Совсем молоденькой попав в Париж из родной Москвы, Наташа Фиренкранц, в замужестве Тржецяк (судя по ее фотографии, хранящейся в архиве А. Васильева, была она чудо как хороша), взялась делать шляпки для соотечественниц и занималась этим долгие двадцать лет, до самой войны (судя по датам жизни и смерти, век ее шляпки не заели).

Шляпным делом занимались в ту пору многие русские дамы и девушки. Можно вспомнить не одну только свекровь великой княгини кн. Путятину: ведь и длинноногая эмигрантская красавица Татьяна Яковлева (ее ноги воспел в специальном стихотворении «О сущности любви» сам В. В. Маяковский, и боюсь, это его стихотворение стоило ему жизни – см. об этом подробнее в моей книге «Русские тайны Парижа»), уже став «виконтессой дю Плесси», прошла курс шляпного дела у профессиональной модистки, и это помогло ей потом прокормиться – и в Париже, и в Нью-Йорке. Ее дочь Франсин дю Плесси-Грей так описывала материнское шляпное ателье: «На столе лежали горы фетра, тюля, мотки лент и ленточек, перья, розы, шитые из кусков ткани… Мать никогда не рисовала эскизов, час за часом – восемь часов в день, триста дней в году – пользовалась отражением собственной головы в зеркале как единственным орудием создания, зеркало стало символом ее жизни». (Впоследствии эта племянница знаменитого русского художника и любовь Маяковского, шляпница-эмигрантка Татьяна Яковлева, вышедшая замуж за А. Либермана из «Вога», стала в Нью-Йорке арбитром моды, с чьим мнением считались Ив Сен-Лоран и Кристиан Диор…)