На Терру прибыли четыреста Адептус Астартес. По одной роте от двух недавно основанных орденов, Траурных Мечей и Братства Ореола, с которыми летели двести Имперских Кулаков из Первой, Четвертой и Пятой рот. Их уже не встречали толпы на улицах.
— Лорд Тейн, спасибо, что почтили меня, поручив возглавить экспедицию! — Кублик Амар, повелитель Траурных Мечей, не носил шлем, и ему пришлось кричать, чтобы перекрыть рев турбин «Громового ястреба». Транспортник пробивался через атмосферу Терры. — Говорили, что командовать должны вы! Имперские Кулаки одержали множество славных побед со времени падения Зверя!
— Нет, не я, — возразил Максимус. Он надел шлем, и вокс-динамик усиливал его голос. — Вангорич — моя ошибка. Я прибыл исправить ее, но командовать нужно кому-нибудь другому. Мои суждения о великом магистре необъективны.
Кублик снова уселся в десантный ложемент. «Громовой ястреб» лязгал и подскакивал, преодолевая восходящие течения теплого воздуха.
— Вы уже больше века не ступали на поверхность Тронного мира и не могли предсказать, что произойдет. Но, Тейн, благодаря вашим усилиям близится новый золотой век. Если забыть о Терре, то Империум уже оправился от войны. Сотни миров отвоеваны и восстановлены. Армии человечества увеличились в размере и лучше организованы. Новые флоты бороздят звездный океан и варп. У Инквизиции глаза повсюду, она бдительно следит за возникновением угроз. Скоро придет время для крестовых походов, для расширения наших границ во имя Императора.
— Ты все говоришь верно. Но по моей вине пострадали сама Терра и множество других планет. Я не вправе руководить экспедицией.
Максимус не желал дальше обсуждать эту тему, и Амар, оставив его в покое, в последний раз занялся проверкой снаряжения.
Ранее Тейн ожидал, что тактическую группу встретят огнем, но случилось иначе. Кубик сердечно поприветствовал их с Марса. По ним не стреляли ни звездные форты, ни корабли-мониторы Солнечной системы. Новые пустотные крепости радушно предложили космодесантникам занять причалы.
После того как флотилия вышла на высокую орбиту над Террой, минуло несколько напряженных часов. Делегация Верховных лордов встретилась с Тейном и Амаром на борту «Высокой стены», нового звездного форта типа «Голиаф», висевшего над Дворцом. После коротких переговоров к цели отправились двадцать «Громовых ястребов». В полете Максимус предложил Кублику расположить шгурмкатера кольцом на Полях Крылатой Победы — ему почему-то казалось, что так будет правильно.
Брусчатка на площади оказалась грязной и потрескавшейся. Потускневшие шпили вокруг нее давно не ремонтировали. Тейн почувствовал, что такая запущенность — лишь предвестие того, что ждет их дальше.
Не встречая сопротивления, Максимус и Амар спустились по аппарели десантного корабля на священную землю Терры. Отделения их воинов рассредоточились, занимая оборонительные позиции. Пролетающие над ними транспортники сбрасывали управляемые «Лэндспидеры», которые снижались к поверхности и уносились в глубь Дворца.
— Мои господа магистры ордена, враги нигде не замечены, — сообщил Этхратан, второй капитан Траурных Мечей.
Тейн осмотрел Поля. Удачное место для высадки: масштабная засада здесь невозможна.
— Все хотят избавиться от Вангорича. Нас не побеспокоят ни Астра Милитарум, ни арбитры, ни Адептус Кустодес, — сказал он Кублику и Этхратану. — Но противодействие будет. Ассасины Дракана верны ему, и со времени моего последнего визита на Терру он расширил свой официо. Соблюдайте осторожность. Следите за тенями. Нас ждет непростая битва.
— Так точно, мой господин, — ответил Амар.
Максимус недовольно смотрел, как уходит Кублик.
Тому следовало бы больше верить в себя. Астартес из неопытных орденов слишком почтительно относились к Тейну, что вызывало у него беспокойство. Воинов, которые поклоняются своим героям, может сбить с пути истинного недостойный лидер. Возможно, если бы офицеры вроде Этхратана или Амара знали, что Имперских Кулаков пришлось возрождать, то вели бы себя более сдержанно.
