Билл Брайант переменил намерение и не пошел в кабачок О’Брайна, как хотел сначала. Надо сказать, что его неожиданный визит к сестрам Сетон внушил ему отвращение к исследованию нечистых закоулков этой прекрасной долины. Поэтому он пошел по дороге к ранчо брата, надеясь застать его уже дома. Он шел и думал об обеих девушках, с которыми только что познакомился. Старшая, несмотря на свою красоту и большие черные смелые глаза, не принадлежала к тому типу женщин, который привлекал его. Она обладала слишком самостоятельным, решительным и независимым характером. Ее сестра Элен, наоборот, показалась ему необыкновенно очаровательной. Его пленила ее живость, веселость и непоследовательность. Он говорил себе, что жизнь и без того слишком серьезна и незачем еще увеличивать эту серьезность своим отношением к ней.
Размышляя дальше на эту тему, он решил, что Элен стала бы прекрасной женой для такого человека, как он, в особенности теперь, после того как она уже привыкла к жизни в этой долине. Она стала бы идеальной хозяйкой ранчо. Он представлял ее себе верхом на резвом мустанге, едущей рядом с ним по прерии или вокруг изгородей. Ему казалось даже, что он слышит ее веселую болтовню, когда осматривает работы на ранчо, которые споро подвигаются вперед. Жизнь ее бьет ключом, и она сможет со свойственным ей юмором взглянуть на такие вещи, к которым ее сестра, обладающая более трезвым умом, отнесется чересчур серьезно.
Погруженный в свои мечты, Билл и не заметил, как подошел к дому. Нигде не было видно огня, и он напрасно искал брата. Его, очевидно, не было дома. Но Билл не ограничился только поисками Чарли в доме, он стал его искать везде, в самых неподходящих закоулках, заглянул в кораль, в сараи, хлев и даже в птичник. Наконец, он вернулся на веранду и задумался о том, где еще искать ему брата. Пожалуй, было бы благоразумнее лечь в постель и подождать до утра. Ведь Чарли прожил уже пять лет в долине! Однако Билл не мог успокоиться и, в конце концов, решил сходить к О’Брайну, как намеревался сделать раньше.
Билл не знал дороги и поэтому блуждал довольно долго, пока, наконец, не пришел туда, куда хотел. В кабачке уже никого не было; О’Брайн потушил одну лампу и собирался потушить другую, когда дверь распахнулась и вошел Билл. На мгновение О’Брайн окинул своим проницательным взором посетителя, и его тонкие губы искривились насмешливой улыбкой.
— Что вам нужно здесь? — резко спросил он.
Билл засмеялся.
— Я, кажется, пришел не вовремя, — сказал он. — Очень жалею, что побеспокоил вас. Я думал, может быть, мой брат здесь? Я Билл Брайант и разыскиваю Чарли.
Большие голубые глаза Билла с любопытством блуждали по комнате; он в первый раз оказался в таком трактире на западе и потому осматривался с явным интересом.
Между тем О’Брайн оглядел его с головы до ног и, улыбаясь, сказал:
— Вы брат Чарли, а? Я уже слышал, что вы должны были приехать. Ну вот, если вы ищете Чарли, то вам надо искать его где-либо подальше. Он ушел отсюда полчаса назад. Но если вы не обладаете кошачьим зрением и не представляете из себя ходячей подзорной трубы, то вам лучше подождать до рассвета, чтобы найти его. Тут немало других людей, которые хотели бы отыскать его ночью, но они не обладают даром ясновидения. Впрочем, так как вы его брат и не принадлежите к тем другим людям, то я скажу вам, что скорее всего вы сможете найти его около старой сосны. И точно так же, принимая во внимание, что вы его брат, я посоветовал бы вам держать язык за зубами, пока вы не отыщете его.
Обращение О’Брайна, однако, понравилось простодушному жителю востока. Билл улыбнулся ему и рассыпался в благодарностях.
— Я поищу его там! — воскликнул он. — Скажите, это та самая сосна, которая стоит на откосе? Я видел ее, когда ехал сюда.
— Да, здесь есть только одна большая сосна.
— Ну, хорошо, — кивнул Билл. — Однако, что же он там может делать?
— Может делать? — повторил О’Брайн, улыбаясь. — Я не думаю, что он там имеет свидание с какой-нибудь дамой или беседует с Файльсом и его командой. Чарли Брайант — владелец ранчо и, может быть, он разыскивает отбившихся бычков с зелеными спинами[5].
— Как это с «зелеными спинами»? Какие же это животные? — воскликнул с удивлением Билл.
О’Брайн расхохотался, и Билл уже не сомневался в том, что он не совсем нормальный человек.
— Это совсем особенный скот, специально выведенный и здесь довольно редкий. Он доставляется из Оттавы, а выводят его в Штатах… Ну, а теперь прощайте.
Биллу ничего больше не оставалось, как уйти, поскольку О’Брайн собрался без церемоний потушить последнюю лампу. Однако, перейдя к дверям, он вдруг догадался, что О’Брайн насмехается над ним, над его неопытностью. О, это наверное! В первый момент Билл хотел рассердиться, но потом его природное добродушие взяло верх, и он, уже на пороге, крикнул О’Брайну, смеясь:
— Понимаю! Вы говорите о долларах, не так ли? Они ведь имеют зеленый цвет. Чарли пошел собирать их… у своих должников. А я решил в первую минуту, что вы и в самом деле говорите о скоте. Наверное, вы шутили надо мной, а?
О’Брайн утвердительно кивнул:
— Это правда, молодой человек.
Билл закрыл дверь, и О’Брайн потушил лампу.
