Лидия Николаевна Делекторская жила неподалеку от меня в Париже, на бульваре Порт-Руайяль. Иногда во время прогулки она опускала в мой почтовый ящик приглашения на какие-нибудь вернисажи или сборища художников. Пользуюсь случаем поблагодарить ее и покаяться: не в том, что на сборища не ходил ни в Москве, ни в Париже, а в том, что не был ни общительным, ни любезным…

Л. Н. Делекторская пользовалась большим авторитетом во французских художественных и искусствоведческих кругах, потому что она была когда-то моделью, музой, вдохновительницей и помощницей самого Матисса, писала о нем. Позднее Лидия Николаевна стала переводчицей русской литературы на французский язык. Чаще всего она переводила Константина Паустовского, который одним из первых советских писателей воззвал в годы послесталинской «оттепели» к пробуждению писательской совести. Выступая в 1962 году в Сорбонне, Паустовский сделал печальное, хотя, сдается мне, слишком оптимистическое предсказание. «Русскому народу был нанесен тяжелый моральный ущерб, – сказал он. – Понадобится два, а то и три поколения, чтобы его загладить».

Меня познакомила с милой Лидией Николаевной дочь К. Паустовского москвичка Галя Арбузова, дружившая с Л. Делекторской и не раз гостившая вместе с мужем-писателем в ее тесной парижской квартирке. Муж-писатель бывал с Лидией Николаевной и на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа, где у Л. Делекторской была заготовлена могилка с датой ее рождения и прочерком на надгробье: ездили приводить могилку в порядок. И вот совсем недавно этот муж, мой приятель, рассказал мне удивительную историю: в последнюю минуту Лидия Николаевна внесла поправку в завещание и просила похоронить ее в Петербурге (что и было сделано в 1998 году). Может, парижское одиночество стало внушать ей непереносимый страх. А может, восстать из мертвых ей хотелось бы в родном городе, на берегах Невы, а не на берегах Сены и Оржа. Как знать…