Рыча двигателями, медленно снизился еще один транспортный «Громовой ястреб», в подвесе которого находился «Кулак Дорна». На высоте трех метров пилот разомкнул грузовые захваты и сбросил танк на Поля. Меж тем объединенные войска трех орденов делились на группы, чтобы отправиться в город, окутанный гробовой тишиной.
Век назад Максимус триумфально въехал на Поля в том же самом «Лэндрейдере». Он снова забрался в славную бронемашину и, следуя тем же маршрутом, но уже в обратном направлении, двинулся к Противосолонь-башне через Притвор Бастиона, ощетинившийся пушками.
Астартес миновали ворота без происшествий: установленные там орудия молчали. Освещение не горело ни в проходе под стеной, ни снаружи. Улицы пустовали. Повсюду царило выжидательное безмолвие. Тейна раздражало то, что важным особам Тронного мира не хватило отваги, чтобы самим избавиться от Вангорича, хотя этого жаждала вся Терра.
Строения Дворца пребывали на разных стадиях ветхости. На некоторых еще виднелись повреждения, нанесенные орочьей луной. Власти не отремонтировали здания, но потратили огромные суммы на грандиозные памятники. На неоконченных монументах висели трупы людей, чем-то не угодивших лорду-защитнику. Мертвецы попадались здесь чаще живых.
Каждый крупный перекресток и пересадочную станцию украшали длинные информационные плакаты, где перечислялись обязанности терранских граждан. Нарушение любого из правил каралось смертью.
Над окружающими кварталами и шпилями возвышался округлый купол Великого Зала. Космодесантники по-прежнему никого не встретили.
Первый выстрел прозвучал, когда Максимус приближался к Противосолонь-башне. В его шлеме раздался вокс-сигнал высочайшего приоритета:
— Лорд Тейн! Магистр ордена Амар убит!
— Доложить.
— Его поразили боеприпасом «Экзигус», пока мы готовились к прочесыванию Великого Зала. По нам ведут шквальный огонь. Множество враждебных целей.
— Отступайте в укрытия! — приказал Максимус. — Я принимаю командование.
Тейн разгневался еще сильнее: первая жертва, и сразу магистр ордена. Похоже, руководить низвержением Вангорича все-таки придется Максимусу.
Он распорядился обследовать авгурами участки вокруг Великого Зала и нанести по ним авиаудары, чтобы расчистить дорогу для Траурных Мечей.
Тогда и разверзся ад.
Высунувшись из-за угла, Тейн выпустил короткую очередь из трех болтов. В ответ ему всадили в наплечник мощный снаряд «Экзитус», разбивший автореактивные механизмы брони.
— Пусковую установку сюда! — велел Максимус.
По всему дисплею его шлема вспыхивали руны. Имперские Кулаки отчаянно сражались в каждом уголке Противосолонь-башни. Ассасины храма Виндикар практически безнаказанно обстреливали их с крыш домов. Оперативники-каллидусы, действуя свободными отделениями по три, рассекали силовые доспехи фазовыми мечами и мгновенно ускользали от ответного огня. Ранее Тейну удалось прорваться в вестибюль донжона, но ни один лифт не работал — энергопитание было отключено. Фойе выглядело обветшалым и заброшенным; судя по рапортам, такая картина наблюдалась во всем городе.
Максимус отошел на несколько метров, покрутил рукой и скривился. Приводы брони чудовищно скрежетали. Трое космодесантников, заняв место Тейна, начали налить вверх по лестнице. Один из них успел выстрелить всего дважды и повалился с дымящимися пробоинами над обоими сердцами.
— Идет гранатометчик!
Боевые братья расступались, стараясь по возможности не высовываться из редких укрытий. Снайперы били по всему, что замечали, будь то ступня, локоть или сопло стабилизатора на ранце.
— Дайте ему пройти! — приказал Тейн.
Вскоре космодесантник Аркхис, оператор пусковой установки, присел у ног магистра ордена.
