Рита Эссайян была дочерью прославленного миллионера Галуста Гульбенкяна. Когда я спрашивал в парижском Фонде Гульбенкяна и у немногих родственников великого человека, чем могла заниматься мадам Рита, никто не мог ответить мне с определенностью, а жена одного из племянников воскликнула с энтузиазмом: «Чем можно заниматься, когда столько денег?» Я не сразу вспомнил, что занятие все же может найтись, а между тем уже знал биографию самого Галуста Гульбенкяна, дававшую недурной ответ на этот вопрос. Потому, что он ведь был не только финансовый гений, этот Галуст Гульбенкян, он был еще меценат, филантроп, великий коллекционер, знаток искусства. Он и жил-то в Париже на правом берегу Сены, в квартале Шайо, в том самом квартале 16-го округа, где столько жило (и живет сейчас) всяческих принцев крови, миллионеров, коллекционеров – и Камиль Гру, и Мамоттаны, и Жак Дусе, и братья Гонкуры, и Жюль Стросс, и Жорж Пойяк, и Адольф д’Эннери… Гульбенкян занимал дом № 51 на авеню Иены, тот самый, где теперь Центр португальской культуры. Скорее даже, не он (или его дочка Рита) занимал обширный этот дом, а невероятная его коллекция.
Родился Галуст Гульбенкян в стамбульском пригороде Скутари в семье богатого торговца-армянина. На дворе стоял 1887 год, и до армянского геноцида в Турции оставалось еще добрых четверть века. Юный Галуст Гульбенкян учился в Англии, с отличием окончил факультет техники и прикладных наук, потом отправился в путешествие по Закавказью, посетил Баку и нефтяные промыслы, а 22 лет от роду выпустил книжку «Закавказье и Апшеронский полуостров. Записки о путешествии». Несколько глав этой книги были перепечатаны знаменитым французским журналом «Ревю де Де Монд» под выразительным заголовком «Нефть – источник энергии». Публикация привлекла внимание турецкого Министерства геологии, и Гульбенкяну поручено было составление доклада о нефтяных ресурсах Оттоманской империи. В общем, Гульбенкян стоял у колыбели нефтяных разработок в регионе, а позднее сыграл ведущую роль в возникновении группы «Ройял-Датч-Шелл». Он налаживал связь между российской и американской нефтедобывающей промышленностью, сыграл важную роль в развитии нефтепромыслов Персидского залива, а в эпоху Первой мировой войны выдвинул план создания во Франции Главного нефтяного комитета и передачи Франции после войны причитающейся ей доли участия в Турецкой нефтяной компании, что и было подтверждено в 1920 году договором в Сан-Ремо. В 1924 году была создана французская нефтяная компания «Компани франсэз де петроль», Франция получила доступ к средневосточной нефти. К 1928 году три крупнейшие мировые компании поделили акции былой «Теркиш петролеум», а Галуст Гульбенкян за свои выдающиеся заслуги в проведении всех этих сложнейших переговоров получил 5 процентов акций и кличку «Месье пять процентов». С завистью повторяя эту как бы насмешливую кличку, любой из современников отдавал себе отчет, каким огромным суммам соответствуют эти 5 процентов. Благодаря своей предприимчивости, таланту, знаниям и десятилетиям труда Галуст Гульбенкян мог теперь отдаться любимому занятию. Он собирал коллекции произведений искусства. Он был уже тонким знатоком искусства и всю свою энергию и коммерческое дарование отдавал коллекционированию: покупал произведения европейской живописи, и коллекцию его пополняли полотна Рубенса, Карпаччо, Гуарди, Ван Дейка, Рембрандта, Гейнсборо, Фрагонара, Коро, Ренуара, Эдуарда Мане, Клода Моне, Буше и Дега. Он собирал также коллекции древнеегипетской скульптуры, восточной керамики, старинных рукописных книг, сирийского стекла, французской мебели и гобеленов, греческих монет, ювелирных изделий, и еще, и еще…
Конечно, у него были деньги, много денег, которым он нашел достойное применение, но деньги еще не все. В мире много коллекционеров, много миллионеров-конкурентов, и у всех у них есть деньги. Чтобы приобрести что-либо настоящее, требовались искусство торговца, навыки дипломата, знания подлинного эксперта. Всем этим обладал Галуст Гульбенкян. Одной из самых удачных его операций была ленинградская покупка. Он давно знал, что коммунисты распродают художественное достояние России, потому что им всегда нужны были деньги: сперва – чтобы разжечь пожар мировой революции, позднее – чтоб покупать за границей технику, посылать за границу на учебу специалистов (тех самых, кого чуть позднее они объявили шпионами и расстреляли). В 1929 – 1930 годах Гульбенкян вел долгие и мучительные переговоры с советскими властями о покупке нескольких шедевров живописи скульптуры из собрания Эрмитажа, а также о покупке серебряной посуды, изготовленной для императрицы Екатерины II французским мастером Тома Жерменом. Конкурентом Гульбенкяна был лорд Дювин, который вел те же переговоры от лица богатейшего американского агентства. Гульбенкян переиграл американцев и сэра Джозефа Дювина. Он лучше, чем щедрые и грубоватые американцы, понял психологию советских властей, которые обожали тайные сделки, хотели бы, насколько это возможно, скрывать тот факт, что они по-прежнему расточают культурное достояние страны. Американцы остались ни с чем, хотя предлагали больше, а Гульбенкян пополнил свою невероятную коллекцию екатерининским серебром, двумя шедеврами Рубенса, двумя шедеврами Рембрандта и великолепной мраморной статуей Гудона. Коллекцию Гульбенкяна и позже продолжали пополнять портреты кисти великих мастеров, воспевших вечную красоту смертной и прекрасной женщины. Произведения высокого искусства не только доставляли наслаждение коллекционеру, но и вселяли в его сердце тревогу. Он предвидел, как еще при его жизни, или после его смерти распадется, разойдется по свету эта коллекция шедевров, погибнет собрание, носившее отпечаток его вкуса, его личности. Тревога коллекционера – расплата за обладание. Я помню одну давнюю беседу в Москве и тревожный блеск в глазах пожилого московского коллекционера Костаки – чту будет с его коллекцией после него, после его смерти? А ведь время, выпавшее поколению Гульбенкяна, было тревожным. Прекрасная Франция, для которой он столько сделал, стала ненадежной. Не было больше надежности даже в этом вечно тыловом Париже. Немцы без боя вошли в Париж и теперь разворовывали коллекции. Сначала коллекции самых бесправных из граждан: украли книги русской библиотеки (они нынче отчего-то в подвале в Минске), собрания семьи Ротшильдов и других расово нечистокровных коллекционеров… В 1942 году Гульбенкян впервые посетил прекрасную страну Португалию. Португалия не воевала, и режим Салазара казался незыблемым. Люди здесь были ласковы, как здешний климат, и Лиссабон военной поры был мирной гаванью. Гульбенкян остался здесь и прожил в лиссабонском «Авиз Отеле» последние 13 лет жизни. Он завещал свою коллекцию приютившей его Португалии, и он не просчитался. Просторное современное здание в северной части Лиссабона разместило Фонд Гульбенкяна. Там теперь художественный Музей имени Гульбенкяна, отдел современной живописи, прекрасный сад, театр… Португальские дети резвятся в саду среди современных скульптур…
А дочка Рита? Она здесь, под русскими березами…