли люди! Солдаты! Сердце у Тома вздрогнуло. Он погнал лошадей рысью и скоро нагнал Бэрна Хэднолла, который тоже сворачивал с главной дороги к стоянке. Том так близко следовал за ним, что повозка Бэрна закрывала ему вид, и это раздражало Тома. Раз или два Тому удалось взглянуть на палатки и на костер; но как внимательно он ни вглядывался, не мог различить ни одной женщины. Сердце у него упало. Если бы Милли находилась здесь, она следила бы за подъезжавшими повозками. То радость, то печаль охватывала Тома. Но он все еще не терял надежды. Он продолжал всматриваться, и все время до самой остановки повозка Бэрна мешала ему видеть лагерь. Одно лишь это и оставляло ему некоторую надежду…

— Э, Бэрн, не возите вонючие шкуры прямо к стоянке, — крикнул Хэднолл.

Том повернул лошадей. Бэрн тоже, продолжая таким образом по-прежнему загораживать дорогу Тому. Остановились они одновременно ярдах в пятидесяти от стоянки. Том взглянул и увидел солдат, крупную фигуру Хэднолла, трех его женщин, а затем и девушку в сером платье, которая возбужденно махала ему рукой. Том смотрел во все глаза. Но серое платье не могло изменить ту, которая была одета в нем. Милли! Он узнал ее прежде, чем разглядел ее лицо.

Взволнованный Том соскочил с повозки и поспешил вперед. В этот критический момент, не зная, что его ждет, стараясь подавить свое необычайное волнение, Том шел, опустив голову, к стоявшей вдалеке группе.

Как в тумане видел он их лица, с любопытством обращенные к нему. Ясно увидел он одну только Милли, выступившую к нему навстречу. Она была бледна. Ее большие темные, как ночь, глаза сверкали. Чудесная улыбка преобразила ее. Том сделал сверхъестественное усилие, чтобы поздороваться с Милли, не выдавая их тайны.

Но Милли не намеревалась ничего скрывать. Он почувствовал это, увидел и от смущения окончательно лишился самообладания.

— Том! — ликующе воскликнула она и кинулась ему прямо в объятия.

Неловко все произошло только потому, что она забыла обо всех, кроме него, а он не мог забыть о них. Она едва не поцеловала его раньше, чем он догадался первый поцеловать ее. И тогда его мальчишеская растерянность сменилась великой радостью. Он стал рядом с Милли, обнял ее за талию и подвел ее к группе людей, с изумленной улыбкой смотревших на них.

— Мистрис Хэднолл, это моя невеста, Милли Фэйр, — сказал он.

— Том! Ваша невеста! — вырвалось у этой доброй женщины. — Ну, Милли, очень рада познакомиться с вами.

Она горячо поцеловала Милли и затем познакомила ее с Сэлли и с мистрис Бэрн Хэднолл. Этого оказалось достаточно, чтобы познакомить ее и со всеми остальными присутствующими.

Хэднолл казался чрезвычайно изумлен и, по-видимому, очень доволен.

— Ну, Милли, хозяин Тома Доона, конечно, рад познакомиться с вами, — сказал он, с изысканной вежливостью пожимая ей руку. — Не скажете ли вы мне, где этот проказник нашел такую милую девушку?

— Он нашел меня здесь, — застенчиво ответила Милли.

— А! — воскликнула Сэлли Хэднолл. — Теперь я знаю, почему Том скрывался из лагеря почти каждый вечер.

— И откладывал работу до рассвета, — быстро прибавил Хэднолл. — Меня это всегда удивляло.

Долго еще продолжались шутки и смех, пока Том, видя, что Милли освоилась среди новых людей, не оставил всех и не пошел распрягать лошадей. Бэрн последовал за ним:

— Ах, вы хитрец, — с удивлением и восхищением воскликнул он. — Она прелесть! Клянусь, вы счастливец! Видели вы, какое выражение было у Сэлли? Знаете, Том, она была почти влюблена в вас. Теперь мы знаем, почему вы так равнодушно относились к женщинам.

Вернувшись к стоянке, Том встретил капитана Синглтона, который, улыбаясь, сердечно пожал ему руку.

— Ну, парень, я увез ее, но это было нелегко, — сказал он. — Она славная и красивая девушка. Вас можно поздравить.

— Трудно было уговорить Джэтта? — с большим интересом спросил Том.

— Да, сначала у нас вышли неприятности. Тяжелый человек! Наконец он согласился отпустить ее в ближайшее укрепленное местечко, пока не уляжется паника, вызванная индейцами. Жену свою он не отпустил; да она и сама уезжать не хотела. У меня сложилось впечатление, что она так же может сама позаботиться о себе, как и любой мужчина.

На завтра к полудню отряд Хэднолла со своим конвоем прибыл в укрепленное местечко Спрэг, расположенное на берегу прекрасной речки, в нескольких милях от форта Эллиот. Здесь солдаты покинули охотников и отправились дальше.

