Прежде чем начать, должен предупредить, что эта история – из серии «Не пытайтесь воспроизвести в домашних условиях». Случай, о котором пойдет речь, поистине уникальный, и мне с тех пор больше никогда не доводилось слышать, чтобы подобный номер прошел у кого-то еще. Собственно, в этой истории уникален не только финал – уникальны также пациент и его хозяин. Хотя этого человека следует называть скорее опекуном, чем хозяином. Вы скоро поймете почему.

Дело было солнечным сентябрьским днем лет пятнадцать назад. В переполненной приемной я заметил престарелого джентльмена. Хотя было тепло, он был одет в потрепанную и заляпанную грязью парку. На коленях у него стояла картонная коробка из-под мандаринов. Согласно расписанию приема, джентльмена звали Рэй Тибодо, и он принес нам на осмотр кролика по имени Бро Коль. Администраторы зашивались, так что я сам подготовил смотровую и пригласил клиента.

Мы поздоровались, представились и пожали друг другу руки. Я спросил:

– Ну, и кто тут у нас в коробке?

Имя звучало странно, поэтому я решил проверить.

Ответ мистера Тибодо я сперва не разобрал, потому что он говорил очень тихо и с сильным франко-манитобским акцентом. К тому же, как выяснилось, когда он улыбнулся, – у него не хватало передних зубов, и от этого его произношение делалось еще менее разборчивым.

– Пардон? – переспросил я.

Он улыбнулся мне во все тридцать два зуба за вычетом некоторых передних, рассмеялся и повторил громче. На этот раз я расслышал кличку.

– Малиш Брокколи, – сказал мистер Тибодо и добавил: – Иногда я зову его МБ.

– А, Малыш Брокколи! Такая капуста! А администратор написала «Бро Коль». Теперь все ясно. Отличное имя! Хотя МБ звучит короче. Ну что ж, давайте посмотрим его.

Я открыл коробку и заглянул туда. МБ оказался не обычным домашним кроликом. МБ был кролик дикий. Если точнее, он был флоридский кролик. А если еще точнее, он был молодой флоридский кролик с задней лапкой, обмотанной толстым коконом из марли и скотча.

– Лапку сломаль, – пояснил мистер Тибодо.

– Понятно, – сказал я и начал осторожно ощупывать на удивление тихо сидевшего кролика.

Дикие кролики в неволе не выживают. Будучи жертвами, они запрограммированы испытывать ужас в присутствии хищника. Поэтому при близком контакте с людьми в голове у дикого кролика безостановочно крутится: «OMG! OMG! OMG!» И он в прямом смысле умирает от страха, точнее – от стресса. Так происходит со всеми дикими кроликами. И обычно довольно быстро. По-видимому, МБ не шевелился, потому что пребывал в состоянии шока с тех пор, как его подобрали.

– Можете сделять ему рентген? – спросил мистер Тибодо, когда я закончил свой поверхностный осмотр и закрыл коробку.

– Сделать-то можно, но, боюсь, это не поможет. Это чудесно, что вы хотите помочь ему, но, к сожалению, должен сказать, что бедняжка не выживет. Они никогда не выживают. Он до сих пор в состоянии шока, но на самом деле ему очень больно. Лучшее, что можно сделать, это усыпить его.

Мистер Тибодо подумал и заговорил медленно и громко, чтобы я точно понял его.

– Но он у менья уже месяц. Лапку я ему вправиль. Я хотшу только поглядеть, как оно на рентгене, и понять, можно ль уже снимать повьязку.

Свою работу я люблю в том числе и за то, что она постоянно преподносит мне сюрпризы. Вот и тогда я удивился до глубины души. И тупо уставился на клиента.

– Месяц?

– Да, месяц и несколь дней.

– И он ест и какает нормально? И ходит? – Услышанное никак не укладывалось у меня в голове.

– О да! Малиш Брокколи поправляется очень хорошё-о! Мы с ним подружились. Сначала я говориль с ним ласково, чтобы он даль мне помочь ему. Но он все поняль и позволиль помочь.

Я ошалело заморгал.

– Э, ну ладно. Раз так – конечно, давайте сделаем рентген. Только должен предупредить, это будет стоить сто долларов.

Он кивнул и потянул из кармана рубашки ворох двадцаток.

– Нет-нет, мне платить не нужно, рассчитаетесь потом в регистратуре.

В рентгеновском кабинете мы с фельдшером с изумлением уставились на повязку. Она была достаточно толстая, чтобы обеспечить опору, но при этом не слишком громоздкая. Может, она и была не идеальна, но, признаюсь, многие начинающие ветеринары, которых мне доводилось видеть, справились бы хуже. А когда мы сделали снимок, то изумились еще больше. На снимке был виден безосколочный перелом берцовой кости; фрагменты кости были аккуратно совмещены и прекрасно срастались.

Я пригласил мистера Тибодо в кабинет, показал ему снимок и поздравил с тем, как замечательно ему удалось справиться с лечением. Я сказал ему, что через пару недель шину можно будет снять, и тогда он должен будет обязательно отпустить кролика на волю.

Он явился через две недели, в точности как было назначено, и разумеется, оказалось, что лапа МБ зажила достаточно, чтобы можно было снять шину.

А еще примерно два месяца спустя мистер Тибодо вновь обнаружился в приемной с коробкой от мандаринов на коленях.

«О-о-о! Только не это! – подумал я. – Он еще одного подобрал. А два раза подряд ему вряд ли так повезет».

– Я приньёс Малиш Брокколи на проверку! – объявил мистер Тибодо, поставив коробку на смотровой стол. – Он чувствует себя хорошё-о, но я хотель быть уверен.

– Так вы не выпустили его?

– Выпустить, а он все время возвращается. А уже скоро зима, и он сталь заходить в дом со мной!

Я долго колебался, стоит ли публиковать эту историю, потому что не хотел, чтобы кто-нибудь сделал из нее неправильные выводы. Если вы случайно найдете кролика, пушистого и глазастенького, то, каким бы маленьким, юным и одиноким он вам ни показался, оставьте его где нашли! Очень часто кажется, что крольчата потерялись или остались без родителей, но на самом деле с родителями все в порядке. Малыш Брокколи был другое дело – у него явно была сломана лапа. И, говоря по совести, если бы его сразу принесли ко мне, я бы его усыпил. Но в Малыше Брокколи было нечто особенное, и он напомнил мне о том, что нельзя слишком поспешно судить о пациентах. Да и в мистере Тибодо было нечто особенное, и он напомнил мне, что нельзя слишком поспешно судить о людях.

Каждому ветеринару доводилось иметь дело с лощеным и хорошо одетым клиентом, который подкатывает к клинике на дорогой машине, а потом приходит в ярость, узнав относительно невысокую стоимость услуг, и грозит бросить свое животное в клинике или усыпить его. И каждому ветеринару доводилось встречать клиента, который выглядел и говорил как бомж, а потом сворачивал горы, лишь бы помочь своему питомцу. Рефлекторная склонность делать скоропалительные выводы о людях сильна, но часто бывает контр продуктивна.

Малыш Брокколи/МБ/Бро Коль (в архивах клиники он так и сохранился под этим прозвищем) прожил с мистером Тибодо не меньше двух лет. Он пасся у него в саду на окраине города, а в непогожие дни и зимой переселялся в дом. Время от времени он показывался в клинике для профилактического осмотра и всегда выглядел здоровым и спокойным. Потом визиты прекратились, и я так и не узнал, что с ним случилось. Когда я догадался позвонить мистеру Тибодо, его номер уже не обслуживался.