Свидетели сидели все вместе в приемной. Сотрудники отдела по раскрытию убийств работали на месте преступления.

Перри Мейсон склонился к миссис Бассет.

— Зачем вы подбросили оружие? — прошептал он.

— Из-за этого возникнут проблемы? — спросила она.

— Конечно, возникнут. Зачем вы это сделали?

— Потому что не могло быть самоубийства без валяющегося рядом оружия. Его должны были там найти. Я не думала, что там уже есть один револьвер. Вы же знаете, что мы его не заметили, когда находились в кабинете. Мы же не трогали одеяло и…

— Но почему именно вы положили туда револьвер? — перебил Мейсон.

— Я должна была это сделать, — ответила Сильвия Бассет. — Там должен был быть револьвер. В противном случае это выглядело бы не как самоубийство, а как убийство.

— Не обманывайте себя, — сказал Мейсон с мрачным видом. — Это убийство, а вы там оставили револьвер Дика.

— Я знаю, но все будет в порядке, — быстро заговорила она. — Мы с Диком все обсудили. Мы скажем, что Хартли забрал револьвер у Дика больше недели назад, и Дик его с тех пор не видел.

— Но в револьвере нет патронов, — напомнил Мейсон. — Нельзя совершить самоубийство…

— О, нет! Я вставила их в него перед тем, как бросить в кабинете, — сообщила миссис Бассет.

— Те патроны, которые я забрал у Дика, включая пустой?

— Да.

— А вы знаете, что полиция может определить, из какого оружия была выпущена пуля?

— Правда?

— А вы знаете, что полиция может снять с оружия отпечатки пальцев, и когда они это сделают, то найдут ваши, Дика и мои?

— Боже, нет!

— Вы или одна из самых умных женщин, которых я когда-либо встречал, или одна из самых глупых, — заявил Мейсон.

— Я ничего не знаю о таких вещах. Откуда? — воскликнула она.

— Послушайте, вы думали, что Хартли Бассет уехал или вы знали, что он мертвый лежит в кабинете? — спросил адвокат, неотрывно глядя на Сильвию Бассет.

— Конечно, я думала, что он уехал. Говорю вам: я видела, как он выбежал из дома… То есть я думала, что это был он.

— Та девушка действительно ваша невестка?

— Да, они с Диком поженились. Но вы не должны никому говорить про этот брак.

— Почему? — спросил Мейсон. — Что не так с этим браком?

— Пожалуйста, не задавайте сейчас эти вопросы. Я все вам объясню позднее, — сказала Сильвия Бассет.

— Послушайте меня, — мрачно посмотрел на нее Мейсон. — Сегодня вечером вам будут задавать много вопросов. Вы готовы на них отвечать?

— Не знаю… Нет, я не могу отвечать на вопросы.

— Почему?

— Потому что я не знаю, что говорить.

— А когда будете знать?

— После того, как снова поговорю с Диком. Я должна еще раз с ним все обсудить.

Мейсон постучал по колену указательным пальцем.

— Это вы убили его? — спросил он.

— Нет.

— Дик?

— Нет.

— Тогда почему вы хотите поговорить с Диком?

— Потому что я боюсь, что они выяснят, кто на самом деле его убил… О, я не могу об этом говорить. Пожалуйста, оставьте меня в покое.

— Еще один вопрос. Пожалуйста, ради всего святого, скажите мне правду. Вы его убили?

— Нет.

— А вы можете это доказать?

— Да. Думаю, да.

