Четверо мужчин поднялись по ступенькам к главному входу особняка Белтеров. Сержант Хоффман нахмурился, глядя на Мейсона.

— Только давайте без шуточек, ладно? Не забывайте, что я поверил вам на слово.

— Внимательно смотрите и слушайте, — сказал Мейсон. — Если вы решите, что я что-то нашел, включайтесь в дело и сами занимайтесь им дальше. А если посчитаете, что я пытаюсь вас обмануть, сможете уехать в любую минуту.

— Договорились. Это справедливые условия, — признал Хоффман.

— Перед тем, как приступать к делу, давайте вспомним пару моментов, — предложил Мейсон. — Я встретился с миссис Белтер в аптеке, которая находится у самого начала возвышенности. Мы приехали в дом вместе. У нее не было с собой ни ключей, ни сумочки. Выбегая из дома, она не запирала дверь, чтобы попасть обратно. Она сказала мне, что дверь не заперта, но, приехав, мы обнаружили, что заперта.

— Она такая лгунья, что если бы она сказала мне, что дверь не заперта, то я был бы уверен, что как раз заперта, — заметил Драмм.

— Все это так, — согласился Мейсон. — Но не забывайте, что у нее не было ключей. Она выбежала под дождь, зная, что должна будет вернуться.

— Возможно, она очень сильно нервничала, чтобы об этом подумать, — заметил Хоффман.

— Это на нее не похоже, — ответил Мейсон.

— Хорошо, продолжайте, — явно заинтересовался Хоффман.

— Когда я вошел в дом, то заметил мокрый зонт в стойке для зонтов. С него уже натекла целая лужа. Вы должны были это заметить, когда приехали.

Сержант Хоффман прищурился.

— Да, припоминаю. Я на самом деле обратил внимание на эту лужу. И что с того?

— Пока ничего, — ответил Мейсон и нажал пальцем на звонок.

Через пару минут дверь открыл дворецкий и вытаращил на них глаза.

— Карл Гриффин дома? — спросил Мейсон.

Дворецкий покачал головой.

— Нет, сэр, он уехал по делам, сэр.

— А экономка миссис Вейтч?

— Да, сэр, конечно, сэр.

— А ее дочь Норма?

— Да, сэр.

— Хорошо, — кивнул Мейсон. — Мы идем наверх, в кабинет мистера Белтера. Не сообщайте никому, что мы здесь. Вы поняли меня?

— Да, сэр, — ответил дворецкий.

Когда Хоффман вошел в холл, то бросил изучающий взгляд на стойку, в которой в ночь убийства стоял мокрый зонт. Сержант выглядел очень задумчивым. Драмм нервно насвистывал, но очень тихо.

Они поднялись по лестнице наверх, в кабинет, где было обнаружено тело Белтера. Мейсон включил свет и начал тщательно осматривать стены.

— Не могли бы вы помочь мне, господа? — спросил адвокат.

— А что ты ищешь? — поинтересовался Драмм.

— Дырку от пули, — ответил Мейсон.

Услышав это, сержант Хоффман крякнул.

— Можете не стараться, Мейсон. Мы тут каждый дюйм осмотрели, все сфотографировали и составили план места происшествия. Мы не могли просмотреть дырку от пули. И в любом случае, штукатурка бы отлетела.

— Знаю, — кивнул Мейсон. — Я сам до вашего приезда тут все осматривал, но не нашел ее. А сейчас я хочу поискать еще раз. Возможно, я знаю, как это должно было случиться, но пока у меня не хватает доказательств.

В сержанте Хоффмане внезапно проснулась подозрительность.

— Послушайте, Мейсон, вы что, пытаетесь оправдать эту женщину?

Мейсон повернулся к нему лицом.

— Я пытаюсь восстановить события того вечера.

Хоффман нахмурился.

— Вы не ответили на мой вопрос. Вы пытаетесь добиться освобождения этой женщины?

— Да.

— Тогда без моего участия, — заявил Хоффман.

— Именно с вашим участием. Разве вы не понимаете, что я даю вам шанс? Ваши фотографии будут напечатаны на первых полосах всех газет.

— Именно этого я и опасаюсь, — заявил Хоффман. — Вы умны, Мейсон. Я навел о вас справки и узнал про ваши методы работы.

— Это здорово! Если вы наводили обо мне справки, значит, знаете, что я никогда не обманываю друзей. Сидней Драмм — мой друг, которого именно я подключил к этому делу. Если бы я хотел устроить какой-то фокус, обмануть, подставить, то взял бы кого-нибудь другого вместо него.