— Считаю от трех, — сказал ему Максимус. — Мы накроем всю лестницу болтами, а ты прицелься верно, брат.
— Я зафиксировал позицию ассасина, мой господин, — отозвался Аркхис.
— Отлично. Не промахнись. Три, два, один!
Тейн и еще четверо воинов, поднявшись из укрытий, послали вдоль ступеней вал снарядов. Аркхис, выйдя на середину площадки, выпустил опорные штыри и нажал на спуск.
Ракета с ревом понеслась вверх, освещая выхлопом темную лестницу. Детонация произошла точно над целью, и вниз помчались клубы огня. По доспехам Астартес застучали мелкие обломки.
Аркхис стоял неподвижно.
— Он мертв, — произнес космодесантник.
Максимус поднял глаза, и сенсориум брони подсветил для него разорванный надвое труп, лежащий примерно сотней ступенек выше.
— Верно, — сказал магистр ордена. Он хлопнул бойца по плечу. — Хороший выстрел, исполнен с отвагой.
— Мой господин! — позвал Аркхис, когда Тейн направился вверх по лестнице. — Возможно, вам не следует идти первым.
— Если я паду, кто-нибудь из братьев убьет великого магистра вместо меня. Вангорич прячется за спинами других. Я поступаю иначе.
Дав такой ответ, Максимус помчался по ступеням.
Пока Тейн добирался до верха донжона, космодесантники убили еще троих ассасинов. В прихожей Церебриума стояла тишина, только снаружи доносились приглушенные звуки сражений на каждом этаже построек, окружающих Противосолонь-башшо.
Максимус, доспех которого покрывали следы боев, зашагал по толстому ковру мимо цветущих растений в горшках. За ним следовали трое Имперских Кулаков и двое Траурных Мечей. Оглянувшись на них, магистр ордена приложил палец к решетке на лицевой пластине, постучал по кожуху вокс-приемника и покачал головой. Зашифрованный канал связи отделения Космодесанта могли взломать очень немногие люди, но в их число входил Вангорич.
Командуя боевыми жестами, Тейн расположил воинов перед бесценными деревянными дверями Церебриума. Выбивать их ногами казалось постыдным.
Створки распахнулись внутрь от удара сабатоном Максимуса. За порогом начинался Церебриум, обустроенный как частный кабинет для человека, любящего читать. Ряды книг тянулись вдоль всех стен, заслоняя панели обшивки. За большим письменным столом, спиной к окну, сидела женщина-инквизитор.
— Виенанд, — произнес Тейн. — Где Вангорич?
Если Максимус выглядел примерно так же, как сто лет назад, то Маргериту он едва узнал. Магистр ордена запомнил ее как интересную женщину, но с тех пор лицо Виенанд покрылось морщинами. Ее черты исказились от агрессивных антигеронтических препаратов и тягот инквизиторской жизни. Под запавшими глазами висели коричневые мешки, на левом виске начинался шрам, идущий через нос и рот до подбородка. Волосы, прежде серо-стальные, поседели до белизны.
Маргерита улыбнулась.
— Я постарела, — извиняющимся тоном сказала она. — На тебе шлем, по могу поспорить, что ты нисколько неизменился.
Тейн, держа болтер наготове, хотел шагнуть внутрь.
— Стой! — крикнула Виенанд. — Дракан предполагал, что ты придешь сюда, в кабинет, где он работал на протяжении века. Зал взорвется, если кто-то попробует выйти из него.
Максимус замер на пороге.
— Но ты внутри.
— Мне нужно было убедить тебя в моей честности. Я не доживу до конца этого часа, и неважно, от чьей руки я погибну — твоей или Вангорича. Ты считаешь меня предательницей, магистр ордена?
— Да, — ответил Тейн. — Дракан казнил Верховных Двенадцать, но оставил тебя в живых и на службе. Он ввел в Сенаторум марионеток и двойников, покорных его воле, однако ты и Кубик сохранили власть. Когда они тоже проявили непослушание, и Вангорич упразднил Совет, тебя и генерал-фабрикатора отпустили на свободу.
