Улланор — Горкогрод, внутренний дворец

Картолит все еще парил на дисплее внутри шлема Курланда. Его нынешние координаты отображал значок в форме золотого кровоточащего сердца, расположенный почти в самом низу идущей зигзагами лестницы, которая удлиняла спуск более чем в двадцать раз. Очевидно, ее строили орки.

Прошло два часа, а имперцы все еще не проникли в тронный зал, хотя подобрались уже близко. Двойной поток реагирующих на массу снарядов хлынул из его штормболгера, вспорол тусклую сине-черную кирасу орка, вдвое превосходящего Имперского Кулака мышечной массой, и по стенам заметались чудовищные рогатые тени. Темная влага залила линзы Курланда. На трехмерном дисплее это выглядело так, словно план дворца закровоточил.

— Еще один поворот — и мы на месте, — сообщил Курланд истребительной команде и остальным бойцам. Дыхание его оставалось ровным даже после двух часов ожесточенной схватки.

По дисплею шлема скользили строки текста и инфографики, сообщающие о состоянии боевых систем, и прицельные метки сдвигали их в сторону, чтобы не заслонять воину обзор.

Батареи практически разряжены. Боеприпасы на исходе. Броня повреждена... Неважно.

Они почти на месте.

Боэмуид уже стоял на лестничной площадке, окруженный громадными орками с цепными топорами и силовыми булавами: парирование, еще одно, удар, шаг вперед, почти полная неуязвимость и сокрушительная мощь — вечно неизменный боевой стиль катафрактариев.

Тирис следовал за ним, выпуская по плотной толпе приглушенные снаряды модели «Ловчий». Гадриил и Ледяной Захват бились плечом к плечу серворукой и морозным клинком, рубя и круша. Ультрамарины Симмиас и Стратон, заменившие Нуминеса и Вегу, которые пали на Инкусе Максимале, шагали за ними, стреляя от груди.

Брокк держал за горло синеющего чужака, приподняв его над полом сантиметров на десять. Бицепс огрина представлял собой вздувшуюся массу жил и гнева, а лицо, пересеченное тенью от оружия, застыло в гримасе ненависти к чужакам. «Потрошитель» Олуга грохотал в замкнутом пространстве и извергал заряды, пока не иссяк боекомплект. Обезумевший от ярости огрин перехватил оружие обеими руками и забил им ближайшего ксеноса, как дубиной. Курланд видел, что объединяет всех бойцов отделения — мужчин, женщин, космодесантников и недолюдей.

Один Император. Один Империум. Одно человечество.

— Будьте любезны, не убивайте так много! — произнес Лаврентий, модулируя голос до пронзительного визга, чтобы перекрыть пальбу. — Для применения оружия требуется, чтобы живые Veridi служили детонаторами.

Круль закатил глаза, ловко переключая селектор пистолета «Палач» размером с ладонь: болт-снаряды разбивали сочленения между пластинами брони, вслед за ними смертоносные иглы прошивали толстые зеленые шкуры.

— Тут еще много, магос, — сказал Курланд.

В вокс-передатчике раздались сдавленный смешок Асгера и треск молнии.

— Займите лестницу! — заорал Имперский Кулак, пронзая кирасу орка синеватым клинком и еще на шаг приближаясь к Боэмунду, пока очередная толпа орков не набросилась на него. Курланд рычал от напряжения.

Заметив перемены на тактическом дисплее, он покосился влево, на Каваланеру, отделившуюся от других Сестер. Женщины бились с какой-то непостижимой согласованностью, охраняя связанного орочьего псайкера. Сервиторы, тащившие его, были огромны, по мало подходили для боя. Впрочем, они уже прикрыли колдуна от множества шальных пуль, впившихся в их искусственно выращенную плоть, усиленную пласталью. Древина и остальные Сестры быстро перестроились с учетом отсутствия Каваланеры. Та же в свою очередь двинулась к перилам с левой стороны лестницы и быстро перескочила через них.

Курланд видел, как затрепетали полоски пергамента, закрепленные на ее броне, когда она обрушилась па несущихся вверх по лестнице орков. Ее силовой клинок описывал безупречные восьмерки, рассекая чужаков, мимо которых она пробегала. Тело ее двигалось необычайно легко, словно исполняя смертоубийственный танец в абсолютной тишине, прерываемой лишь криками зеленокожих. Ощутив звериным чутьем, что в их ряды вторглась пария, ксеносы дрогнули.