— Хорошо, на какое-то время я останусь, — неохотно согласился сержант Хоффман. — Только не пытайтесь что-нибудь провернуть у меня под носом. Я хочу знать, что вы делаете.

Мейсон замер на месте, уставившись в ванную. На полу остался белый контур — тело Джорджа Белтера обводили мелом, и эту линию никто не стирал.

Внезапно Мейсон рассмеялся.

— Черт побери!

— Ты увидел что-то забавное? — спросил Драмм.

Мейсон повернулся к сержанту Хоффману.

— Теперь я готов вам кое-что показать, сержант, — сказал адвокат. — Пожалуйста, позовите сюда миссис Вейтч и ее дочь.

Сержант Хоффман посмотрел на адвоката с сомнением.

— Зачем они вам?

— Хочу задать им несколько вопросов.

Хоффман покачал головой.

— Не уверен, что мне стоит позволять вам это делать. Во всяком случае не раньше, чем вы мне все объясните.

— Вам это ничем не грозит. Я с вами честен, сержант, — настаивал Мейсон. — Вы ведь будете сидеть здесь и все слушать, все вопросы и ответы. Если вы посчитаете, что я выхожу за допустимые границы, вы в любую минуту сможете меня остановить. Боже мой, да если бы я хотел вас обмануть или выставить в неприглядном свете, я дождался бы судебного процесса и застал бы вас врасплох, задавая вам вопросы перед присяжными. И уж точно я не стал бы заранее сообщать полиции, как собираюсь выстраивать линию защиты.

Сержант Хоффман подумал одну минуту.

— Да, логично, — согласился он и повернулся к Драмму. — Сходи вниз, найди этих двух женщин и приведи сюда.

Драмм кивнул и вышел из кабинета.

Пол Дрейк с любопытством наблюдал за Мейсоном. Лицо адвоката было абсолютно безучастным, по нему нельзя было догадаться, что он задумал. Мейсон также не проронил ни слова, пока Драмм отсутствовал. Наконец за дверью послышались шаркающие шаги, дверь раскрылась, и Драмм пропустил вперед двух женщин.

Миссис Вейтч, как и всегда, выглядела мрачной. Она равнодушно обвела своими черными, лишенными блеска глазами собравшихся в кабинете мужчин. Походка у нее была странной, возможно, из-за плоскостопия ее шаги получались длинными.

На Норме Вейтч было облегающее платье, которое подчеркивало ее аппетитные формы. Казалось, она гордится ими и своей способностью привлекать восторженные взгляды. На ее пухлых губах играла полуулыбка, когда она смотрела то на одного мужчину, то на другого.

— Мы хотели задать вам несколько вопросов, — сказал Мейсон.

— Опять? — спросила Норма Вейтч.

— Миссис Вейтч, вы знаете о помолвке вашей дочери с Карлом Гриффином? — спросил Мейсон, игнорируя замечание Нормы.

— Знаю, что они обручены.

— А вам было что-то известно о романе дочери? — продолжал задавать вопросы Мейсон.

— Обычно все и начинается с романа, а только потом дело доходит до помолвки, — ответила она хриплым голосом.

— Я говорю не об этом, — пояснил Мейсон. — Пожалуйста, ответьте на вопрос, миссис Вейтч. У них был роман до того, как Норма приехала сюда? Вы про него знаете?

На мгновение взгляд темных, глубоко посаженных глаз экономки переметнулся на Норму, потом миссис Вейтч снова посмотрела на Мейсона.

— До того, как она сюда приехала? Нет, они познакомились здесь.

— А вы знаете, что ваша дочь уже была замужем? — спросил Мейсон.

Взгляд женщины не дрогнул, выражение лица не изменилось.

— Нет, она никогда не была замужем, — устало сказала миссис Вейтч.

Мейсон быстро повернулся к Норме.

— А вы что скажете, мисс Вейтч? Вы уже были замужем?

— До сих пор не была, но собираюсь, — ответила она. — Я только не могу понять, как это может быть связано с убийством Джорджа Белтера. Если вы, господа, хотите задать нам вопросы по этому убийству, то, как я понимаю, мы обязаны на них отвечать. Но вы не имеете права совать нос в мои личные дела.

— Как вы можете выйти замуж за Карла Гриффина, если вы уже замужем? — спросил Мейсон.

— Я не замужем, — ответила Норма Вейтч. — И не позволю себя оскорблять.

— Гарри Лоринг утверждает обратное, — сообщил ей Перри Мейсон.

Выражение лица девушки никак не изменилось. Она даже глазом не моргнула.

— Лоринг? — переспросила она совершенно спокойно. — Никогда про него не слышала. Мамочка, а ты когда-нибудь слышала про мужчину по фамилии Лоринг?