— Не на свободу, не совсем, — возразила Маргерита. — К тому же Кубик мертв уже сотню лет.
— Тогда кто говорил со мной, когда мы подходили к Марсу?
— Элдон Урквидекс. — Взяв одну из книг, Виенанд повертела ее в руках. Воины целились в инквизитора из четырех болтеров. Подняв кулак, Максимус жестом велел им отойти. — Вангорич забрал инфоядро генерал-фабрикатора, имплантировал его Урквидексу и убедил того выдать себя за Кубика. Впрочем, магос уже так давно играет эту роль, что, думаю, не помнит, кем был раньше. С определенной точки зрения, Урквидекс и есть Кубик.
— Не имеет значения, кто он такой! — отрезал Тейн. — Он поддерживал Вангорича. Вы оба изменники.
— Вина лежит и на тебе, — заметила Маргерита. — Ты назначил Дракана лордом-защитником. Ты отсутствовал здесь целый век — так рьяно вел крестовые походы, что упустил из виду события на Терре. Наверняка ты давно уже узнал, что Вангорич расправился с Верховными лордами, хотя он и пытался скрыть от тебя правду. Я сама достаточно часто пробовала известить тебя. Уверена, ты получал некоторые из моих посланий, но не возвращался, чтобы покончить с правлением Дракана. Разве это не вероломство?
Максимус пожал плечами. Его поврежденный наплечник двигался рывками.
— Мне казалось, что он грамотно руководит Террой. Да, потом Вангорич утратил хватку, и в том мое упущение, но долг все равно повелевает мне убить тебя.
— Я не предательница, Тейн. Против тебя не вышел никто, кроме Ассасинорума, потому что за последние недели я объединила адепты Терры. Еще раньше, пока ты где-то смывал кровью позор своих ошибок, я находилась рядом с Драканом и сдерживала его худшие беззакония. Мне искренне хотелось низложить его, но Веритус переубедил меня. Ластан утверждал, что Вангорич нас всех переиграл и лучше позволить тирану править, чем устранять его. Один голос поет чище нестройного хора, а Верховные лорды эпохи Зверя вообще не попадали в ноты. И еще, мы не так уж плохо справились. Мы отстроили и заново укрепили Терру, восстановили и вернули в состав государства десятки миров, разоренных орками. Марс снова трудится в союзе с Террой. Дракан не вмешивался в проведенное тобой Четвертое основание, и армии людей сейчас сильнее, чем когда-либо после Ереси.
— Вот поэтому я и не возвращался.
— Значит, ты допустил просчет. В последние двадцать лет все изменилось. Вангорич выпускал бредовые эдикты, устраивал неоправданные кровопролития. Без всяких причин массово переселял людей. Вручал планетарное губернаторство недостойным кандидатам. Миры голодали из-за того, что он перебрасывал сюда ресурсы для своих тщеславных проектов. Да, Терру отстроили, но она превратилась в красивую безделушку, а реальные потребности людей остались без внимания. — Маргерита горько улыбнулась. — Кстати, самые громадные памятники Дракан воздвиг тебе и Курланду.
— Меня не интересуют статуи. Он должен уйти. Власть нужно снова передать Верховным лордам.
— Да, нужно. — Виенанд опять повернула томик и провела длинными пальцами по обрезу. — Вангорич не хотел становиться тираном. Поначалу он исходил из самых благих намерений. Боюсь, что от напряжения, связанного с руководством империей, Дракан буквально сошел с ума. Добавь сюда то, что я так и не ответила на его чувства, просто не могла. Возможно, я виновата в бесчинствах Вангорича не меньше тебя.
Тейн промолчал, так как не разбирался в делах сердечных.
— Вот эту книгу он постоянно читал в Уголке Сигиллита, — сказала Маргерита, подняв томик в потрепанной синей обложке из холстины. — «Изречения Сигиллита» с примечаниями к апокрифам.
— Ну и что?
Инквизитор отложила книгу.
— Просто подчеркиваю свою мысль: вначале Дракан задался целью сделать все, что сможет.
— Где он, Виенанд?
