В последнюю войну старший брат двух прелестных манекенщиц Нины и Мии Оболенских Николай Александрович Оболенский (сын княгини Саломии Николаевны Оболенской, урожденной Мингрельской) сражался во французском Сопротивлении, был заключенным нацистского лагеря Бухенвальд. Связной в Сопротивлении была и его жена Вера (Вики) Оболенская. Вернувшись в Париж, князь долго ждал возвращения любимой жены. Она не вернулась. Она была казнена нацистами в берлинской тюрьме. Князь Николай Оболенский постригся в монахи, был рукоположен в священники, позднее стал архимандритом…
Николай Оболенский писал стихи. Некоторые из них были напечатаны в 1947 году в коллективном сборнике Объединения молодых деятелей русского искусства и науки.
В. Варшавский цитирует в своей книге о «незамеченном поколении» трогательные строки Николая Оболенского о гибели русского добровольца:
И вот несут – глаза в тумане,
И в липкой глине сапоги.
А в левом боковом кармане
Страницы Тютчева в крови.
На надгробной плите Николая Оболенского (на участке легионеров) стоят также имена его героини-жены Вики Оболенской (похороненной где-то в Берлине) и его старшего друга, французского генерала, крещеного еврея Зиновия Пешкова (урожденного Свердлова; надпись: «Легионер Пешков»).
Кн. ОБОЛЕНСКИЙ СЕРГЕЙ СЕРГЕЕВИЧ, 2.09.1908 – 18.03.1980
В начале 1928 года 19-летний князь Сергей Оболенский возглавлял южно-германское отделение («очаг») младороссов, входил в Верховный совет «Молодой России», печатал монархические заметки в немецкой прессе и в газете русских фашистов, разделял национал-социалистические идеи Гитлера, осуществлял связь между русским фашистским РОНДом и Главой младороссов Казем-Беком. Позднее, в годы войны он был во французском Сопротивлении в Пиренеях, после войны стал советским патриотом и даже поступил на службу в Совинформбюро, однако, как сообщает биограф Казем-Бека М. Массип, «был оскорблен грубостью советских коллег и опамятовался». С годами процесс созревания князя зашел довольно далеко, ибо, узнав о бегстве бывшего Главы из США в Москву (в 1956 году) и ознакомившись с покаянным письмом Казем-Бека в «Правде», С. С. Оболенский напечатал в парижском журнале «Возрождение» (март 1957 года) статью «Конец Казем-Бека», в которой писал, что бывший Глава «клевещет на Америку с маниакальной ненавистью» и «вдалбливает русским мысль о том, что вся политическая эмиграция состоит на жалованье у «империалистов». Видимо, он пытается помочь этими утверждениями советскому режиму, который пришел в упадок и открыто отвергаем ныне русским народом». Приговор бывшему Главе и «кузену», вынесенный Оболенским, хотя и со значительным опозданием, звучал сурово: «Бывший неудавшийся шеф эмигрантской «Молодой России» впал в физическое и политическое ничтожество». Вступаясь за своего героя, биограф Казем-Бека писательница М. Массип высказывает предположение, что, если бы после войны Казем-Бек взял советский паспорт и поработал аж в Совинформбюро, как Оболенский.то бывший Глава не ринулся бы в Москву в 1956 году. Вступаясь за покойного Оболенского, мы могли бы напомнить писательнице Массип, что, если бы Казем-Бек в войну не сбежал через Испанию в США, бросив своих соратников, а остался в Сопротивлении и вернулся в Париж, как Оболенский, он бы уже в конце 40-х годов кормил вшей на нарах в ГУЛАГЕ, как бедный И. Кривошеин, а не ел икру на приемах в иностранном отделе Патриархата в 1957…году. Легко ли предугадать пути судьбы?