Те, кто читал предисловие к нашим прогулкам, помнят, может, ироничный рассказ митрополита Евлогия о том, как о. Дмитрий Троицкий разочаровался в тонком обращении призреваемых аристократов из Русского дома, а может, и заметили при чтении, что симпатии митрополита в этой истории на стороне о. Дмитрия Троицкого, позднее создавшего в сердце русского некогда 15-го округа Парижа, на самой что ни на есть рю Лекурб, прекрасную церковь. Она и ныне один из любимых моих парижских храмов, и с готовностью снова предоставлю слово высокопреосвященнейшему владыке, который вспоминает, что в доме 91 по рю Лекурб было поначалу лишь общежитие русских студентов: «Это общежитие помещалось в старом особняке в глубине двора, застроенного какими-то невзрачными бараками. Один из этих бараков решили отвести под церковь. Необыкновенный барак! Строители сохранили деревья, мешавшие постройке, и оставили в крыше отверстия для стволов: теперь, когда барак превратили в храм, одно дерево оказалось посреди церкви, вокруг него теснятся и к нему прислоняются молящиеся, а другое – в алтаре, и, случается, на него священнослужители вешают кадило… Церковь посвятили памяти преподобного Серафима Саровского. Даже приукрашенная, она сохранила какой-то милый, скромный вид, напоминая любимую пустыньку Преподобного, куда медведь к нему приходил…

В состав Совета вошли, кроме казачьей группы, Калитинский, специалист по истории древнерусского искусства, и Н. В. Глоба – бывший директор Московского Художественного Строгановского Училища, тоже большой его знаток и человек тонкого художественного вкуса: он расписал весь барак иконами и орнаментами…

Понемногу в приходе стали возникать разные полезные начинания. Открыли «четверговую» церковно-приходскую школу, кассу помощи семьям умерших прихожан, соорганизовали очень хороший хор… О. Троицкий умел способствовать горенью духа, в приходе почувствовался прилив живых церковных сил… У о. Троицкого есть инициатива, он умеет поддержать авторитет пастыря. Привлекает он к себе русских людей и всем своим психологическим складом… Это старый священник-бытовик, а в душах и нравах эмигрантов быт сидит крепко».