Очутившись в темноте, Билл быстрыми шагами пошел по дороге. Вспоминая, что говорил ему владелец трактира, Биллу становилось все более и более ясно, что О’Брайн попросту насмехался над ним. Эта мысль так рассердила его, что ему даже захотелось вернуться назад, чтобы проучить нахала. Но благоразумие взято верх и он решил, что не стоит обращать внимание на пустяки. Без сомнения, он сам виноват, что О’Брайн так обошелся с ним. Как это ни странно, но обыкновенно он ухитрялся внушать людям убеждение, что он простофиля. Но он не дурак, о, ни в каком отношении! И вот он сумеет доказать это в Скалистых Ручьях, докажет и мистеру О’Брайну. Зеленые бычки? Скажите пожалуйста! Воспоминание об этом было ему особенно неприятно.
Но пока он взбирался на холм к старой сосне, его пыл поостыл, и мысли снова вернулись к брату. Он вспомнил, что Чарли пошел собирать деньги, и вдруг у него словно открылись глаза. Ему показалось чрезвычайно странным, что Чарли вздумал заняться этим ночью и в окрестностях большой сосны. Все это казалось слишком нелепым. Но, может быть, там, по соседству с деревом кто-нибудь живет? Он не мог припомнить, чтобы видел там, по соседству, дом. А впрочем… Там есть маленькая бревенчатая постройка, недалеко от новой церкви. Да, он видел ее… Пожалуй, О’Брайн говорил ему правду. Зачем только он не сказал ему прямо, а заставлял догадываться?.. Конечно, он пойдет к этому дому…
Вдруг он увидел сквозь листву желтый золотистый свет впереди и весело рассмеялся. Ведь это была полная луна, появившаяся на горизонте. В первую минуту он не понят этого. Но до чего была красива теперь долина, освещенная колдовским лунным светом…
Внезапно Билл остановился как вкопанный. Он видел огромную сосну, освещенную луной, и фигуру какого-то человека, стоящего возле нее. Неужели это Чарли? Да, явно он. Тут не было никакого сомнения. Его тонкая фигура была ясно видна, и он даже мог различить его черные волосы на таком расстоянии.
— Чарли! — крикнул Билл.
И вдруг фигура исчезла, точно по волшебству. Билл остолбенел от изумления. Что это было?.. Затем он услыхал шорох в кустах, треск ломающихся ветвей совсем поблизости и стук тяжелых копыт. В следующую минуту из чащи кустарника словно вынырнули два всадника и соскочили с лошадей.
— Черт возьми! Чего это вы кричите в такой час ночи?
Билл с удивлением увидал перед собой инспектора Файльса и рядом с ним другого человека в форме, с тремя золотыми нашивками на рукаве — сержанта Мак Бэна.
Билл тотчас же узнал Файльса, но все-таки рассердился и резко ответил:
— Полагаю, что это свободная страна, а? Если я решил окликнуть кого-нибудь, то это не касается вас, черт побери! Что вам за дело до этого? Я видел своего брата и позвал его, вот и все.
Глаза Билла сверкали гневом, но Файльс тотчас же заговорил примирительным тоном:
— Мне очень жаль, мистер Брайант. Я не узнал вас в темноте. Думал, что вы сидите в трактире. А тут, значит, находится ваш брат?
Гнев Билла тотчас же угас под влиянием извинительного тона полицейского офицера.
— Ну да, конечно, это был мой брат, — сказал Билл. — Я искал его несколько часов. Видите ли, О’Брайн говорил мне, что он пошел в эту сторону, и когда я увидел его у сосны, то…
Он вдруг вспомнил предостережение О’Брайна и внезапно умолк. У него было неловкое чувство, что он, пожалуй, сказал слишком много, гораздо больше, чем следовало. Но Файльс продолжал расспрашивать, и этим насторожил Билла.
— А вы-то что здесь делаете? — обратился к нему Билл, поняв, что он сделал какой-то промах и не желая повторять его. — Ищите здесь заблудших, отбившихся от стада?
— Я всегда их разыскиваю, — отвечал Файльс и громко засмеялся. — И вот что забавно. Я тут следил за одним молодцом и вдруг это оказывается ваш брат! Вы уверены в этом?
Билл кивнул головой, продолжая чувствовать себя очень неловко.
— Я рад, что вы его видели здесь, — продолжал Файльс. — Нам, следовательно, нечего дальше терять время. Едем назад, Мак Бэн. Надвигается гроза. Надо торопиться, — прибавил он, обращаясь к Биллу и указывая на темную тучу, закрывшую луну.
— Вы едете домой? — спросил Билл, когда Файльс садился на лошадь.
— Конечно.
— Я тоже, — сказал Билл.
— Советую вам поторопиться. Здесь у нас бывают очень сильные грозы, — прибавил Файльс.
— Мне отсюда недалеко, но если, как вы говорите, гроза близко, то я пойду кратчайшей дорогой, через кусты. Это будет скорее, — ответил Билл.
Пробираясь в кустах, он оглянулся и увидел, что оба полицейских и не думали двигаться с места, а продолжали стоять и наблюдать за ним. Очевидно, они вовсе не находили нужным торопиться.
Однако Билл чувствовал некоторое беспокойство. Какая-то тайна окружала его. Но он не любил никаких тайн, ничего скрытого, и это смущало его. Ему самому нечего было скрывать, все его поступки были на виду и не боялись света.
Но он не покончил еще с промахами в этот вечер и сделал новую ошибку, покинув дорожку и углубившись в кусты. Спустя пять минут после того, как он расстался с полицейскими, он уже пробирался в полной темноте, сквозь густую чащу. Луна давно закрылась тучами, и небо почернело. Не было видно ни одной звездочки, и скоро полил теплый летний дождь.