Перри Мейсон сидел в своем кабинете. Он выглядел очень утомленным. По другую сторону его письменного стола сидела Делла Стрит, которая старалась не встречаться с ним взглядом.

— Мне казалось, что она тебе не нравится, — заметил Мейсон.

Секретарша так и не поднимала глаз.

— Я ее ненавижу, — призналась Делла Стрит. — Но мне как-то не по себе из-за того, что именно ты ее разоблачил. Она полагалась на тебя, верила, что ты вытащишь ее из этой истории, а ты сдал ее в руки полиции.

— Я не сделал ничего плохого. Просто отказался быть козлом отпущения, — сказал Мейсон.

Делла пожала плечами.

— Я знаю тебя пять лет, — медленно произнесла она. — Все это время клиенты всегда были для тебя на первом месте. Ты не придумывал дела, и не пытался переделать своих клиентов. Брался за все, с чем к тебе приходили. Некоторые из них получили обвинительные приговоры и отправились на виселицу, но большинство были оправданы. Ты не отворачивался ни от одного из своих клиентов, пока не доводил дело до конца.

— Что это, — спросил адвокат, — проповедь?

— Да, — кратко ответила она.

— Ну, продолжай.

Делла Стрит тряхнула головой.

— Я уже все сказала.

Мейсон встал, обошел письменный стол и положил руку ей на плечо.

— Делла, я хочу попросить тебя об одном одолжении.

— О чем же?

— Пожалуйста, верь в меня и верь мне, — сказал он робко.

Девушка подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

— Ты хочешь сказать?..

— Она еще не осуждена, и ни в чем не виновна, пока присяжные так не решат и не вынесут ей приговор.

— Но она больше не захочет иметь с тобой никаких дел, — заметила Делла Стрит. — Она наймет себе другого адвоката. После того, как ты заставил ее признаться, как ты собираешься опровергнуть это? Она призналась во всем полиции и подписала свои показания.

— Я не собираюсь ничего опровергать. Ее вина должна быть доказана в суде так, чтобы не осталось никаких сомнений. Если у присяжных останутся хоть какие-то обоснованные сомнения, они не смогут вынести обвинительный приговор. Я все еще могу добиться ее освобождения.

Делла Стрит нахмурилась.

— Почему ты не послал в полицию Пола Дрейка, чтобы он подсказал им, какие вопросы ей следует задать? Зачем ты выжимал из нее признание?

— Потому что она не стала бы отвечать правдиво на те вопросы, которые бы ей задавала полиция. Она бы выкрутилась. Эта женщина очень умна. Она хотела, чтобы я ей помог, но при этом готова была бросить меня на растерзание волкам, если стая подкрадется слишком близко. Пожертвовать мной, чтобы спасти себя.

— Поэтому ты и бросил ее на растерзание?

— Если тебе нравится такая формулировка, то да, — признал Мейсон, снимая руку с плеча секретарши.

Она встала и подошла к двери в приемную.

— Тебя ждут Карл Гриффин и его адвокат Артур Этвуд, — напомнила она.

— Приглашай их, — сказал Мейсон спокойным тоном.

Делла Стрит открыла дверь в приемную, придержала ее и жестом пригласила двух мужчин, ожидавших там, войти в кабинет адвоката.

На лице Карла Гриффина все еще просматривались следы его разгульной жизни, но он прекрасно держал себя в руках, вел себя учтиво и вежливо, как истинный джентльмен. Он поклонился Делле Стрит и, проходя мимо нее, даже извинился за то, что заходит в кабинет первым, не пропуская даму вперед. Вежливо улыбнулся Перри Мейсону, как улыбался любому другому человеку, и сказал:

— Добрый день.

Артуру Этвуду было от сорока пяти до пятидесяти лет, судя по его бледной коже, он мало времени проводил на солнце. У него были блестящие бегающие глаза и огромная залысина ото лба и до самой макушки, где осталось немного волос, спускающихся к ушам и ниже. Создавалось впечатление пушистого ореола в районе затылка. С губ не сходила профессиональная улыбка, которая не выражала никаких эмоций. Из-за этой постоянной улыбки на лице образовались глубокие морщины — две борозды, расходящиеся, как ножки циркуля, от носа до уголков рта. Глаза окружали многочисленные мелкие морщинки. На первый взгляд об этом адвокате было трудно что-то сказать, кроме одного — это опасный противник.

Перри Мейсон жестом предложил гостям присесть, а Делла Стрит закрыла дверь. Первым заговорил Карл Гриффин.

— Простите меня, мистер Мейсон, если я неправильно понял ваши мотивы на начальном этапе этой игры. Насколько мне известно, именно благодаря вашему уму и проделанной вами детективной работе, именно вам мы в большой степени обязаны получением признания у миссис Белтер.

— Будь так добр, Карл, предоставь ведение переговоров мне, — ловко включился в дело Артур Этвуд.