— Сбежал в храм Эверсор в Актике и ждет тебя там.
— Это ловушка?
— Не я ее готовлю, если ты на это намекаешь. Я осталась здесь, чтобы передать тебе нужные сведения. Предупредить тебя. Вангорич понимает, что я все тебе расскажу. Но с его точки зрения, неважно, идешь ты в капкан вслепую или глядя во все глаза. Он знает: что бы ты ни услышал от меня, все равно отправишься в храм.
— Мы не видели здесь аколитов-эверсоров. Где они? — спросил магистр ордена.
— Все там, с ним. Вот в чем ловушка. — Маргерита улыбнулась в последний раз. — Прощай, Максимус Тейн.
Воин прижал кулак к груди, поклонился и ушел.
Когда он спустился до середины лестницы, Церебриум взорвался.
Согласно рапортам о потерях, в битве за Дворец погибла половина космодесантников. Тейн с трудом поверил, что смертные нанесли такие потери Астартес.
Сражение во Дворце еще полыхало, когда с Полей Крылатой Победы взмыли десять «Громовых ястребов». Ассасины разумно не приближались к десантно-штурмовым кораблям, но рыскали по всему городу, где были смертельно опасны. Максимус понятия не имел, сколько там оперативников. Боевые действия охватили весь центральный округ Дворца и вышли за его пределы. Хотя с каждым часом агентов становилось все меньше, очаги сопротивления не исчезали. Теоретически ассасины могли вести тайную войну годами, поэтому единственный надежный способ остановить их заключался в том, чтобы поставить над ними нового великого магистра, который приказал бы подчиненным сложить оружие.
Тейн был благодарен Виенанд за то, что ее подготовительные операции помешали лорду-защитнику поднять против космодесаптников население Терры. Еще больше он радовался тому, что Адептус Кустодес решили сохранить нейтралитет, — ему хватало проблем с агентами Официо.
Хотя мирные жители не показывались на улицах центральных округов, количество жертв среди гражданских лиц, по расчетам сервов-стратегосов Максимуса и его собственным прикидкам, уже измерялось тысячами. В более отдаленных районах Дворца, где люди пытались заниматься обычными делами и шли на работу, гонимые страхом или чувством долга, дела обстояли гораздо хуже.
Сражения захлестывали гигантские скриптории, где трудились тысячи писцов. В мастерских ремесленников разгорались яростные перестрелки. Очевидно, что гибли невинные.
Пока «Громовой ястреб» Тейна уносился от Императорского Дворца, магистр ордена мысленно добавил их смерти к списку грехов Вангорича.
Слои коричневого смога, окутывающие чертоги Повелителя Человечества, не скрывали их колоссальных размеров. Дворец — нечто большее, чем мегаполис, — простирался с севера на юг древнего континента Евразия, словно бы втекая в русла пересохших рек, а затем вытекая из них. С высоты шести километров воины уже не видели нижних жилых ярусов, лишь самые высокие башни и шпили торчали из клубов загрязненного воздуха, будто острова посреди замусоренного моря.
Развернувшись к полюсу, штурмкатера поднялись еще выше. В кабинах регулярно попискивали сигналы авгурного сканирования, но могучие установки ПВО и ПКО Терры по-прежнему молчали.
У Вангорича не осталось союзников.
Во время перелета над Дворцом к грязным ледяным полям на севере Тейн вызвал боевую баржу «Буря мощи». Он приказал командам скаутов высадиться неподалеку от храма для наведения орбитальных ударов.
— Только высокоточные залпы! Уничтожить зенитные орудия, снести казармы! Храм не разрушать! — заключил Максимус. — Я возьму Вангорича живьем: он должен ответить за свои преступления.
Космодесантники приземлились на площади, еще дымящейся после случайного попадания лэнс-луча. Храм Эверсор располагался на срезанной вершине горы неподалеку от магнитного полюса. Вдаль уходил угрюмый край, пересеченный извивами мертвых рек. Пейзаж испещряли ледяные глыбы зловещего вида, покрытые коркой пыли и загрязняющих веществ.
