Серый туман клубился вокруг бронированных глаз «Курсор Ферро», рыскавшего в поисках пропавшего титана. Согласно своему предназначению разведчика «Гончая» отличалась от более крупных собратьев широкими окнами, тогда как большинство машин ограничивалось крошечными щелями или совсем не имело проемов для наружного наблюдения. В сумерках окна не помогали. Крупные капли ползли по толстому бронированному стеклу, то останавливаясь, то поворачивая, словно стайка живых существ. Темные силуэты появлялись и снова пропадали. Человеческое зрение не могло определить, твердые это предметы или слои тумана накладываются друг на друга, создавая иллюзию формы. Джехани Джехан слышала шум моря и ощущала сопротивление воды под ногами «Курсор Ферро», но ее глаза видели сплошную серость.

Джехани Джехан полагалась на системы «Гончей». Чувства машины простирались намного дальше, чем чувства, ограниченные плотью. Пара источников на морде титана излучала невидимый свет для авгуров широкого спектра. Зернистое изображение на переднем экране в точности повторяло информацию, поступающую непосредственно в мозг Джехани Джехан: унылая полоса изломанных металлических уступов, над которой тянулись завалы искореженного металла, непроходимые для богомашин. Ленивые волны плескались в металл, пробуждая глухой рокот в недавно образовавшихся гротах. Еще несколько месяцев назад ничего этого не было. Причиной появления такого пейзажа стало разрушение города-улья Жинсу, обвалившегося в море Химист.

«Гончая» петляла между рифами из пластали и скалобетона. Ее ноги оставляли в песке треугольные рытвины. Волны спешили их сгладить, обваливали края и стирали следы титана. Более крупные волны подскакивали до поножей, руки оставляли в них пенные буруны, пропадающие, не достигнув пояса. Самые сильные всплески доставали до иллюминаторов. Аналитические сенсоры титана предупреждали о высоком содержании щелочи и опасной концентрации разъедающих солей, оседающих на корпусе. Да и сам туман представлял собой каустическую субстанцию.

— Видимость четыре метра, — доложила модерат-рулевой Натанди Фагл. — Я рекомендую замедлиться.

— Нет, — откликнулась Джехани. — Поддерживать прежнюю скорость. Скоро прилив. У нас не так уж много времени на исследование сигнала.

— Как угодно, принцепс, — ответила Натанди Фагл.

Сознание Джехани лишь наполовину погрузилось в мир «Гончей». Она позволила своей душе отдохнуть от тяжкой ноши контроля над машиной в теле из плоти. «Курсор Ферро» не возражал против бега. Ритм его поступи и раскачивание головы взад и вперед приятно укачивали Джехани. Вокруг царило спокойствие. Джехани, оставаясь на грани полного подключения к манифольду, прикоснулась к мыслям своих модератов. Она ощутила, как Офира Мендев, левый канонир, подавила зевок. Ее бдительность немного ослабла.

Джехани понимала, что должна вернуть экипаж к более полной связи, но позволила сестрам расслабиться. С самого прибытия на Бету Гармона III они не знали ни минуты отдыха. Каждый день завязывалась новая битва. Казалось, что никто с обеих сторон не разбирается в стратегии. Подразделения мятежников атаковали бессистемно, применяя все типы оружия. И нападали без устали. Намеренно или нет, но их атаки изматывали силы легиона.

Сигнал транспондера пульсировал в глубине ее сознания. Теперь уже недалеко. Электронная характеристика указывала на пропавший титан из Легио Защитник.

Близившееся завершение миссии огорчало ее. Однако расставание с Эшей радовало сильнее, чем освобождение от боя. Годы их дружбы остались в далеком прошлом. Воспоминания Джехани об этом периоде потускнели и съежились со временем, словно мумифицированный труп. Эше следовало отпустить ее в другой Легио — она бы сразу же ушла; но Эша была не только снисходительной, но и упрямой — и не давала разрешения на переход.

Два десятилетия минуло, а она все еще цепляется за прошлое.