Наплыв подкреплений прервался, и Курланд сумел пробиться к лестничной площадке. Боэмунд движением зрачка передал ему на дисплей зеленую руну, означающую приветствие. Два шагающих танка плечом к плечу, один с реликвийным клинком, другой со штормболтером, оттеснили чужаков за поворот, на последний пролет лестницы. За спиной госпожи Брассанас лорд-командующий увидел двери — большие, но по орочьим и по человечьим меркам недостойные столь значимого места. Из обычного металла, безо всяких украшений, за исключением нескольких наспех нацарапанных знаков на раме. Служебный вход для гретчинов и рабов.

Для людей.

Курланд задумался: а вдруг какой-то особенный символизм, а не только его собственное желание сразиться, побудил Зверя направить их по этому пути? Вожак не хотел завоевания как такового, в противном случае ульи Терры уже давно охватило бы пламя. Он вел священную войну, целями которой были капитуляция и унижение человечества. Вулкан объяснил Курланду, что в случае орков все сводится к вопросам доминирования. Примарх также не раз настаивал, что необходимо верить в себя, в братьев, в дух человека.

— За Дорна, за Вулкана, за Золотой Трон Терры!

Высвободившись из гущи боя, двое огринов атаковали растерянных чужаков. Комиссар Госс жег ксеносов сгустками плазмы, Альфа 13-Джэзал поддерживал его очередями из более мощного каливра.

— Поберегись, Сестра! — крикнул Тирис, срывая с набедренного крепления связку фраг-гранат.

Гадриил и остальные члены истребительной команды последовали его примеру. Каваланера погрузила клинок в грудь орка и пригнулась, когда тот упал.

Воздух наполнился металлом. Самим взрывам не хватало мощности, чтобы хоть немного повредить таким колоссам, но железные осколки сыпались, словно песок, и попадали всюду — в глаза, в сочленения брони, в уязвимые места, которые чужаки могли бы защитить, будь они чуть внимательнее к вопросам функциональности.

Слабости, оказывается, присущи не только людям.

Курланд воздел меч, словно символ человечества. Асгер и Боэмунд двинулись мимо него и протаранили двери.

В покои Зверя.

Улланор — Горкогрод, внутренний дворец

«Гнев кающихся» описал круг над крышами дворца, как морская птица на зимнем ветру. Он медленно повернулся вокруг оси, потом еще и еще раз, из зияющей в крыле пробоины торчали искрящие провода. Каким-то чудом машина держалась на одной турбине и посадочных двигателях.

Часть крыши над тронным залом Зверя, раскинувшаяся перед глазами Кьярвика, была плоской, словно замерзшее озеро. Один черный штурм катер уже опустился, и высадившиеся из него воины в сером, белом и красном расходились от него, будто трещины по льду. Другой горел прямо в воздухе, и на шипастый парапет смертельным штопором рухнул его остов. Взгляд фенрисийца невольно метался от металлической крыши до облачного неба, потом обратно, и то и другое были рыжевато-бурого цвета — огонь и пепел, первое — искаженное отражение второго.

Ворон Бури ухватился за гидравлические опоры десантной рампы, чтобы не вылететь под действием центробежной силы. Он посмотрел вниз, не испытывая ни тошноты, ни дезориентации, — его организм не страдал от подобных реакций.

— Ближе не получится, — сказал Бальдарих.

Кьярвик с ворчанием отключил магнитизацию сабатонов. Что толку прыгать? Самолет опять крутануло, и фенрисиец, оторвавшись от рампы, замахал в воздухе руками, как его тезка — ворон.

Штурмкатер загудел, разворачиваясь. Сквозь бронестекло Кьярвик увидел, как Атериас и Бор, прижатые к креслам фиксаторами, сражаются с управлением. «Гнев кающихся» резко закрутило на единственной работающей турбине и отнесло в сторону — на несколько метров прочь от крыши. В считаных сантиметрах от выступающего карниза. Кьярвик извернулся, упал на крышу лицом вниз, перекатился в сторону, чтобы смягчить удар, и встал на четвереньки, одной рукой держась за магнитную кобуру. Листовой металл прогнулся под его весом. Его длинные волосы и меховую шкуру трепали гуляющие на высоте ветра.

Он потянул носом воздух. Мертвые орки. Машинное масло. Гарь.