Спрэг явился одним из тех пограничных постов, которые, как грибы, вырастали за одну ночь. Он состоял, главным образом, из одного высокого одноэтажного деревянного строения, которое служило одновременно и складом товаров, и укреплением для защиты от возможных нападений индейцев. Вдоль небольшой улицы располагались шалаши и палатки, а к складу примыкали акры и акры сложенных большими штабелями бизоньих шкур. Была здесь танцевальная зала, несколько парикмахерских, гостиница и ресторан, все наскоро сколоченные. Местечко оживлялось многочисленными охотничьими отрядами, прибывающими и уезжающими, постоянной сменой повозок, нагруженных шкурами и товарами. Склады в Спрэге служили главным центром складирования для всей северной части Техаса.

Хэднолл нанял комнаты для женщин, в том числе и для Милли, которые показались им роскошными после лагеря. Сэлли Хэднолл и Милли поселились в одной комнате с деревянным полом и стенами и парусиновым навесом вместо потолка, а для жен Хэднолла и Бэрна сняли рядом еще две комнаты, из которых одна должна была служить кухней. Хэдноллу пришлось только купить печь, съестные припасы и дрова, чтобы устроить женщин возможно комфортабельнее.

Большего Том не мог и требовать и чувствовал, что навсегда будет обязан Хэдноллу. Ему, конечно, посчастливилось, что он связал свою судьбу с этой семьей.

Хэднолл продал свои шкуры в Спрэге и получил по три доллара за лучшие выделанные шкуры самок, по два с половиной доллара за такие же шкуры самцов и по доллару семьдесят пять центов за остальные. Прибыль у него получилась большая, как он откровенно признался, и он заявил Тому, что находит справедливым впредь платить больше за сдиранье и обработку шкур. Что же касается Тома, то полученная им пачка банкнот в счет заработка так поразила его, что он не находил слов. Он купил себе на складе самую необходимую одежду и обувь, новое ружье и большой запас патронов. Он не забыл оставить перед отъездом мистрис Хэднолл деньги на содержание Милли. Но Милли он об этом не сказал.

— Том, — серьезно сказал Хэднолл, когда они вывели лошадей за город, где росла прекрасная густая трава. — Я никогда не видел более подходящего места для ранчо. Не правда ли? Посмотри на эту землю.

Том, конечно, согласился с ним. Ему понравилась плодородная прерия, раскинувшаяся до самого горизонта и перерезанная несколькими извилистыми речками, окаймленными зелеными берегами.

— Хотелось бы мне пройтись здесь с плугом, — прибавил Хэднолл, поднимая кусок земли. — Когда-нибудь, Том, все это будет засеяно пшеницей и рожью или превратится в пастбище для скота. Когда окончится охота, мы построим хижину и перезимуем здесь. А затем будущей весной решим, что делать дальше.

Том находил, что Спрэг самое интересное место из всех, где он бывал, и вместе с тем слишком пустынное даже днем. Танцевальная зала и игорный дом лишь немного развлекли его. Больше всего привлекала его в Спрэге контора складов. Там он узнал много новостей. Он узнал, что индейская территория управляется теперь по законам Соединенных Штатов, что в Канзасе запрещена охота на бизонов, в Колорадо также. Этим летом все охотники на бизонов соберутся в Техасе. Это означало, что крупным стадам не удастся возвратиться на север, на индейскую территорию Канзаса и Колорадо. Знаменитые охотничьи области опустеют. Для законодательных органов Штатов было очень важно проводить такие законы, как этот. Несомненно, что и Техас сделает то же самое.

Том пришел к такому заключению еще до того, как пришло известие, что открылось законодательное собрание Техаса для обсуждения закона о покровительстве охоте на бизонов в этом штате. При этом известии Том испытал странное ощущение. Ему, как и Хэдноллу, стало как будто жаль индейцев, а не бизонов. Он не мог разобраться в своих чувствах. Когда он рассказал Милли о том, что слышал, и особенно о таком же сочувствии к индейцам со стороны Хэднолла, она сказала:

— Том, тут весь вопрос в деньгах. Вы, мужчины, не можете этого понять. Мог ли бы ты украсть деньги у индейцев?

— Конечно, нет! — тряхнув головой, ответил Том.

— А ведь ты крадешь у них пищу, — серьезно продолжала она. — Вырываешь еду у них изо рта. Не потому, что голоден, а чтобы разбогатеть. Том, это несправедливо!

В первый раз Том почувствовал смущение. Он не мог ответить на это шуткой и не мог найти довода в защиту своего дела.

— Том Доон, — тихо и важно сказала девушка. — Я должна буду тебе сказать кое-что относительно охоты на бизонов, когда ты придешь ко мне в день моего совершеннолетия.

Он понял и на следующее утро уехал с убеждением, что Милли не выйдет замуж за него, если он не пообещает ей бросить охоту на бизонов.