Вокруг Жинсу уже не шли бои. Город пылал еще в момент высадки Легио Солария на поверхность планеты. Техножрецы говорили, что при такой температуре горит даже металл. Улей высотой в восемь тысяч метров превратился в гигантскую трубу, всасывающую воздух сквозь пробоины подобно доменной печи. В течение двух недель он горел на горизонте погребальным костром, закрывая солнце тучами токсичных газов, а потом обрушился в середине ночи. Башни самых высоких уровней рухнули в средние этажи, середина провалилась к самому основанию улья. Высокие шпили попадали в море, образуя новые выступы береговой линии.

Погибло триста миллионов человек. Джехани с трудом могла представить, как могло бы выглядеть такое количество людей. С помощью когитаторов «Курсор Ферро» она даже попыталась создать графические аналоги. Но даже они, с четко обозначенными блоками сравнения, не могли передать масштаб потерь человеческих жизней. А ведь Жинсу — это лишь один город-улей в одном мире. Смертельные потери, ничем не выделяющиеся на фоне всех утрат в скоплении Гармон. Погибло бесчисленное количество людей — миллиарды на одной только Бете Гармона II. В лагере присутствовали адепты, в чьи задачи входило описание таких вещей. Они старались. За пределами группы адептов среди рядовых воинов это страшное явление обрело собственное имя. Оно было простым, понятным и достаточно кратким, чтобы преодолеть границы различных военных организаций и подразделений.

Они называли это Великой Резней.

Джехани Джехан вздрогнула, вспомнив имя. Славные дни Крестового похода ушли в прошлое. Ее впечатления о завоевании непокорных человеческих миров и истреблении чужаков утратили свое значение в тот момент, когда открылось предательство магистра войны. Никто не был готов к такому противоборству — всеобщему, всепоглощающему и беспощадному. Сохранение жизни и инфраструктуры никого не волновало. Она слышала, что некоторые имперские командующие бомбили собственные города, убивая тысячи невинных ради того, чтобы уничтожить горстку мятежников. Скопление Гармон захлестнуло кровавое безумие. С обеих сторон Легио действовали без каких-либо ограничений. Причиняемые ими разрушения приводили Джехани в ужас. Она всегда гордилась своей богомашиной. Теперь же немного побаивалась ее. Беспечная от природы Джехани после первого столкновения с другим Легио открыла в себе новое качество. Она стала осторожной.

Джехани глубже погрузилась в сознание «Курсор Ферро». Ее призывал идентификационный сигнал Легио Защитник. Слабость плоти отступила. Она поднялась до неустанной силы «Курсор Ферро», но, несмотря ни на что, скоро ей надо будет отключиться. Ей требовалось поспать. В голове пульсировала боль, и она чувствовала себя вялой. Скорость реакции падала, мысли стали тягучими и неповоротливыми.

Она сосредоточилась и заставила себя думать. Информацию могли подделать. Дружественный позывной не раз использовался в качестве приманки для засады, но проверить необходимо.

— Право руля, — скомандовала она, мысленно приказывая голове повернуть в соответствии с командой.

Они будут идти на сигнал. Джехани выбрала окружной путь вдоль новообразованного побережья и позволила себе теснее слиться с сущностью «Курсор Ферро».

Разъем нейронной связи с «Курсор Ферро» оттягивал назад голову Джехани. Мышцы шеи уже устали его поддерживать. Ее мысли все чаще и чаще возвращались к Легио Вульпа. День в Бифексе, когда Ловчие Смерти показали свою истинную натуру, стал прологом для будущих событий. Жестокость Вульпа она почувствовала с первого же момента встречи легионов.

Впоследствии испортились не только отношения с Ловчими. Изменились экипажи. Изменились колоссы. Богомашины были созданы для войны, но, несмотря на агрессивность их душ, каждый титан перенимал некоторые черты характера своего пилота. Со временем личность шагателя формировалась, впитывая отпечатки десятков женщин. Боевые машины Легио Солария чувствовали такое же отвращение к действиям Вульпа, как и их экипажи.

Манифольд возвращал эмоции в усиленном виде. Дружба Джехани Джехан с Эшей Ани Моганой закончилась в тот миг, когда Ловчие явили свое настоящее лицо.

Джехани убеждала себя, что причиной тому ее слабость, проявленная перед принцепсом. Она запаниковала, когда Вульпа направились в Бифекс. Но истинной причиной была Абхани Люс. Всегда Абхани.