Миссис Вейтч сморщила лоб.

— Не припоминаю, Норма. У меня плохая память на имена, но никакого Лоринга я точно не знаю.

— Я попробую освежить в вашей памяти встречу с ним, — сказал Мейсон. — Этот человек жил в апартаментах «Бельведер», в квартире номер триста двенадцать.

— Это, должно быть, какая-то ошибка, — поспешно сказала Норма Вейтч.

Перри Мейсон достал из кармана повестку в суд и копию заявления о признании брака недействительным.

— Тогда как вы объясните свою подпись на этом документе? Вы подтвердили под присягой, что вступали в брак с Гарри Лорингом.

Норма Вейтч один раз быстро взглянула на документ в руке Мейсона и перевела взгляд на мать. Лицо миссис Вейтч ничего не выражало. Норма начала очень быстро говорить:

— Мне очень жаль, что вы про это узнали, но раз уж узнали, я вам все объясню. Я не хотела, чтобы Карл знал, что я уже была замужем. Да, это правда, но мы жили плохо, и я ушла от мужа. Я приехала сюда и взяла свою девичью фамилию. Мы познакомились с Карлом и влюбились друг в друга с первого взгляда. Мы не осмеливались объявить о помолвке, потому что знали: мистер Белтер придет в ярость. Но после смерти мистера Белтера больше не было оснований держать помолвку в тайне. Я узнала, что у моего мужа раньше была другая жена. Она жива, и он с ней не разводился. Это и стало одной из причин нашего с ним расставания. Мне пришлось обратиться за консультацией к адвокату. Он объяснил мне, что мой брак не имеет юридической силы, и посоветовал подать заявление о признании брака недействительным в суд. Я собиралась все это сделать тихо. Нельзя было предугадать, что кто-то об этом узнает и свяжет фамилию Лоринг со мной.

— Но Гриффин говорит совсем другое, — сообщил ей Мейсон.

— Конечно. Он ведь ничего об этом не знает.

Мейсон покачал головой.

— Речь не об этом. Видите ли, Гриффин во всем признался. Мы сейчас проверяем его показания, пытаемся выяснить, являетесь ли вы соучастницей уголовного преступления или просто жертвой стечения обстоятельств.

Сержант Хоффман подался немного вперед.

— Я думаю, что на этом я буду вынужден прервать ваше выступление, Мейсон, — сказал он.

— Дайте мне еще одну минуту, сержант, — попросил Мейсон, поворачиваясь к нему. — Тогда и закончим, если захотите.

Норма Вейтч нервно переводила взгляд с одного на другого. Миссис Вейтч выглядела усталой и смирившейся с судьбой.

— Вот что произошло на самом деле, — стал объяснять Мейсон. — Миссис Белтер поссорилась с мужем и выстрелила в него. После этого она выбежала из кабинета, даже не посмотрев, попала она в цель или нет. Очень по-женски! Она, конечно, предполагала, что если стреляла в мужа, то и попала в него. В действительности же с такого расстояния, при таком нервном возбуждении, ее шансы попасть в него были минимальными. Она сбежала вниз по лестнице, схватила пальто и выскочила под дождь. Вы, миссис Вейтч, услышали выстрел, встали, оделись и пошли посмотреть, что случилось. Как раз в это время к дому подъехал Карл Гриффин и вошел в холл. Шел дождь, он оставил мокрый зонт в стойке и поднялся наверх в кабинет. Вы, миссис Вейтч, слышали голоса Гриффина и Белтера и то, о чем они говорили. Белтер рассказывал Гриффину о том, что нашел доказательства неверности жены, и она в него стреляла. Он назвал племяннику имя мужчины, с которым ему изменяла жена, и спросил, что, по мнению племянника, ему с этим сделать. Гриффин заинтересовался выстрелом и как-то убедил Белтера встать в дверях ванной комнаты, как раз там, где он стоял, когда в него стреляла миссис Белтер. Как только Джордж Белтер оказался в нужном месте, Гриффин выстрелил ему прямо в сердце. Затем Гриффин бросил револьвер, сбежал вниз по лестнице, выскочил на улицу, сел в машину и уехал. Ему требовалось алиби. Он поехал по злачным местам, напился, да еще и проколол одно колесо, чтобы оправдать свое позднее возвращение домой. Вернулся он уже в тот момент, когда полиция работала на месте. Притворился, что это его первое возвращение домой после того, как он ушел во второй половине дня. Но он забыл про зонт, который оставил в холле, и не обратил внимания, что входная дверь была не заперта, когда он вернулся в первый раз. Поэтому он захлопнул ее так, что сработал замок.