— Хорошо. Есть только один способ не дать полиции и журналистам вывернуть все наизнанку. Скажите им, что вы слишком расстроены и не в состоянии отвечать на вопросы. Правда, они все равно начнут их задавать. Тогда закатите истерику. Говорите им все, что угодно. Противоречьте сами себе, каждые несколько минут выдавайте путанную информацию. Скажите, что видели мужа за час до стрельбы, затем скажите, что за неделю до стрельбы, а затем, что не помните когда видели его в последний месяц. Делайте дикие заявления. Скажите, что слышали голоса, которые предупреждали его об осторожности. Змея сказала, что его убьют. Другими словами, ведите себя так, будто тронулись умом. Можете визжать, пусть ваш голос становится все более писклявым. Говорите абсурдные вещи. Вызывайте у полиции раздражение. Кричите, визжите, смейтесь, закатывайте истерики. Вы поняли?

— Да. Думаю, да, — кивнула Сильвия Бассет. — А это не опасно?

— Конечно, опасно, но в два раза менее опасно, чем пытаться объяснить полиции, как дела обстояли на самом деле, и попасться в расставленные ими капканы. Но помните: вы можете себе это позволить только в том случае, если вы невиновны и сможете доказать свою невиновность, если придется раскрывать все карты. И не надо никаких твердых уверенных заявлений. Говорите абсурдные вещи, чтобы вас посчитали или пьяной, или сумасшедшей, кричите, истерично смейтесь. Тогда они решат, что вы им только мешаете, и вам сделают успокоительный укол. А после того, как вам вколют успокоительное, можете притворяться, что ничего не понимаете. Когда проснетесь, притворитесь, что чувствуете себя не в своей тарелке. Говорите заплетающимся языком, невнятно произносите слова, закрывайте глаза, засыпайте между предложениями.

— То есть я должна тянуть время, пока не выяснится…

Раскрылась дверь. Сержант Холкомб из отдела по раскрытию убийств кивнул Перри Мейсону.

— Вы, — произнес он.

Мейсон с беззаботным видом отправился в кабинет, в который его пригласил Холкомб.

— Что вы знаете об этом деле?

— Совсем немного.

— Вы обычно никогда ничего не знаете, — устало заметил Холкомб. — Ну, давайте, расскажите нам это «совсем немного».

— Я приехал сюда, чтобы обсудить один деловой вопрос с Хартли Бассетом, — сообщил Перри Мейсон.

— Что за дело?

— Разногласия между Бассетом и одним его бывшим служащим.

— И кто этот бывший служащий?

— Мой клиент.

— Фамилия?

— Я должен получить его согласие на разглашение.

— И что вы тут делали после того, как приехали?

— Увидел, что люди пребывают в большом возбуждении.

— Что тут случилось?

— Об этом вы должны спрашивать других. Я не знаю. Мне кажется, что возникли разногласия между Хартли Бассетом и его сыном, Диком Бассетом. И здесь еще была пострадавшая молодая женщина.

— Каким именно образом пострадавшая?

— Она сказала, что кто-то ударил ее по голове.

— Ого! — воскликнул Холкомб. — Кто ее ударил?

— Она не знает.

— А как так получилось, что она не знает?

— Она никогда раньше не видела этого человека.

— И где она сейчас?

— Я взял на себя смелость и отправил ее в тихое место, где она сможет отдохнуть до утра.

— Что вы сделали?

Перри Мейсон закурил сигарету и повторил легким тоном:

— Отправил ее в тихое место, где она сможет отдохнуть до утра.

— Да у вас с головой не все в порядке, если вы это сделали!

— Почему?

— Вы знали, что тут совершено убийство?

Перри Мейсон в удивлении поднял глаза и воскликнул:

— Боже праведный, нет!

— Ну, теперь вы это знаете.

— А кого убили? — спросил Мейсон.

Сержант Холкомб издевательски рассмеялся:

— И такой тертый калач как вы этого не знает? Вас что, по голове нужно стукнуть, чтобы вы поняли, что совершено убийство?

— Хартли Бассет застрелился, — сказал Перри Мейсон.

— Правда? — посмотрел на него сержант Холкомб. — Это вы говорите мне?

— А разве нет? — спросил Мейсон.

— Нет.

— Но в записке, которая вставлена в пишущую машинку, он пишет, что собирается покончить с собой.