Известие о беременности вызвало у нее радость за подругу. Тогда все было иначе. До Бифекса.

— Я жду ребенка, — без всяких предисловий объявила ей Эша однажды вечером.

Случилось это в ясный солнечный день за несколько месяцев до их отправки к Дендритике, первой остановке на пути к Бифексу.

— Ты серьезно? — воскликнула Джехани.

Она читала, сидя в нише у высокого окна, время от времени поглядывая на многоярусные рисовые поля мира Баркан. В те далекие времена у них находилось свободное время для развлечений.

— Абсолютно.

Лицо Эши вспыхнуло. Джехани улыбнулась. Ее подруга могла выражать восторг, но Джехани не раз бывала в обществе женщин, узнавших о неожиданной беременности. И всегда первой реакцией был шок: старались они его скрыть или нет, но они переживали потрясение.

— Как? — спросила Джехани.

Она положила книгу на подушку обложкой вверх. Мир Баркан был дивной планетой — вернее, те ее части, что уцелели после приведения к Согласию. Солнечный свет изломанными полосами отражался от ступенчатых полей и освещал потолок.

Губы Эши тронула улыбка.

У Джехани расширились глаза.

— Нет! Это принцепс из Вульпа? Харртек?

— Можешь не спрашивать, не собираюсь ли я за него замуж. Минутное увлечение, не более. Он слишком самоуверен, чтобы я захотела поддерживать отношения.

— Ребенок от принцепса титана. Какая ирония. — Джехани снова взяла книгу.

— Ты не поздравишь меня? — спросила Эша.

Ее подруга устремила взгляд поверх страниц.

— Поздравляю.

— Ты не рада за меня, — сказала та и присела рядом с Джехани.

— Теперь дело за твоими гормонами. Что они могут сотворить с «Бестиа Эст», ведомо лишь Машине, Силе и Омниссии. Тебе когда-нибудь доводилось быть на борту боевой машины, поглощенной думами о беременности? — Она покачала головой. — А я это видела.

— Джехани, прошу тебя... — взмолилась Эша.

Она расстроилась, что с ней случалось редко.

— Прости. — Джехани подняла руку и похлопала подругу по плечу. — Я искренне прошу прощения.

— Значит, ты довольна?

— Я довольна, если только не придется помогать тебе выхаживать ребенка.

— А что ты читаешь?

— Один религиозный трактат, найденный у кого-то из дулузов. «Лектицио Дивинатус». Очень витиеватый. Тяжело написано.

— Интересно?

— Да, но в нехорошем смысле. Эти люди верят, что Император сам по себе бог. Не Омниссия, а какой-то другой. Это противоречит и Культу Механикус, и Имперской Истине.

— В самом деле? — Эша нахмурилась.

— В самом деле.

— Лучше бы тебе избавиться от него.

— Вероятно. — Джехани взглянула на обложку. — А как ты планируешь поступить с ребенком?

—Что ты имеешь в виду?

— Да ну же, ты должна была об этом подумать. Останется ли он с нами или уйдет к ним? Какое соглашение вы заключили?

— Не было никакого обмена генными контрактами, — пояснила Эша. — Все произошло неожиданно.

— Ну, не знаю, чем-то вы точно обменялись, — с ухмылкой сказала Джехани. — Хочешь сказать, это неофициальный случай?

— Абсолютно. Итог единственного свидания.

— Девочка присоединится к нам?

— Если будет девочка. Если нет, поступит в жречество.

— Зубец шестерни! Ты даже не выбрала пол ребенка? — изумилась Джехани.

— Я уже говорила, что ничего не планировала.

— Тогда скажи, — попросила Джехани, — когда это произошло? Где?

— Перед банкетом при встрече Легио. — Эша помолчала. — В Момент Обмена. В Оружейном зале Вульпа.

— Эша! — с притворным возмущением воскликнула Джехани. — Вас могли видеть боевые машины. Тебе должно быть стыдно.

Она шутила. Почти.

Эша рассмеялась.

— Какой смысл в жизни, если не жить время от времени?