Когда Зарраэль приземлился, словно десантная капсула без реактивных движков, по всей крыше прошло эхо гулкого удара. Расчленитель сразу встал на обе ноги, да так, что правый сабатон проломил металл и погрузился до поножей. Внутренние моторы и суспензоры отозвались с секундной задержкой и распределили силу столкновения по всему доспеху, от пластины к пластине. Сервоприводы зажужжали, когда он резко дернул ногой, высвобождая ее. Фареос оказался рядом мгновением позже, в нескольких метрах от товарища, потом Бальдарих с грацией искусного мечника приземлился едва ли не на цыпочки.

«Гнев кающихся» агонизировал: его корма пронеслась над парапетом, его двигатели контроля высоты исторгали уже сине-белое пламя, работая достаточно напряженно, чтобы удержать корабль на месте, пока высаживались два десятка инквизиторских штурмовиков. Они встали по периметру с лазерными винтовками, целясь вверх и наружу, а инквизитор Виенанд и ее телохранитель Разник быстро выскочили вслед за ними. Агент поддерживал под руку Урквидекса, водя лазпистолетом в поисках угроз.

Последние несколько штурмовиков были уже на конце рампы, когда уцелевшая турбина «Громового ястреба» заглохла. Машина полыхнула маслянистым желтым пламенем, разбрасывая осколки роторных лопастей, и неуправляемые маневровые двигатели резко толкнули ее вбок.

Люди, крича, посыпались на крышу, как игральные кости из стакана. Кто-то болтался на самом краю, кого-то отбросило назад в отсек, некоторые цеплялись пальцами за повисшую рампу. Лишенный подъемной силы, «Гнев кающихся» рухнул на крышу, прогнул ёе и поехал юзом, пока не врезался в высокую куртину на той стороне.

Кьярвик запомнил изображения с картолитов, как и все бойцы. Если схемы были точны, а его не подводила память, здесь находился южный край внутренней части дворца — железное кольцо свирепой огневой мощи и супертехнологий, защищавшее тронный зал Зверя от нападения с земли и с воздуха.

Дух машины «Гнева кающихся» наконец скончался, и штурмкатер затих. Дымились борозды, оставленные им в листовом железе. Взорвавшаяся силовая установка исторгала черные клубы.

Фареос опустил щит и побежал к упавшей машине, вызывая по воксу Атериаса и Бора. Несколько зеленокожих высыпали ему навстречу, но их тут же скосили очереди из противопехотных орудий «Громовых ястребов» и выстрелы сынов Дорна.

— Мы обнаружили спуск во дворец, а оттуда, если нам повезет, в тронный зал Зверя.

Броня Максимуса Тейна усиливала его голос, так что он перекрывал грохот зениток и дождь из шрапнели. Кьярвик знал его по первым заданиям Караула Смерти. Он был хорош, говорил прямо и просто. Ворон Бури питал к Тейну огромное уважение, впрочем, не только он.

Полдюжины Кулаков Образцовых и апотекарий Сдирателей вышли за Максимусом из его «Громового ястреба». Зарраэль и даже Бальдарих двинулись вслед за магистром ордена.

— Идти далеко? — спросил Кьярвик.

Тейн пожал плечами под жужжание сервоприводов.

— Меньше двухсот метров. — Он показал за стену крепости, откуда все еще неслись снаряды и сгустки энергии, пока десантные корабли Караула Смерти пытались подлететь ближе. — Место телепортации Курланда вон там, сразу на другой стороне.

— А его локационный маяк еще подает сигналы?

— Я не могу вызвать флот, чтобы выяснить.

— Хорошо здесь то, что Зверя отвлекут Курланд и... — Кьярвик махнул латной перчаткой туда, откуда больше всего доносилось приглушенных раскатов, — кто там еще с ним. Зверь не ожидает нашего появления.

Пока он говорил, другой штурмкатер опустился на посадочные опоры, за ним еще один, а третий выпустил «Адский удар», который со свистом пронесся к одной из огневых точек. Над главным скоплением зениток полыхнул огонь, а близлежащие крыши забросало обломками. По рампам спустились бойцы Караула Смерти — отборные воины в черной броне, с комбиоружием и снаряжением на все случаи жизни. Кьярвик узнал несколько сержантов, с которыми встречался на инструктаже перед заданием.

Зарраэль кивнул в сторону «Гнева кающихся», и Космический Волк посмотрел туда. К ним шла Виенанд, по пятам за ней — Размик и толпа смертных штурмовиков в черной броне. Словно хрейндир показывали фенрисийскому волку свои рога. Инквизитор во время полета сменила серый формальный костюм на такую же глянцевито-черную форму и упрочненный панцирь, как у ее бойцов. У Виенанд был лазпистолет, но Представитель не доставала его из кобуры, довольствуясь тем, что ее охраняли двадцать с лишним вооруженных солдат.

