Владимир Максимов (настоящее имя Лев Александрович Самсонов) был эмигрантом третьей волны, известным писателем-«диссидентом», публицистом, издателем, политиком.

Он был человек необычной судьбы, человек талантливый и человек непростой, и жизнь ему выпала непростая, даже на фоне тотальной российской катастрофы. Ему было три года, когда был арестован его отец: мальчик рос в детдомах и колониях для малолетних правонарушителей (он с детства был правонарушителем в стране, где право и права были попраны). Потом были заводы, стройки, скитания по стране… В 20 с небольшим Максимов начал писать стихи, но первый сборник его был пущен под нож. Первый успех принесла Максимову повесть «Жив человек», появившаяся в «оттепельном» альманахе «Тарусские страницы» в 1961 году. Повесть была инсценирована театром. А в 1971 году Максимов закончил свой первый роман «Семь дней творенья», который смог появиться только на Западе (в «тамиздате») и принес ему широкую известность. В 1973 году Максимов написал роман «Карантин», но его уже настигла «диссидентская» слава и «диссидентская» судьба: он был исключен из Союза писателей, а потом и направлен на принудительное лечение в психиатрическую больницу. В те годы он женится на прелестной Танечке Полторацкой, а в 1974-м уезжает в эмиграцию. Здесь с ним произошло неслыханное – то, чего никогда не удостаивался ни один русский эмигрант и диссидент. Максимов встречается с немецким магнатом прессы Акселем Шпрингером, человеком, поверившим и в возможность (и необходимость) идеологической борьбы против коммунизма и в то, что именно Максимов – человек, способный вести эту борьбу, которому Шпрингер и дает деньги на издание за границей русского литературного журнала. В Париже начинает выходить журнал «Континент», заполучить который для чтения – на день, на ночь, на сутки – считалось прекрасной (и опасной) привилегией в диссидентской России: за чтение и распространение журнала там могли выгнать с работы, а могли и дать срок. За границей выходят одна за другой и новые книги Максимова, в том числе его автобиографическое «Прощание ниоткуда». Максимов занимается также политикой и политической публицистикой. Пишет он резко, непримиримо, зло. Но в личном общении он бывал добр, помогал многим соотечественникам и коллегам. После горбачевской перестройки Максимов ездит в Россию и издается там, но мало-помалу он разочаровывается в «перестройке», а расстрел Белого Дома Ельциным приводит его в ярость. Он вообще становится раздраженным (может, уже начиналась болезнь), мечется, вступает в союз со своими злейшими врагами – Андреем Синявским и «левой» российской прессой, передает мало-помалу свой журнал, уже утративший если не смысл, то свою уникальность (да и потерявший к тому времени своего немецкого благодетеля), в Москву. Болезнь (рак) настигает его в 65-летнем возрасте… Я видел его в Париже несколько раз – то в гостях, то в редакции «Континента», где он принимал меня с щедростью и благодушием, но он был слишком непростой человек, чтобы я мог что-нибудь в нем понять. Было только очень жаль его в последнее время – видно было, что он страдает…