И теперь, много лет спустя, Джехани задумалась об этих словах. Сейчас уже не осталось времени, чтобы жить, — только выживать. После разрыва отношений с Легио Вульпа тихая радость Эши, ожидающей ребенка, сменилась стыдом. А после ее решения сохранить дитя Джехани охладела к подруге. Она сама это признавала. Выглядело жестоко, но сделанного не воротишь. Дружба, выкованная в манифольде, была одной из самых крепких. Отчуждение задело их обеих, но Джехани не могла заставить себя смириться с внедрением генов Легио Вульпа в среду Имперских Охотников. Она все еще боролась. Как ни странно, Джехани не имела ничего против самой Абхани. Девочка стала хорошим воином, возможно, несколько своевольным. Дело было в принципе.

Эша поставила себя впереди Легио. Этого Джехани никогда не могла простить.

— Легио превыше всего, — сказала она самой себе. — Всегда.

— Принцепс. — В голосе Натанди Фагл послышалась напряженность. — Принцепс. Вперед. Принцепс! Ты куда-то уплываешь...

— Стоп! — Натанди Фагл остановила титана. «Курсор Ферро» нехотя подчинился и крепче уперся ногами в прибрежную полосу.

— В чем дело? — Джехани не без труда оторвалась от своих воспоминаний.

— У тебя произошел разрыв с машиной. «Курсор Ферро» требуется руководство. Если бы не я, он попал бы в опасную ситуацию.

Натанди Фагл была чересчур самоуверенной. Она положила глаз на трон Джехани.

— Я контролирую его, — сказала Джехани.

— Взгляни сама, принцепс. Впереди. Путь блокирован.

Визуальная связь не прерывалась, но принцепсам передавалось так много информации, что они привыкли делить потоки. Чтобы увидеть окружающее глазами титана, необходимо было сфокусировать зрение, и в этот момент требовалось полное внимание командира. Джехани углубилась в себя. С помощью авгуров «Курсор Ферро» она увидела вздымающуюся в небо скалу. Ее край немного изгибался, но в остальном поверхность была совершенно гладкой: ровная сплошная глыба скалобетона, армированного пласталью. Фрагмент наружной оболочки разбитого улья.

— Что прикажешь, принцепс?

Джехани нужно было провести «Курсор Ферро» вокруг скалы, чтобы осмотреть побережье. Стена-скала врезалась в завал обломков, образовавший новую береговую линию и ставший чем-то вроде защитной полосы. Вокруг исковерканного металла и глыб скалобетона плескалась вода. В спрессованной массе виднелись полости машинных залов и огромных трубопроводов, сплющенных до размеров консервной банки. В этом направлении пройти невозможно.

Вода с каждой минутой прибывала. Приливные волны уже плескались вокруг «Курсор Ферро».

— Идем вокруг.

— Принцепс?

— Глубже. Сворачиваем в море. Обходим препятствие.

— Вода полностью нас накроет, — заметила Калис Нен, модерат-ораториус «Курсор Ферро».

— Впереди непроходимый барьер. Эта машина способна защитить нас даже от пустоты. Вода ей не повредит. Поворот направо, восемьдесят градусов. Быстро.

— Как прикажешь, принцепс, — откликнулась Натанди Фагл.

Джехани позволила Натанди управлять титаном без своего прямого вмешательства. Частично покинув манифольд, она смотрела вокруг как через иллюминаторы титана, так и его глазами. Туман начал рассеиваться. В смотровых окнах временами показывалась скала. Человеческое зрение воспринимало ее такой же серой и унылой, какой она представлялась в монохромном изображении.

— Поворот выполнен.

— Передай контроль, — приказала Джехани.

Она глубже погрузилась в сознание машины. Титан и принцепс достигли почти полного слияния и вместе шагнули в океан.

Дно быстро опускалось. Новые скалы отодвинули линию берега далеко в море, и, хотя сублиторальная зона моря Химист имела пологий уклон, край континентального шельфа был уже близко. Уже через сотню шагов вода поднялась до пояса «Курсор Ферро». Титан шел по дну и собирал вокруг себя промышленные отходы, тысячелетиями сбрасывавшиеся в море. Долговечный пластек, пожелтевший от длительного пребывания под солнечными лучами, кружил рядом с машиной вместе с обгоревшими обломками разрушенного улья, создавая мусорный покров.

