Волшебную скрипку Гулеско слушали до революции на петербургской «Вилле Родэ», в «Аквариуме», в Петергофе и в Царском Селе, где он был любимцем имераторского двора. После революции этот знаменитый скрипач-румын стал блистать в русских ресторанах и кабаре Парижа, которых было в ту пору не пять и не десять, а многие десятки, может, больше сотни – кто считал? Русские кабаре были украшением французской столицы, и в лучших из них танцевали грузинские джигиты, гремели оркестры балалаечников, пели цыганские хоры и, конечно, до самой души пробирала скрипка Гулеско. Он играл и в «Шато коказьен» («Кавказском замке»), под которым был зал «Кавказского погребка» («Каво коказьен»), и в других ресторанах «восточного стиля», а также в ресторанах «русского стиля» – играл в лучших русских кабаре Парижа, куда тянулась самая богатая публика, в ресторанах, открытых и предприимчивым Нагорновым и предприимчивым Рыжиковым, и предприимчивым Новским… В каком романе о межвоенной парижской жизни не найдешь страниц об этих русских кабаре? В каком из них не звучит фоном к диалогу, не надрывает душу скрипка Ивана Гулеско?

«Я его слышал однажды, – рассказывал мне старый парижский фотограф Евгений Рубин, – незабываемая скрипка – она шептала, она пела, говорила, а какое пианиссимо… Под струны он клал водочную рюмку… Незабываемо…»