— Любой человек может настучать текст на пишущей машинке.

— Он обернул револьвер лоскутным одеялом, чтобы приглушить звук выстрела.

— Зачем? — спросил Холкомб.

— Наверное, не хотел тревожить своих домочадцев.

— А почему он не хотел тревожить домочадцев?

— Думаю, что беспокоился о них.

— Чушь! Человек, который совершает самоубийство, знает, что его тело все равно обнаружат. Его это не волнует. Человека, который совершает самоубийство, волнует, чтобы у него была возможность это сделать до того, как его обнаружат и остановят. И человек, который совершает самоубийство, не использует для этого три револьвера.

— Три револьвера?! — воскликнул Мейсон.

— Три, — подтвердил сержант Холкомб. — Один валялся на полу, прямо на виду, второй был прикрыт одеялом, а третий был в кобуре на теле Бассета, под мышкой слева. И тот револьвер никто не трогал. Если Бассету так хотелось себя убить, то почему он не воспользовался собственным револьвером, а вместо этого приложил усилия, чтобы раздобыть еще один?

— А из которого он был убит? — спросил Мейсон.

Сержант Холкомб покровительственно улыбнулся.

— Интересно, да? — ухмыльнулся полицейский. — Но вопросы здесь задаю я.

Мейсон пожал плечами.

— Куда вы отправили дамочку, которую стукнули по голове? — спросил сержант.

— В тихое и спокойное место.

— Куда?

— Если я назову вам это место, оно перестанет быть тихим и спокойным, — заметил Мейсон.

— Послушайте, это дело об убийстве! — рявкнул Холкомб, даваясь от ярости. — Вы это понимаете или нет?

— Да, понимаю, — кивнул Перри Мейсон.

— Надеюсь. Мы хотим допросить ее. Это может помочь нам найти убийцу. Так что давайте, друг мой, выкладывайте, где она, и побыстрее. Спрашивать второй раз не буду.

— Она у меня в конторе, — сообщил Мейсон.

— Почему вы ее туда отправили?

— Потому что посчитал, что ей нужно дать возможность прийти в себя. Тогда я понятия не имел, что Бассет убит. Конечно, я думал, что это самоубийство.

— И ваша опытная секретарша, конечно, тоже находится в конторе? — уточнил Холкомб.

— Конечно, кто-то же должен был туда впустить посетительницу, — ответил Мейсон.

Холкомб помрачнел:

— Таким образом вы получили возможность записать показания единственной важной свидетельницы по делу до того, как полиции представилась возможность задать ей вопросы.

Мейсон пожал плечами.

— Если бы вы добрались до нее первым, то вы бы ее где-то заперли и вообще никто не смог бы выслушать ее версию, пока она не окажется на месте для дачи свидетельских показаний в суде, — спокойным тоном сказал он. — Именно так вы любите вести игру. Но уверяю вас, дорогой сержант, что я отправил ее в тихое место, где она сможет прийти в себя, только потому, что, как я думал, здесь было совершено самоубийство. Как только вы мне сообщили, что это убийство, я в свою очередь сразу же сообщил вам местонахождение девушки. Вы должны это признать.

Кто-то хихикнул. Холкомб резко повернулся к коллегам.

— Позвони в управление, — приказал он одному из них. — Скажи, чтобы послали кого-то забрать девушку из адвокатской конторы Перри Мейсона. Пусть ломают дверь, если потребуется. Она важная свидетельница. Скажи, что секретарша Мейсона стенографирует ее показания. Если дать секретарше еще десять минут, то у нас не будет никакого дела.

— У вас есть еще вопросы ко мне, господа? — спросил Перри Мейсон с чувством собственного достоинства.

— Когда вы сюда приехали? — спросил Холкомб.

— Вскоре после полуночи. Наверное, в двадцать минут первого.

— Бассет был уже мертв, когда вы здесь оказались?