— А неплохо сидит, — сказал Кьярвик, показывая на миниатюрную фигурку инквизитора в сравнении с мускулистыми штурмовиками.

— Я подготовилась.

Размик вытолкнул вперед Урквидекса, и теперь, когда магос стоял близко, Кьярвик увидел, что тот тащит за собой небольшую тележку с оборудованием. Колеса тарахтели по погнутой металлической крыше. Огоньки мерцали в будто бы произвольной последовательности, провода вились между устройством, похожим на армейскую вокс-станцию, и гнездами в задней части шеи Урквидекса. Глаза его беспорядочно моргали. Он вполголоса бормотал какие-то гортанные и невнятные слова на чужеродном языке, словно нечто бесконечное древнее шептало ему на ухо. Слюна капала у него с подбородка, но он был слишком сосредоточен на том, что слушал, и забывал сглатывать.

— Да что с ним такое? — спросил Бальдарих, не скрывая отвращения.

— Он проверяет орочьи каналы связи, ища указания на местонахождение Зверя, — пояснила Виенанд. — Когда Тейн и сказал мне, что может уловить голос вожака в передачах из дворца, я вспомнила о лингвистической матрице, разработанной магосом Лаврентием для перевода попыток Зверя вступить в контакт на Ардамантуа. Урквидекс располагает черепными имплантатами, необходимыми для подключения к речевым центрам, поэтому он любезно вызвался добровольцем.

— Вот уж не сомневаюсь, — съязвил Кьярвик.

— Это. Очень. Странно, — сказал Урквидекс, с трудом проталкивая человеческие слова через грубые непонятные звуки, льющиеся прямо с коры его мозга. — Множественные. Упоминания. Зверя. — Он крепко зажмурился, веки подрагивали, как при беспокойном сне. — Не знаю. Где. Он.

— Сознательная дезинформация? — предположил Тейн.

— Возможно.

— Тогда нам надо разделиться, — быстро сказала Виенанд. — Ударим по ним со всех сторон. Кулаки Образцовые и Сдиратели возьмут одну половину, а я и Караул Смерти — другую. Надеюсь, когда оркам придется биться на два фронта, они растеряются, и это даст Курланду и Каваланере шанс использовать псайкера.

— Вы? — переспросил Тейн. — Госпожа Представитель, я не считаю...

— Не ссылайтесь на мою должность, Максимус. Вы ведете своих людей, а я намерена повести моих.

Тейн покосился на Караул Смерти. Их было почти тридцать, лучшие воины из разных орденов. Лучшие, вместе с которыми когда-либо приходилось биться Кьярвику.

— Полагаю, выбора у меня особо нет, — сказал Тейн.

— В общем, да. А теперь идем.

— А что, какое-то местоположение вероятнее другого? — спросил Тейн, поворачиваясь к Урквидексу.

— Не. Существенно. Но. Есть. Один. Источник. Большинства... — Он задрожал, челюсть как будто заклинило на кратком слоге «тра...», которого, видимо, не существовало в лексиконе зеленокожих. — Трансляций.

— Тогда я займусь им. Согласны?

— Согласна, — сказала Виенанд. — Сформируйте команды, и Урквидекс укажет им, куда идти.

Тейн кивнул и приказал своим людям разбиться на отделения. Едва он отвернулся, Виенанд сжала плечо Элдона и под предлогом, что помогает ему идти, зашептала ему на ухо. Но из всех, высадившихся на крышу Астартес, у Космического Волка был самый острый слух.

«Отправь мою команду к наиболее вероятному месту».

Кьярвик покачал головой и поправил перевязь.

Невезение. Он точно проклят.

Улланор — Горкогрод, тронный зал

Орочий псайкер умоляюще взревел, когда тяжелые грузовые сервиторы втащили его в огромные покои вождя чужаков. Лаврентий проскочил под цепью, чтобы вколоть ему в ногу еще дозу успокоительного. Ксенос рявкнул и попытался лягнуть магоса, но сервиторы тупо и неумолимо волокли его вперед. Дав знак Сестрам окружить подопечного, Каваланера подошла сзади, подняла руку и положила ее на загривок колдуна. Тот затрясся в немом ужасе, вызванном одновременно воздействием паралитической инъекции и близостью парии, от которого подсознание пспоника словно бы пронзал ледяной меч. Но он не перестал рычать и биться, только упал на колени, словно умоляя о прощении, и его пришлось волочить остаток пути за запястья.