Гриффин мило улыбнулся и немного склонил голову, делая этакий легкий поклон в сторону своего адвоката. Этвуд придвинул стул поближе к письменному столу Перри Мейсона и посмотрел на хозяина кабинета.

— Мы, наверное, понимаем друг друга, коллега? — спросил Этвуд.

— Не уверен, — ответил Мейсон.

Губы Этвуда растянулись в привычной профессиональной улыбке, но в блестящих глазах не было ни следа веселья.

— Вы известный адвокат и сейчас представляете интересы Евы Белтер, — заговорил Артур Этвуд. — Вы опротестовали утверждение завещание и подали заявление о назначении ее временной управляющей. Дело очень упростилось бы, если бы вы забрали и протест, и заявление.

— Для кого упростилось бы? — спросил Мейсон.

Этвуд махнул рукой в направлении своего клиента.

— Для мистера Гриффина, конечно.

— Я не представляю интересы мистера Гриффина, — сухо ответил Мейсон.

Этвуд теперь улыбался не только губами, но и глазами.

— Это, конечно, так, по крайней мере, в настоящее время, — заявил Этвуд. — Однако, должен сказать, если вы позволите мне говорить откровенно, что ваши невероятные способности произвели большое впечатление на моего клиента. Вы честно и беспристрастно работали по этому делу, и подобное отношение характеризует всю вашу работу. Конечно, в данном случае получилось болезненное и вызывающее смущение стечение обстоятельств. Все это оказалось большим потрясением для моего клиента. Однако в настоящее время уже не может быть сомнений в том, что произошло на самом деле, и моему клиенту понадобится много компетентных советников для управления имуществом. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду.

— А что вы имеете в виду? — спросил Мейсон.

Этвуд вздохнул.

— Если я вынужден выражаться яснее, а правильнее будет сказать грубее, — то я говорю о продолжении выхода газеты «Пикантные новости». Мы сейчас здесь находимся втроем, и я могу вам сказать: мой клиент считает, что публикация «Пикантных новостей» требует особого подхода и внимания. Я занят хлопотами, управляясь с остальной частью имущества. Мой клиент предложил мне обратиться за помощью к какому-нибудь компетентному адвокату и привлечь его в качестве советника по вопросам, связанным с выходом этой газеты. Практически это означает взять на себя управление «Пикантными новостями» до тех пор, пока дело о наследстве не будет рассмотрено.

Этвуд замолчал и многозначительно смотрел на Перри Мейсона своими блестящими глазами-бусинками. Так как Мейсон ничего не отвечал, Этвуд продолжил свое выступление.

— Управление газетой, конечно, займет немало времени. Ваш труд будет хорошо оплачен, на самом деле очень хорошо оплачен.

— Зачем ходить вокруг да около? — довольно бестактно перебил его Мейсон. — Вы хотите, чтобы я отказался от всех притязаний на наследство, не возражал ни по какому поводу и допустил мистера Гриффина к кормушке. Все достается ему, а он со своей стороны постарается, чтобы и мне с этого что-то перепало. Вы это предлагаете?

Этвуд поджал губы.

— Коллега, я воздержался бы от таких резких формулировок, нельзя так рубить с плеча, если мы обсуждаем тактику дальнейших действий. Но если вы обдумаете все, что я сказал, то поймете, что мое предложение не выходит за рамки профессиональной этики и при этом охватывает все аспекты дела…

— Хватит наводить тень на плетень! — воскликнул Мейсон. — Я хочу, чтобы не осталось никакого недопонимания. Я буду говорить прямо, даже если вы не желаете этого делать. Мы с вами находимся по разные стороны баррикад. Вы представляете Гриффина, который хочет взять на себя управление имуществом Белтера и остаться владельцем этого имущества. Я представляю миссис Белтер, и собираюсь добиться отмены этого завещания. Это подделка, и вы это знаете.

На губах Этвуда все еще оставалась улыбка, но глаза смотрели холодно и жестко.

— Вам не удастся это сделать, — заявил Этвуд. — Сейчас не имеет значения, подделка это или нет. Ева Белтер уничтожила оригинал завещания, и сама в этом призналась. Мы можем доказать, каким было содержание настоящего завещания, и примем наследство в соответствии с волей наследодателя.

— Это означает судебный процесс, — сказал Мейсон. — Вы считаете, что выиграете его, а я думаю, что нет.

— Более того, Ева Белтер не может ничего наследовать из имущества мистера Белтера, потому что она убила его, — продолжал Этвуд. — По закону убийца не может наследовать имущество убитого им человека, независимо от наличия завещания или каких-либо иных документов.

Мейсон молчал. Этвуд переглянулся со своим клиентом.

— Вы будете это оспаривать? — уточнил Этвуд у Мейсона.