— Наверное. Я все время находился в приемной, а из этого кабинета не доносилось никаких звуков. Миссис Бассет отправилась туда за какой-то вещью и обнаружила тело.

— Вы сразу же позвонили в полицию?

— Мы обнаружили труп, когда полиция как раз подъезжала к дому. Ваших коллег вызвали в связи с нападением на мисс Фенвик.

— Кто такая мисс Фенвик?

— Молодая женщина, на которую напали.

Сержант Холкомб в задумчивости уставился на Перри Мейсона:

— Она ваша клиентка?

— Нет. По крайней мере, в настоящий момент.

— А когда-нибудь была вашей клиенткой?

— Нет.

— Как так получилось, что вы потратили столько времени на разговоры с этими людьми в приемной?

— Я приехал сюда, чтобы встретиться с мистером Бассетом, — заявил Мейсон.

— Тогда почему вы столько беседовали с этими людьми и теряли время, если приехали на встречу с Бассетом? — не унимался сержант Холкомб.

— Потому что люди находились в возбуждении из-за нападения на молодую женщину, и я предложил вызвать полицию.

— Вы во второй раз упоминаете полицию, и оба раза говорили, что вызвали полицию или что-то в этом роде, — заявил Холкомб.

Мейсон выдохнул сигаретный дым и ничего не ответил.

— Как-то вы странно выражаетесь, — продолжал Холкомб. — Но я все равно доберусь до сути. Не нужно мне больше повторять, что полицию вызвали. Лучше скажите мне, кто вызвал?

— Я.

— Вы представились диспетчеру?

— Нет, я назвался младшим Бассетом.

— Почему?

— Потому что хотел, чтобы ваши коллеги побыстрее приехали. Я опасался, что они подумают, будто я хочу направить их по ложному следу, если сразу же представлюсь, а я не хотел тратить время на объяснения.

Сержант Холкомб устало вздохнул.

— Вы выиграли. У вас всегда есть ответ, — он махнул рукой на дверь. — Хорошо, можете идти. Но если вы думаете, что доберетесь до своей конторы раньше, чем парни из управления, то вы большой оптимист.

— Я не особо тороплюсь, — сказал Мейсон.

— О да, конечно, — хмыкнул Холкомб. — Вы можете уезжать прямо сейчас. Вы занятой человек, мистер Мейсон, и приехали сюда только для того, чтобы обсудить с мистером Бассетом деловой вопрос. А раз мистер Бассет мертв, то больше обсуждать нечего. И не о чем говорить ни с кем из находящихся в доме людей. Вы не знали, что мистер Бассет убит. Вы подумали, что это самоубийство. А молодой женщины, на которую напали, здесь больше нет, так что вас здесь больше ничто не держит. Мы не станем вас больше задерживать. Вы можете уходить прямо сейчас.

— Я могу, по крайней мере, вызвать такси? — спросил Мейсон.

— Вашей машины здесь нет? — удивился сержант Холкомб.

— Нет.

— И что же с ней случилось?

— Я сказал мисс Фенвик, чтобы добиралась на ней до моей конторы.

— А вы сами как туда планировали добираться?

— На такси.

— Так, так, так, — произнес сержант Холкомб. — Плохо дело. Мы не можем допустить, чтобы самый известный адвокат нашего города ждал такси. Боже, нет. Его время очень дорого стоит. Парни, посадите его в одну из наших машин и пусть кто-нибудь отвезет его в контору. Проследите, чтобы адвокат никуда не заезжал, нигде не останавливался. А до того, как он уедет, приведите сюда миссис Бассет. Выясним, что она знает обо всем этом.

Перри Мейсон затушил сигарету в пепельнице:

— Вы, сержант, очень коварны и используете поразительно хитрые методы для человека, который так редко добивается реальных результатов.

Адвокат поклонился и вышел до того, как сержант Холкомб придумал, что ему ответить.