К этому перечню былых высочайших должностей столь близкого к императорскому трону государственного деятеля, как граф Коковцев, нам, пожалуй, и добавить нечего. Разве что уточнить, что с 1904 до 1914 года был он в России министром финансов, а с 1911 по 1914 год еще и председателем Совета министров.

В эмиграции, в Париже, граф Коковцев стал ближайшим советником митрополита Евлогия, и высокопреосвященнейший владыка так говорит об этом в своих воспоминаниях:

«За все эти годы гр. Коковцев был в Епархиальном Управлении (так же как и в Приходском Совете) моей главной опорой. Он живо и горячо относился ко всем вопросам, которые выдвигала епархиальная жизнь, а его государственная подготовка, широта горизонтов и дисциплина труда делали его незаменимым членом Епархиального Совета».

Прислушивались к мнению Коковцева и видные французские политики, так что графу Коковцеву удалось многое сделать для упорядочения правового статуса эмигрантов.

Трудолюбивый граф Коковцев успел издать в Париже (в 1933 году) и два тома своих воспоминаний «Из моего прошлого» – немногим больше тысячи страниц.

Граф умер в 1943 году и был похоронен в склепе под церковью.

В Париже, где в пору войны с оккупантами сотрудничало подавляющее большинство населения, счеты после освобождения сводили не с предателями, петенистами и карьеристами (ловко ставшими «резистантами последнего дня»), а главным образом с бедными женщинами, оставленными выживать при оккупантах. О. Борис Старк вспоминает, что дочка графа В. Коковцева «неосторожно себя афишировала с немецкими офицерами во время оккупации. Когда немцы были изгнаны, то первое время происходили некоторые эксцессы: тех, кто сотрудничал с немцами, арестовывали, женщин брили наголо и выставляли на публичный позор. Среди них оказалась и дочка графа В. Н. Коковцева. Ее обрили и выставили у окна мэрии в Нейи, где она жила. Впрочем, скоро был наведен порядок, и такие эксцессы были прекращены.»