— Буду. Но я не собираюсь ни о чем здесь с вами спорить. Я буду приводить свои аргументы присяжным. Я не вчера родился и прекрасно понимаю, к чему вы клоните. Вы хотите быть уверены в том, что Ева Белтер будет признана виновной в преднамеренном убийстве. Вы думаете, я помогу вам доказать, что убийство было спланировано заранее, обеспечить доказательства, мотив. Если вам удастся добиться приговора за предумышленное убийство, то миссис Белтер не сможет наследовать ничего из имущества ее мужа. Да, таков закон, убийца не наследует за своей жертвой, убитой преднамеренно. Но если она не будет осуждена за предумышленное убийство, даже если она будет осуждена за неумышленное убийство, то она сможет унаследовать все. Вы хотите получить наследство и меня подкупить. Но не выйдет.

— Если вы будете и дальше гнуть свою линию, то вы сами можете оказаться перед судом присяжных.

— Да? Как это называется, если говорить простым языком? Угроза?

— Вы не выбьете нас из седла, — заявил Этвуд. — А как только мы получим право на управление имуществом, нам предстоит принять несколько важных решений. Некоторые из них могут повлиять на вашу деятельность.

Перри Мейсон встал.

— Я не люблю ходить вокруг да около. Если я хочу что-то сказать, то говорю это прямо, — заявил он.

— И что вы хотите нам сказать? — спросил Этвуд все еще вежливым тоном.

— Нет! — рявкнул Мейсон. — Мой ответ на ваше предложение: нет.

Карл Гриффин виновато откашлялся.

— Господа, может, я мог бы что-то добавить для прояснения дела? Или чтобы разрядить обстановку? — предложил он.

— Нет, предоставьте мне ведение переговоров, — оборвал его Этвуд.

Гриффин улыбнулся Мейсону.

— Никаких обид, хорошо? Это бизнес, — сказал он адвокату.

— Прошу вас! — Этвуд пристально посмотрел на своего клиента.

— Хорошо, хорошо, я все понял, — кивнул Гриффин.

Мейсон махнул рукой на дверь.

— Мне кажется, что переговоры закончены, господа.

Этвуд предпринял еще одну попытку.

— Если бы вы забрали назад поданные прошения, коллега, то это сэкономило бы массу времени. При нынешнем положении вещей вы должны признать, что у нас беспроигрышное дело. Мы хотим только сэкономить время и избежать ненужных расходов.

Мейсон холодно смотрел на него с каменным выражением лица.

— Вы можете считать, что дело у вас беспроигрышное, но пока я еще в седле и не дам себя из него выбить.

Этвуд потерял терпение.

— Вы сидите в своем седле недостаточно прочно! Вы не удержитесь в нем и двадцать четыре часа!

— Вы так думаете?

— Позвольте напомнить вам, коллега, что вы сами можете быть привлечены к ответственности, как соучастник убийства, — заметил Этвуд. — Теперь мой клиент является законным наследником, и полиция, несомненно, прислушается к нашим пожеланиям.

Мейсон сделал шаг в его сторону.

— Если когда-нибудь мне потребуется, чтобы вы, Этвуд, напомнили мне о моем положении, я вам позвоню.

— Ладно, если не хотите идти нам навстречу, то мы будем вести игру точно таким же образом, — объявил Этвуд.

— Прекрасно, — сказал ему Мейсон. — Я не хочу идти вам навстречу в этом деле.

Этвуд кивнул своему клиенту, и оба направились к двери. Этвуд вышел, не оглядываясь, а Карл Гриффин явно колебался и задержался, положив руку на ручку двери, словно хотел что-то сказать.

Но поза Мейсона не способствовала откровениям. Гриффин пожал плечами и вышел в приемную вслед за своим адвокатом.

Когда они покинули контору, в кабинете адвоката появилась Делла Стрит.

— Ты с ними о чем-то договорился? — спросила она.

Мейсон покачал головой.

— У нас ведь нет никаких шансов? — сказала она, не поднимая на него глаз.

Казалось, что Мейсон постарел лет на десять.

— Делла, я пытаюсь тянуть время. Если бы мне дали немного дополнительного времени и больше свободы действий, то я бы как-нибудь разобрался с этой историей. Но эта женщина втянула меня в дело, чтобы выкрутиться самой. Таким образом, у меня оставался только один выход: посадить ее за решетку, чтобы самому остаться на свободе и что-то предпринимать.

— Ты не обязан мне ничего объяснять, — сказала она ему. — Извини, если тебе показалось, будто я тебя критикую. Все было так неожиданно и так не похоже на тебя, что привело меня в некоторое замешательство. Вот и все. Пожалуйста, забудь об этом.

Но она все равно старалась не встречаться с ним взглядом.

— Конечно, забуду. Я сейчас пойду к Полу Дрейку. Найдешь меня там, если вдруг появится какая-то важная информация, но не говори никому, где я.