В юности Сергей Александрович изучал право и математику. 30 лет от роду он повстречал в Париже Огюста Родена и увлекся скульптурой, через три года он уже выставлялся в Париже – и в Салоне Независимых, и в Осеннем салоне, и в Тюильри. (Понятное дело, что художественное образование входило в его российский набор ценностей еще раньше).

В годы Первой мировой он устремился под русские знамена, был офицером. Ни революция, ни большевистский переворот не сулили такому человеку ничего, кроме мук и смерти. В 1918 году он еще ваял портрет Роберта Оуэна для тогдашней монументальной пропаганды в Москве, но до портрета Маркса не дошел – эмигрировал и с тех пор ваял в Париже реалистические портреты Томаса Харди, румынской королевы, Франклина Делано Рузвельта… В 1924 году на Осеннем салоне парижская мэрия купила для музея Пети Пале бронзовую статую танцовщицы Натовой работы С. А. Юрьевича. Некоторые его работы приобрел и парижский Музей современного искусства. В 1931 году С. Юрьевич устроил первую свою персональную выставку в США.

Впрочем, этот образованный Юрьевич занимался не только скульптурой, но и исследованиями в области психологии. Он стал одним из основателей Института общей психологии в Париже.

Листая эмигрантский журнал «Театр и жизнь» за 1929 год, я наткнулся недавно на такую заметку о жизни Сергея Юрьевича: «С прошлого года поселился в Нью-Йорке скульптор Сергей Юрьевич, бывший русский дипломат и камергер. Юрьевич имеет много заказов среди американской финансовой знати.

Туда же выехала на днях супруга художника Е. И. Юрьевич, дочь известного генерала русской службы, черногорца по происхождению, Поповича-Липоваца».