Федор Тимофеевич Пьянов был с начала 20-х годов одним из руководителей Русского Студенческого Христианского Движения, сперва в Германии (1923 – 1927), а потом и во Франции (1927 – 1935). К середине 30-х годов он стал помощником матери Марии и секретарем ее «Православного дела». Вместе с нею он часто подбирал по городу бездомных русских бродяг, чтобы дать им приют в общежитии на рю Лурмель. Он был однорукий, и его в шутку называли «правой рукой матери Марии». Он и впрямь был незаменимый человек во всех хозяйственных хлопотах приюта. С приходом немцев в Париж Ф. Т. Пьянов был заключен в лагерь Компьень, где 20 сентября 1941 года стал крестным отцом известного деятеля эмиграции Ильи Фондаминского, которого тайно крестил священник Константин Замбржицкий. Когда Ф. Т. Пьянов вышел из лагеря, общежитие на рю Лурмель было переполнено беженцами: мать Мария прятала их от нацистов. Здесь прятались евреи, которых нужно было спасать от смертельной опасности, а также дети, родители которых были схвачены нацистами и французской полицией во время облав, участники Сопротивления. Евреям отец Димитрий Клепинин выдавал свидетельства о крещении, а затем им помогали переправиться в «свободную» зону. В ночь с 15 на 16 июля 1942 года французской полицией было арестовано 12 884 еврея, из которых 6 900 (в том числе больше четырех тысяч детей, схваченных по личной инициативе будущего закадычного друга президента-социалиста Ф. Миттерана – Р. Буске) были загнаны на зимний велодром на бульваре Гренель. Узнав об этом, мать Мария и Ф. Т. Пьянов отправились на велодром. Им удалось туда проникнуть: они утешали детей, подбадривали взрослых, распределяли провизию. Рассказывают, что в последующие дни с помощью парижских мусорщиков матери Марии удалось вывезти с велодрома в мусорных ящиках и спасти четверых детей…

8 февраля 1943 года гестапо нагрянуло на рю Лурмель и арестовало сына матери Марии Юру Скобцова и отца Димитрия. Юра был взят в заложники, но его не освободили ни 10-го, когда в гестапо явилась мать Мария, ни 16-го, когда туда явился Ф. Т. Пьянов, который был сразу арестован. Из тюрьмы по дороге в лагерь Компьень Ф. Т. Пьянова, отца Димитрия, Юру и других заключенных завезли в контору гестаповцев на рю де Соссэ. Вот как вспоминает об этом Ф. Т. Пьянов: «Нас собрали около 400 человек во дворе. Из окон высовывались накрашенные стенографистки, немки, француженки, русские: отец Димитрий, в порванной рясе, стал предметом насмешек, один эсесовец начал толкать и бить отца Димитрия, называя его «Иуда». Юра Скобцов, стоявший рядом, начал плакать. Отец Димитрий, утешая его, стал говорить, что Христос претерпел большие издевательства.

Если отец Димитрий принимал личные оскорбления смиренно, то оскорбления по отношению к другим, напротив, переживал «мучительно, даже до физической боли».

25 января 1944 года перед рассветом, в 4 часа утра, Ф. Т. Пьянов, которого перед этим перевезли в лагерь Бухенвальд, смог в последний раз проститься с Юрой и отцом Димитрием. Вот как он вспоминает об этом: «Утро было холодное, был мороз… была пронизывающая мгла, лагерь весь освещен сильными прожекторами. У решетки по другую сторону стояли отец Димитрий и Юра, в полосатых халатах, таких же куртках и панталонах, в парусиновых ботинках на деревянной подошве, на стриженых головах под нуль – легкие береты… Отец Димитрий был обрит. Они оба были здоровы. Наскоро сообщили, что едут с транспортом в Дору, за сорок километров от Бухенвальда. При прощании оба просили меня их благословить, что я сделал, и в свою очередь я их попросил меня благословить. Они скрылись в холодной мгле».

Больше они не увиделись. И юный сын матери Марии, и молодой священник отец Димитрий, и сама мать Мария погибли в лагерях. Однорукого Ф. Т. Пьянова не гоняли на общие работы, и он уцелел. Освободившись в 1945 году из лагеря, он так написал об отце Димитрии Клепинине: «Я знал Диму Клепинина, а впоследствии отца Димитрия, в течение 23 лет, а узнал и понял его по-настоящему только за год до его смерти. Мы провели вместе около года в лагере Компьень. Без преувеличения скажу, что год, проведенный с ним, для меня был милостью Божией: и я не жалею этого года.

Основные, последние вопросы жизни человек решает сам, лично, и только Бог может в этом ему помочь. Но из опыта с отцом Димитрием я могу спокойно утверждать, что Бог может говорить и через человека. При помощи отца Димитрия я получил ответы, а может быть, просто сам его образ дал мне эти ответы на многие мучительные вопросы жизни… Сейчас, на свободе, я часто скорблю о постепенной утрате того, что Бог мне дал получить от отца Димитрия».