Все сотрудники храма были мертвы. Осматриваясь, Тейн видел их тела, разбросанные повсюду. Нескольких адептов убили разведгруппы Астартес, но на большинстве трупов вместо заметных ран имелись признаки отравления ядами десятка различных видов.
— Кто это сделал? — спросил знаменосец Максимуса.
— Он сам. Вангорич перебил своих приспешников, — ответил Тейн. — Он обезумел.
Над бесплодной землей дул холодный ветер. Впереди ждало главное строение храма.
Максимус выстроил полторы сотни своих воинов и приказал командам скаутов охранять «Громовые ястребы». Боевые братья трех орденов пошли в наступление.
Вход в здание оказался обманчиво маленьким и скромным, однако первый же зал не уступал в роскоши кафедральному собору. Внутри стояли каменные мемориалы без высеченных имен — монументы невоспетым героям Империума. Здесь, как и снаружи, валялись тела работников храма с позеленевшей кожей и густой пеной на губах.
Космодесантники рассредоточились по вестибюлю. Впереди начиналась широкая лестница, идущая вниз, в основную часть храма — обширный подземный комплекс тренировочных помещений, казарм, операционных, келий, гипнозариумов и огромных машинных отделении. Тейн велел бойцам проверить все комнаты, хотя нутром чуял, что они найдут там только мертвецов.
Вангорич ждал их в недрах храма, словно паук в центре паутины. Он выбрал самый просторный зал, большую часть которого занимали исполинские статуи и гигантские витражные стекла. Мозаики выглядели тусклыми — за ними находилась черная горная порода. Широкий сводчатый потолок, возносившийся на сотню метров, поддерживали колонны, идущие рядами вдоль стен. Столпы разделяли промежутки между окнами на цилиндрические ниши, по пятьдесят с каждой стороны чертога.
Великий магистр сидел на ступенях, ведущих к возвышению в конце зала. Он опирался локтем на поднятое колено и обхватывал подбородок ладонью. Дракам, когда-то весьма опрятный и представительный, запустил себя. На плечи свисали нечесаные прямые волосы, длинные ногти были обломаны. Вангорич исхудал, но, судя по жилистой шее и запястьям, в нем сохранилась толика прежней силы. Престарелый по меркам обычных людей, он обходился без механических имплантатов. Ассасин все еще представлял опасность.
— Дракан Вангорич! — провозгласил Тейн. — Я пришел арестовать тебя за государственную измену Империуму Человечества и вопиющее злоупотребление полномочиями, идущее вразрез с фундаментальными принципами имперского правления.
Обвиняемый зевнул.
— Ты всегда говорил, что вернешься. Вот и явился исполнить угрозу. — В голосе Дракана звучали новые, исступленные нотки. — Но ты не торопился.
— Я не наделял тебя единоличной властью. — Подойдя ближе, Максимус вытащил силовой меч. Расщепляющее поле слабо засветилось в полумраке.
— Я довольно быстро обнаружил, что либо буду править единолично, либо не буду править вообще, — сказал Вангорич. — Сенаторум не функционировал. Мне пришлось действовать. Я вынужден был убить их после того, как Кубик переместил Улланор. Планета существует до сих пор, и не так далеко от Терры.
— Почему ты не вызвал меня? Зачем перебил их всех?
— Потому что ты не вернулся бы. — Дракам поднялся, и на магистра ордена повеяло затхлым смрадом. — Я старался как мог. Властвовать следовало тебе, Тейн: ты справился бы лучше. Но ты хотел уйти в крестовый поход. А я не желал быть лордом-защитником.
— Желал, — возразил Максимус. — Ты лжешь так давно, что уже не можешь прекратить. Ты лгал даже себе. Загляни в свою истинную суть, великий магистр! Не сомневаюсь, ты поймешь, что всегда мечтал править, а я, слепец, не заметил этого.
Вангорич оскалился, показав нечищеные зубы. В его улыбке, в складках возле губ и посадке головы мелькнул образ человека, которым он был когда-то.
— Подожди немного, и я приведу все в порядок. Защищать Имнериум — не всегда то же самое, что защищать человечество. Вот увидишь, я улучшу положение.
