С Борисом Андреевичем Дуровым я познакомился на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа летом 1977 года. Борис Андреевич сидел на скамеечке возле своей могилы и увлеченно читал какую-то рукопись. На надгробье было написано его имя и стояла дата рождения. Для даты смерти было оставлено место… Меня представила Борису Андреевичу его дочь Таня, служившая в ту пору во французском консульстве в Москве и оформлявшая мне первую в моей жизни французскую визу, а позднее и сопровождавшая меня в первом моем паломничестве на русское кладбище. Борис Андреевич объяснил мне, что он читает письма своей покойной матушки, присланные в 20-е годы сюда, во Францию, из Петрограда. Борис Андреевич пригласил нас в гости. Он жил с супругой тут же, в городке Сент-Женевьев-де-Буа, в небольшой квартирке, где стены были увешаны оловянными гравюрами…

Борис Андреевич умер вскоре после моего отъезда из Франции, той же осенью. Только позднее я узнал, что он был потомком знаменитой Надежды Дуровой, героини 1812 года («кавалерист-девицы»), а до революции – Генерального штаба полковником, служил в русском экспедиционном корпусе во Франции и в Македонии в годы Первой мировой войны, а в эмиграции преподавал математику и был бессменным директором русской гимназии, которую окончили многие из младших эмигрантов (в том числе и те, кто не успел доучиться в России, уйдя на войну). Познакомился я позднее и с письмами, которые читал у своей будущей могилки Борис Андреевич. Это были воистину поразительные письма. Оставшись одна в голодном, разоренном Петрограде, матушка Бориса Андреевича писала детям и внукам за границу о прежней жизни, о временах, когда муж ее командовал гарнизоном в Севастополе, а она погружена была в заботы об устройстве гарнизонного бала, о покупке новых бриллиантов, туалетов и в прочие приятные хлопоты. Писала она эти письма на скамеечке у Казанского собора, греясь в лучах скудного питерского солнца. Мне запомнилось, что письмо о гарнизонном бале и покупке бриллиантов в Одессе было прервано на самом интересном месте торопливой припиской: «Гляньте, какой-то богатей насыпал птицам сухих хлебных корок… Я вот сейчас соберу их в сумку, дома размочу в воде – и будет у меня славный ужин…».

Супруга Бориса Андреевича Людмила Александровна происходила из славного рода Свиньиных. Мне довелось навестить ее пять лет спустя в старческом доме Сент-Женевьев-де-Буа, тот самом, с которого началось здешнее русское кладбище.