В конце 1930-х, а потом и в конце 1940-х годов в русской «Золотой рыбке» пела дочь прославленного скрипача Гулеско Лидия. В 1955 году она решила купить свое кабаре – «Палата». Когда-то Лидия выступала в той старой «Палате», на Монпарнасе, где ее партнером был Дима Усов. Диму она пригласила в свою новую маленькую «Палату», и дело пошло. Позднее, продав «Палату», Лидия купила «Токай», где у нее выступал Иошка Немет, а потом продала и «Токай». Сама же она пела везде… Пела в ресторане-кабаре «Динарзаде» (так звали сестру знаменитой сказочной Шахерезады, чьим именем уже назван был знаменитый, существующий и поныне русский ресторан Парижа), пела почти до самой своей кончины. Вот как рассказывает об этом артист Константин Казанский в своей мемуарной книге «Русское кабаре»:

«5 июня 1977 года, в день, когда у меня было свидание с последним, кто остался в живых из моей «троицы» – с Володей Поляковым, я узнал о смерти Лиды Гулеско. Она болела, перенесла тяжелые операции, но мне помнился ее последний частный концерт в Лондоне. Я имел честь ее сопровождать. Мы были вдвоем, и вечер этот у турецкой принцессы был приятным. В этом анахроническом празднестве было нечто, напоминавшее мне 30-е годы. Я работал с Лидой в «Динарзаде», и мы давали вместе несколько частных концертов, но я никогда не видел, чтоб она так разошлась. Она сказала, что на нее напала «жажда пения», истинная одержимость. Она любила, чтоб ее хвалили, славили, и она себя изнуряла до обморока. В тот вечер она спела по меньшей мере полсотни песен. А если учесть, что и я спел дюжину песен, пока она отдыхала, то легко понять, что вечер получился длинный. Мы с ней почти все время сидели на полу, выпили страшное количество виски, а закусывали только икрой. Невероятный и волнующий вечер. Она говорила, что ей плевать, слушают ее или нет. Но ее слушали. Артисты, сидящие на полу, скажут мне, не внушают уважения. Но нас уважали в тот вечер куда больше, чем на тысяче концертов, когда мы стояли перед публикой, восседавшей на подушках. В тот вечер равенство было восстановлено. И публика просто не знала, как ей благодарить «королеву».

Шесть месяцев спустя мы встретились с Володей и узнали, что она умерла.

– Просто не верится, – сказал он. – В 1918 она у меня прыгала на коленях…

Мы заказали двойной кофе в бистро на углу…».