— Зондирование показывает, что шельф заканчивается вблизи от края барьера, — доложила Калис Нен.

— Мы видим, — ответила Джехани Джехан. Она сидела с закрытыми глазами. Основное восприятие было обусловлено сенсорной информацией титана. Бесхитростная душа «Курсор Ферро» слилась с ее собственной. — Продолжаем путь.

Вода поднялась к голове колосса. Скала теперь казалась еще менее доступной. Загрязненная вода плескалась вокруг собачьей морды титана. Волны касались нижнего края иллюминаторов.

— Задраить воздушные фильтры, — приказала Джехани. — Подготовить системы охлаждения к изменению плотности.

Волны усиливались и все чаще захлестывали иллюминаторы, поднимаясь все выше и выше. Лишь за верхней частью бронированного стекла еще виднелось небо, словно Джехани смотрела из всплывшей подводной лодки. Затем пропала и эта последняя полоска воздуха. Голова титана опустилась ниже поверхности воды, и над ней теперь выступала только округлая спина «Гончей».

Едва системы охлаждения стали вместо воздуха всасывать воду, звук реактора изменился. Дрожание раскаленного воздуха превратилось в бурные выбросы пара, образующего быстро исчезавшие пузыри. Оказавшись полностью под водой, титан наклонился вперед, чтобы легче преодолевать сопротивление моря.

— Конец шельфа близок. В девятистах тридцати метрах от нашей позиции глубина значительно возрастает, — сказала Калис Нен.

— Знаю, — откликнулась Джехани Джехан.

Мутная вода оказалась непроницаемой даже для инфракрасных лучей, так что ей пришлось довольствоваться гидролокатором высокой интенсивности. Контуры морского дна появлялись в ее мозгу с каждым импульсом. Под тяжестью города-улья дно прогнулось, и это тоже затрудняло движение. Обломки разрушенных строений еще больше осложняли ситуацию. Но «Курсор Ферро» упорно двигался вперед, не обращая внимания на изменившуюся среду. В воде раскачивание машины стало сильнее, хотя теперь титан не вертел головой, а постоянно держал нос по курсу, что сильно изменяло ощущения от движения.

Рядом с ними высоко вздымался огромный осколок улья, словно лезвие гильотины, разрезающее воду, и его краев не видела даже машина. Справа картина была ничуть не лучше. Переход от черно-коричневого к серо-коричневому — единственная разница между препятствием и открытым морем.

— Край континентального шельфа в сорока метрах, — предупредила Калис Нен.

Она тоже полностью погрузилась в манифольд, и голос звучал очень тихо.

— Вижу конец барьера! — воскликнула Джехани.

Искусственная скала, срезанная сверху каким-то сверхмощным оружием звездолета, резко оборвалась. На поверхности, где сквозь волны пробивался солнечный свет, заблестел металл.

Перед стеной тянулась полоска шельфа не шире пятнадцати метров. За ней дно моря пропадало в чернильной темноте мезопелагической зоны.

— Вперед, — скомандовала Джехани.

Титан видел опасность и двигался осторожно. Казалось, что чернота справа поднимается из глубины, угрожая их поглотить.

«Курсор Ферро» медлительной походкой сомнамбулы обогнул выступ. Слева открылся вид на пласты, отколовшиеся от оболочки улья. Шесть метров скалобетона, усиленного пласталью, потом толстый слой ячеистого ферробетона, в котором уже поселились морские обитатели. Те организмы, что остались от естественной экосистемы, были достаточно выносливыми, чтобы выживать в загрязненном море, так что токсичные останки города-улья не создавали им неудобств.

— Спокойно, — произнесла Джехани Джехан.

Для лучшего управления титаном Натанди Фагл поделилась с ней своей психической устойчивостью.

Помимо оболочки улья, здесь еще было полно и обломков внутренних структур, и этот колючий клубок металлических конструкций выступал за пределы барьера. Сильные течения, поднимающиеся из морских глубин, смешивались с прибрежными потоками и создавали массу хаотических водоворотов. Обломки металла покачивались, подобно водорослям. «Курсор Ферро» замедлил шаг.