Тейн внимательно посмотрел на немытого Дракана. Его обходительность, интеллект и остроумие исчезли. Время не щадило неулучшенных людей.
Больше всего Максимуса уязвляло то, что ассасин говорил верно. Тейн должен был остаться, но поставил личную честь выше долга.
— Слишком поздно. Твое честолюбие подвело тебя, как ты подвел Императора, — произнес магистр ордена. — Пора тебе покинуть пост, Вангорич. Предстань перед судом. Твой процесс будут вести новые Верховные лорды Терры. Тебе вынесут законный приговор, который станет предостережением для всех, кто считает себя могущественнее воли Императора!
Встав, Дракан рассмеялся и восторженно захлопал.
Хором щелкнули сто пятьдесят болтерных затворов.
— Какая чудесная речь, — сказал Вангорич. — Но нет, я вынужден отказаться. Видишь ли, ты совершаешь страшную ошибку, — лукаво добавил он.
— Промах я допустил сто лет назад, — возразил Тейн. — Мне следовало внять твоему предложению и передать Веритусу руководство Сенаторумом.
— А сейчас ты ошибаешься вновь. — Глаза великого магистра блеснули зарождающимся помешательством. — В последний раз.
Где-то переливчато завыла сирена. В стенных нишах замигали огоньки. Из пола в них поднялась сотня капсул с янтарными проблесковыми люменами на крышах. Модули с резким глухим стуком встали на положенные места. Каждый цилиндр заполняли клубы газа, подсвеченного синеватым сиянием. Внутри виднелись размытые силуэты людей в обтягивающих комбинезонах из синтекожи.
С асинхронным шипением капсулы выпустили газовую смесь.
— Мы в храме Эверсор, — проговорил Дракан. — Позвольте же представить вам его аколитов.
Космодесантники открыли огонь, но модули состояли из бронестекла несколько сантиметров толщиной. Их корпуса только покрывались сетками трещин. Существа в капсулах одно за другим приходили в сознание, царапая свои темницы когтями перчаток на подергивающихся руках.
Двери капсул распахнулись, и в зал хлынуло еще больше газообразного металона. В резко охладившемся воздухе сконденсировался водяной пар, все вокруг заволокло плотным ледяным туманом. Воины, стоявшие возле Тейна, исчезли за пеленой белых завитков. Перейдя на тепловидение, Максимус разглядел на изображении в псевдо-цветах только своих бойцов. Он не видел наступающих эверсорон, таких же холодных, как газ.
Повсюду вокруг загрохотали болтеры. Откуда-то донесся безумный смех Вангорича.
Так началась одна из самых тяжелых схваток в жизни Тейна. Убийцы в черном внезапно возникали из мглы и проворно увертывались oт его ударов. В шлеме магистра ордена раздавались крики боевых братьев. Порой он замечал перед собой космодесантников, но их тут же сражали блестящие клинки на пальцах исступленных агентов храма Эверсор.
— Отступаем к двери! — скомандовал Максимус. — Защитное построение!
Его сокращающаяся группировка заняла позиции у выхода. Паля из болтеров, Астартес встали спиной к спине. Горстка ассасинов пробралась к ним в тыл, и одолеть врагов удалось лишь ценой огромных жертв. На ретинальном дисплее Тейна непрерывно обновлялся список потерь. Черные тела и череполикие маски то исчезали, то появлялись, и воины падали под ударами когтей.
Их неприятели гибли жутко и кроваво. Эверсоров разрывали на куски болт-снаряды или разносили в клочья детонации биохимических веществ в их телах, запускавшиеся после остановки сердца. Взрывы были настолько мощными, что космодесантники возле эпицентра валились замертво, — летящие с немыслимой скоростью осколки брони и костей пробивали даже силовые доспехи.
— Не подпускать их! — орал Максимус. — Не подпускать!
Ассасины стреляли из пистолетов «Палач», выпуская то беззастенчиво грохочущие болты, то беззвучные токсичные иглы.
