Дочь дипломата, Вера Кирилловна (урожденная Струве) провела молодость в Японии, где служил отец, потом вышла замуж за лейб-гусара Петра Николаевича Мещерского. В Париж она приехала с мужем и четырьмя детьми – всех надо было кормить. Вера Кирилловна открыла пансион для девушек из хороших семей, которых она учила хорошим манерам. Вот одна из этих девушек (добрая Дороти Паджит) по просьбе Веры Кирилловны и купила в Сент-Женевьев-де-Буа роскошную старинную усадьбу, чтобы разместить в ней Русский дом для престарелых, обедневших эмигрантов. Вместе с Русским домом на плечи его основательницы Веры Кирилловны Мещерской легли и новые заботы. Как и другие эмигрантки из старых семей (вопреки нашим школьным представлениям, мало приученные к безделию), Вера Кирилловна выполняла то, что она считала своим долгом перед Господом и соотечественниками, и с мужеством несла бремя этих трудов до конца своих дней.

Рассказывают, что, когда городок Сент-Женевьев-де-Буа был оккупирован немцами, в парк Русского дома въехали танки. Вера Кирилловна вызвала к себе старшего из офицеров и на безукоризненном немецком потребовала, указав на флаг с красным крестом над домом, чтобы все танки были убраны. Помощь из Англии в ту пору прекратилась, и Вера Кирилловна обратилась к французским властям. Она сказала, что столько лет она ввозила во Францию дорогостоящую британскую валюту, а теперь ей не на что кормить стариков. Французы стали оплачивать Русскому дому содержание стариков…