— Осторожно! — скомандовала Джехани Джехан.

Пушка «Инферно» зацепилась за торчащий брус и пронзительно заскрипела. Титан оступился. По левой ноге прокатился звон — удар металла о металл. «Курсор Ферро» накренился вправо. За правым иллюминатором подстерегал океан. Джехани Джехан успела остановить машину за мгновение до опрокидывания. Зазвенело сразу не меньше полудюжины тревожных сигналов.

— Зацеп вокруг левого когтя, — доложила Офира Мендев.

— Мы не видим, — сказала Джехани, обращаясь как к машине, так и к самой себе. — Калис, подключись к сенсориуму. Помоги мне.

— Есть, принцепс.

С помощью Калис увеличилась резкость изображения, и Джехани смогла увидеть изогнутую металлическую балку, обвитую вокруг лодыжки «Курсор Ферро».

— Я вытащу нас, — сказала она. — Увеличить мощность реактора.

Песнь машины зазвучала громче. Титан напрягся. Левая нога сильно уперлась в балку, потянула. Что-то лопнуло, и «Курсор Ферро» дернулся. Джехани снова остановила машину.

Правая нога оказалась на краю бездны. Свобода ждала всего в пятидесяти метрах впереди.

«Бог-Машина, молю тебя, сохрани своих слуг и свои устройства», — послала Джехани мольбу в манифольд.

— Двигатели на полную мощность, — приказала она.

К трелям тревоги в священном хоре добавилось завывание растущего потока энергии.

Титан наклонился. Его левая нога сдвинулась. Джехани сделала шаг правой, уводя коготь от края обрыва. Двигатели, работавшие на полной мощности, вызвали в структурах титана яростную вибрацию.

Внезапно колосс вырвался из ловушки. «Курсор Ферро» снова дернулся и неуверенно шагнул к скале.

Какое-то время из-за сопротивления воды он все еще оставался на грани катастрофы, но Джехани удалось отвести машину от края обрыва и обогнуть препятствие.

«Курсор Ферро» набрал скорость. В мозгу Джехани вибрировал сигнал транспондера. Точно определив направление на источник, Джехани послала титана на берег.

«Гончая» вышла в бухту с металлическими стенами. Сначала свет стал ярче, потом верхняя часть иллюминаторов вынырнула из воды. О бронированное стекло ударилось тело. Глаза «Курсор Ферро» обнаружили неисчислимое множество трупов.

Вода скрывалась под ковром тел. Во вновь образованную бухту течение принесло тысячи мертвецов. Они покачивались на поверхности, сглаживая волны. Тела утопленников уже раздулись и частично пострадали от разъедающего воздействия воды. Океан кишел крошечными рачками, пировавшими на обильном угощении. Море стало похоже на суп.

За время пребывания «Курсор Ферро» под водой видимость улучшилась до нескольких сотен метров. Края ковра из трупов терялись где-то вдали.

Джехани Джехан, игнорируя тела, направилась к берегу из обломков скалобетона и искореженного металла. Волны выбрасывали мертвецов на обломки и тотчас стаскивали их обратно. «Курсор Ферро» шагал по воде и плоти. Трупы ударялись о стены целлы. По корпусу стекала вода.

— Источник сигнала впереди, — сказала Джехани Джехан.

Они обогнули островок из разбитого промышленного оборудования и вышли в следующую бухту, тоже заполненную трупами. Титану снова пришлось свернуть в море тел, чтобы обогнуть очередной выступ, а затем опять направиться к берегу.

За мысом основная масса обломков разрушенной башни заканчивалась. Поднявшийся ветерок уносил последние клочья тумана. Сквозь тучи дыма пробилось солнце. Останки города громоздились вдали черной грудой с немногочисленными огнями пожаров. Основанием горы служили бывшие стены жилблоков и наружных производственных сооружений. Развалины доков уходили далеко в море.

«Курсор Ферро» осторожно пробирался сквозь руины миллионов человеческих жизней. Улицы загромождали завалы костей, с которых содрало плоть биологическое оружие. Ноги «Гончей» растирали их в пыль. В рубке пронзительно завывал сигнал пропавшего титана Легио Защитник. Они свернули за угол, и впереди показался погибший колосс, распростертый у стен блокгауза, — огромный труп в целом мире трупов.