Одного лишь этого зрелища хватило бы, чтобы убедить Курланда: он пришел, куда следовало. Но он уже узнал это помещение по детальнейшим описаниям Круля.

Посреди ошеломляюще обширного пространства находился круглый помост, похожий на тот, что возвышался в Великом Зале Терры, только намного больше и величественнее. Шесть огромных тронов были обращены вовне, так что тот, напротив которого оказался Курланд, был не виден. А престол, на который он смотрел...

— Стой! — скомадовал он, и сервиторы тут же остановились.

Орочий псайкер забился на полу.

— Мы в нужном зале, — сказал Круль.

За спиной ассасина Альфа 13-Джэзал и огрины удерживали двери под глухие удары по телам и жаркие вспышки плазмы. Истребительная команда «Ловчий» рассредоточилась. занимая позиции в ямах, окружавших помост, — видимо, это был некий аналог сидячих мест.

Лорд-командующий шагнул вперед, к Боэмунду и Астеру.

Как и он, те неотрывно смотрели на помост.

На исполинском кресле восседал огромный чужак в броне, по размерам ближе к гарганту, чем к среднему орку. Все пластины лат были разного цвета и из разного материала, но по ним тянулись единые чужеродные узоры замысловатого вида. Голова его оставалась непокрытой: темно-зеленая, складчатая, как древесная кора, вся в витиеватых татуировках сине-фиолетового цвета. Латные перчатки размером с кирасу Курланда сжимали подлокотники. Заскорузлые губы и размалеванные клыки-бивни сложились в усмешку.

Ксенос ждал их.

Курланд похолодел.

Под лязг брони Зверь поднялся с трона.

— Сохрани нас Император! — крикнул комиссар Госс, отворачиваясь от толпы в дверях и в ужасе опуская плазменный пистолет. Комиссара прикрепили к группе в последний момент, и ему толком ничего не сообщили о храме-гарганте Зверя.

Имперский Кулак услышал, что сверху улюлюкают. Он обернулся через правый наплечник.

Каменные стены тронного зала состояли из больших черно-белых блоков, изрезанных орочьими «глифами». Из них выступало множество галерей с железными перилами, отмеченных особыми знаками, и Курланду хватило одного быстрого взгляда, чтобы понять: символов всего шесть. Орк с железными клыками на фоне алого диска, красное солнце с мордой зеленокожего, изогнутый желтый полумесяц, зигзагообразная змея, череп с перекрещенными кровавыми топорами и рогатая орочья голова синего цвета на фоне костей. Галереи, отмеченные этим последним символом, наполняли вопящие ксеносы. Крупнее любого зеленокожего, с кем до сих пор сталкивался Курланд — за исключением самого Зверя, — все в тяжелой броне и с мощным вооружением. На их снаряжении тускло-голубого цвета виднелись знаки в форме черепа.

На концах галерей стояли боевые машины — огромные гарганты, служившие также символами власти. Их гигантские корпуса из клепаного железа, несущие на себе лишь самые большие и сложные орудия, были размалеваны и инкрустированы самоцветами под стать глифам на стенах. Они выглядели никак не меньше титана класса «Разбойник», а многие — и крупнее. В некоторых случаях орочьи инженеры уделяли внимание габаритам в первую очередь с целью превзойти коллег. У них получились настоящие крепости на шипастых гусеницах.

Курланд вспомнил Ардамантуа и рои могучих боевых особей, которые вырвались из-под земли, когда их главные гнезда оказались под угрозой.

Эти орки были боевыми особями их расы. Их ротой-стеной Дневного Света.

Их Адептус Кустодес.

Мозаичный пол дрогнул, когда Зверь шагнул с помоста. Он был гигантом, втрое крупнее Курланда, а Астер и Боэмуид как будто съежились на его фоне. Курланд был биологически не способен испытывать страх, но понимал, насколько трудная задача перед ним стоит.

Вот он, Великий Зверь. Этот орк сошелся с Вулканом в поединке и выжил там, где погиб примарх.

Каковы шансы Курланда?

Зверь что-то прорычал на своем языке связанному псайкеру, затем перевел взгляд на троих терминаторов. Он остановился на Курланде: вожак инстинктивно признал другого вожака. Глаза его казались алыми солнцами, заточенными в черепе, голос же раскалывал миры:

— Резня.