Вскоре эверсоры подошли вплотную. Закипел отчаянный ближний бой, и Адептус Астартес уже не могли стрелять упорядоченно. Их строй развалился на отдельные островки, где каждый воин врукопашную бился за свою жизнь. В таких условиях агенты Вангорича не знали себе равных, и у Тейна оставалось все меньше бойцов — сто, семьдесят пять, пятьдесят, двадцать, десять...
Он продолжал сражаться, вычерчивая силовым мечом сверкающие границы между своей жизнью и смертью. Максимус парировал и атаковал, но его выпады рассекали только туман. Магистру ордена почти не удавалось зацепить убийц, мчащихся быстрее ветра. Эвсрсоры нападали с неистовостью, которую Тейн сначала принимал за нехватку самоконтроля. Потом, различив скрытую за ней методичность, он восхитился мастерством противника.
Максимус утратил чувство времени. Он уже полагался только на рефлексы. Лишь изредка ему доводилось биться так напряженно. Будучи космодесантником, Тейп считал себя представителем лучшего типа постлюдей. Ассасины-эверсоры, пусть нестабильные физически и психически, успешно доказывали его неправоту.
На магистра ордена наскакивал монстр в синей маске-черепе. Отплясывая вокруг Максимуса, он завывал по-звериному. Их поединок длился пару минут, после чего Тейн заметил слабое место в атакующем стиле неприятеля. Подняв меч рукоятью вперед, Имперский Кулак молниеносно развернул оружие, вонзил острие в брюшной пресс врага и выпотрошил его. Умирая, агент успел с размаху ударить воина нейроперчаткой. Мономолекулярные клинки, разрубив керамит и пласталь, впились в плоть. Из металлических микропор в тело космодесантника брызнули яды.
Тейн взревел от немыслимой боли. Никогда прежде он не испытывал таких мучений. Пошатнувшись, магистр ордена упал на колени, парализованный токсинами.
Организм начал бороться с отравой. Как только Максимус снова обрел подвижность, он поднял глаза, залитые слезами. Мгла в зале рассеивалась. Раздался заключительный выстрел, кто-то вскрикнул, и труп в силовом доспехе с лязгом рухнул на пол.
На лицо Тейна пала мрачная тень. Над ним возвышался последний эверсор, готовый нанести смертельный удар.
— Стой! — скомандовал Вангорич, пройдя через последние распадающиеся завитки тумана. — Ты проиграл, магистр ордена, и расстаться с жизнью придется тебе.
— Нет, — сказал агент, отступая от Максимуса.
Дрожа от внутренней борьбы с гипнообработкой, убийца стянул маску-череп, выдернул кабели и отбросил ее прочь. Большую часть плоти, удаленной с лица ассасина, заменяли плотно пригнанные аутентические устройства. Вокруг них блестели отполированные кости, покрытые резными строчками благочестивых текстов. Но по сохранившимся чертам Тейн все же узнал эверсора.
— Круль!
Шевеля изувеченным ртом, агент сумел выговорить:
— Меня зовут Эсад Вайр.
Он отошел в сторону, чтобы не загораживать собой Вангорича.
Максимус поднял болт-пистолет.
У великого магистра округлились глаза.
— Постой! — крикнул он, вскинув руки. — Ты когда- нибудь слышал историю гибели Конрада Кёрза?
— Хватит историй, Дракан, — произнес Тейн и оборвал жизнь Вангорича одним болт-снарядом.
Покачиваясь, магистр ордена встал. Его тошнило из-за остатков яда в крови. Стиснув раненую руку, Максимус осмотрелся и увидел, что его окружает плотный ковер искалеченных тел Астартес и эверсоров. Воин бросил клич, прося выживших отозваться, но ему не ответили.
Связавшись по воксу с «Громовыми ястребами», Тейн с облегчением услышал, что снаружи все в порядке.
— Пришлите апотекариев! Их ждет богатый урожай скорби, — приказал Максимус.
Он отвернулся от изуродованного трупа Дракана. Воин настолько обессилел, что не сумел поднять меч, и поволок оружие за собой, неровно шагая обратно к лестнице и дневному свету над ней.
Эсад Вайр пропал бесследно.