«Курсор Ферро» подошел к лежавшему сородичу. Машина принадлежала к классу «Рапира», даже более легкому и быстроходному разведывательному варианту, чем «Гончие».

— Я уже давно не видела таких шагателей, — заметила Фагл.

— «Быстрота мысли». Это имя пропавшей машины. Сигнал транспондера отвечает стандартам Империума, — сказала Калис Нен.

— Неужели это имеет значение теперь? — воскликнула Фагл. — Все равно тут может быть ловушка.

Джехани Джехан закрыла глаза и через мысли экипажа вошла в широкомасштабный комплекс авгуров «Курсор Ферро».

— Нет никаких признаков жизни и активности устройств. Мы в мире мертвых. Обойди вокруг,— скомандовала Джехани.

Она сбросила крепления трона принцепса и подтянула кабель нейронной связи, чтобы приблизиться к иллюминатору.

— Стоп.

От «Рапиры» остались лишь искореженные обломки. Шансов выжить у трех ее модератов не было. Машина была полностью разбита. Оружие, поразившее титана, оставило от него лишь обгоревший адамантиевый каркас и часть туловища.

— Что бы ее ни уничтожило, оно обладало колоссальной мощью. — Джехани Джехан осмотрелась. — Идентификация подтверждена?

Калис Нен нахмурилась.

— Активность инфосферы титана чрезвычайно низкая. Я пытаюсь ее подстегнуть.

Ее руки задвигались над панелью ручного управления. Электронный визг в громкоговорителях усилился, и в нем стала постепенно проявляться нестройная гармония двоичного языка.

Системы «Курсор Ферро» перевели звуки в слова, вспыхнувшие на фосфоресцирующих полосах всех внутренних экранов целлы.

<Я титан «Быстрота мысли». Меня больше нет. Я титан «Быстрота мысли». Меня больше нет. Я титан «Быстрота мысли».>

Скорбная песнь машины вызвала искреннюю печаль у всего экипажа. «Курсор Ферро» сместился, поднимаясь на огромных поршнях. Он выпрямился и, поворачивая голову, исследовал унылую местность. Ничего живого не было видно.

Джехани еще на мгновение задержала свой взгляд на обломках машины, затем шагнула обратно к трону.

— Мы нашли то, что искали. Возвращаемся на базу.

— Джехани, никаких следов экипажа не обнаружено, — сказала Калис Нен. — Может, посмотрим?

— Мы ничего не отыщем, — ответила Джехани. — Если они и были живы в момент гибели титана, теперь уже точно мертвы. Взгляни на это место — настоящий лабиринт. Вода отравлена. Воздух вряд ли пригоден для дыхания. И других сигналов нет. Было бы глупо здесь задерживаться. Магос Перонтиус... — Она нажала кнопку вокса на подлокотнике трона и выбрала канал связи с реакторным залом титана. — Ты видел то же, что и «Курсор Ферро»?

— Видел.

— «Быстрота мысли» подлежит восстановлению?

— К сожалению, нет. — Магос вздохнул. — Не позволь останкам и духу машины попасть в руки врага.

— Согласна. — Джехани отключила вокс-связь и заняла свое место на троне. — Натанди, отведи нас назад и возьми обломки на прицел. Офира, Де Монсани, стрелять по готовности.

«Курсор Ферро» отошел на несколько шагов, сбив по пути остатки стены и галереи, мешавшие прицелиться в мертвого титана.

Джехани застегнула замки своих ремней.

— Огонь, — скомандовала она.

Из пушки «Инферно» вырвалась струя пламени, раскалившая переломанные кости «Быстроты мысли» до вишнево-красного цвета. Затем рубка завибрировала от очереди мегаболтеров «Курсор Ферро».

Тысячи снарядов ударили в мертвую машину, пробивая в раскаленной оболочке громадные дыры. Скорбная песнь оборвалась вместе с последними искрами жизни титана.

— Все кончено, — сказала Джехани. — Разворачивай нас. Мы уходим.

Над морем трупов разнеслась скорбная песнь из боевых горнов «Курсор Ферро».