Мейсон обвел взглядом всех присутствующих и продолжил свой рассказ.

— Он убил своего дядю потому, что знал: все завещано ему, и понял, что Ева Белтер считает, что застрелила мужа. Гриффин был уверен, что полиция сможет связать револьвер с ней, и все доказательства будут против нее. Сумочка миссис Белтер, в которой Джордж Белтер обнаружил доказательства неверности жены, лежала в его письменном столе. Также в ней находились расписки, связывающие ее с мужчиной, который пытался остановить публикацию статьи с упоминанием ее имени в бульварной газетенке. Вы с матерью обсудили то, что видели, и решили, что вам представилась прекрасная возможность заставить Карла Гриффина заплатить за ваше молчание. Вы решили, что ему придется выбирать из двух вариантов: или он будет осужден за убийство, или женится на Норме, что было выгодно вам.

Сержант Хоффман почесал голову, судя по виду, он был поставлен в тупик. Норма Вейтч украдкой взглянула на мать.

— Это ваш последний шанс сказать правду, — объявил Мейсон. — Вообще-то вы обе являетесь косвенными соучастницами, вы скрыли информацию о совершении преступления, и поэтому должны предстать перед судом. Гриффин признался во всем, по сути ваши показания нам не очень то и нужны. Хотите и дальше упираться — упирайтесь. Если же хотите пойти на сотрудничество со следствием, то это ваш последний шанс.

— Я задам только один вопрос, — встрял сержант Хоффман. — И на этом мы все закончим. Вы сделали что-то, хотя бы приблизительно похожее на то, что рассказал Мейсон?

— Да, — ответила Норма Вейтч тихим голосом.

Миссис Вейтч наконец очнулась и с горящими от ярости глазами резко повернулась к дочери.

— Заткнись, Норма! — закричала она. — Ты дура! Они блефуют! Неужели ты не видишь, что они пытаются запугать тебя?

Сержант Хоффман шагнул к ней.

— Может, мы и пытались вас запугать, миссис Вейтч, но ответ вашей дочери и ваша реакция, решили дело. Теперь вам не остается ничего, кроме как сказать правду. В противном случае вы предстанете перед судом как соучастницы, за укрывательство убийцы.

Миссис Вейтч облизала губы.

— Я не должна была ничего рассказывать этой дуре! — в ярости выпалила она. — Моя дочь ничего об этом не знала. Она спала, как убитая. Это я услышала выстрел и поднялась в кабинет. Я должна была заставить его жениться на мне, и не делиться ничем с моей дочерью. Но я хотела дать ей шанс удачно выйти замуж. И вот какую благодарность я за этой получаю!

Сержант Хоффман повернулся и уставился на Перри Мейсона.

— Да, тут черт ногу сломит! — воскликнул он. — Что случилось с пулей, которая не попала в Белтера?

Мейсон рассмеялся.

— Именно это и сбило меня с толку, сержант. Меня беспокоил мокрый зонт в стойке и запертая дверь. Я прокручивал в голове различные варианты развития событий, но никак не мог догадаться, что же произошло на самом деле. Я очень внимательно осмотрел этот кабинет — сразу же стал искать дырку от пули. А затем я понял, что Карл Гриффин достаточно умен, чтобы понять: его план раскроется, если останется дырка от пули. Поэтому с пулей могло случиться только одно. Неужели не догадываетесь?

Не дождавшись ответа, Мейсон продолжил объяснения.

— Белтер принимал ванну. Огромную ванну, в ней вода поднимается больше, чем на два фута, когда она заполнена до краев. Белтер был в ярости и ждал возвращения жены, чтобы устроить скандал. Он был в ванне, когда она вернулась. Выскочив из ванны, не вытираясь, он накинул халат и заорал, требуя, чтобы она поднялась наверх. Они поругались, и она в него выстрелила. Он стоял в дверях ванной комнаты, как раз там, где в дальнейшем нашли тело. Встаньте вон там у двери и попытайтесь прицелиться пальцем. По какой траектории полетит пуля? Она пролетела мимо Белтера и попала в ванну. Вода приглушила шум удара. Затем домой вернулся Карл Гриффин, и Белтер рассказал ему о том, что случилось, и таким образом подписал себе смертный приговор, даже не догадываясь об этом. Гриффин воспользовался представившимся ему шансом. Ему удалось поставить Белтера в то самое положение, в котором он стоял, когда стреляла Ева Белтер, затем Гриффин взял револьвер рукой в перчатке, нацелил на Белтера, убил его одним выстрелом, подобрал вторую гильзу, положил в карман, бросил револьвер на пол и ушел. Вот и все. Ничего сложного.