Улланор — Горкогрод

Второе вторжение на Улланор началось с жертвоприношения. Его отметил метеоритный дождь: огненные шары, порой нескольких сотен метров в поперечнике, прожгли верхние слои атмосферы и ударили по грубощитам Горкогрода радужными вспышками. В каких-то из них еще можно было разглядеть остатки пустотных кораблей. «Глашатай ночи», крейсер Темных Ангелов. «Кизик», фрегат Космофлота. Звездолет эскорта Инквизиции «Баньши Персея».

Да, они жертвовали поврежденными кораблями с минимальным экипажем, но потери эти остро ощущались. Приношение обходилось дорого.

«Гнев кающихся» резко снизился сквозь сплетение металлических мостков и каркасных башенок с зенитными орудиями. Перекрестные очереди простучали по его корпусу и надфюзеляжной пушке. Двигатели раскалились добела во время сложного маневрирования при скоростном спуске. «Пика Ультимы», выкрашенный в черное штурмкатер Ордена Авроры, потерял под огнем с земли хвостовые рули и, пробив плоскую ядовито-красную крышу орочьего строения, взорвался. Другой раскромсало прямо в воздухе, так что космодесантники и пилоты высыпались наружу, словно дипольные отражатели, сброшенные истребителем для обмана ПВО.

Подобно преобразованиям всей планеты в миниатюре, вокруг с лязгом открывались металлические затворы над вторичными огневыми позициями. Орудия с огромными стволами выступали из клепаных стен и помостов, занимая боевое положение. Начальная стадия первого вторжения на Улланор была тихой, сплошь людская осторожность и орочье коварство. На этот раз было иначе. Империум понимал, каких сюрпризов стоит ожидать от зеленокожих, и то, где они прячутся.

А орки знали, что у них нет причин таиться.

Один из десантных кораблей Кровавых Ангелов, влетев в облако из осколков разрывных ракет и зенитных снарядов, развалился на мелкие куски, словно врезался в стену.

Благодаря необычайному мастерству пилота Атериаса, «Гнев кающихся» опустился между пересекающимися очередями и открыл ответный огонь. Тяжелые болтеры обстреляли амбразуры, молотя по закаленному металлу, к ним присоединились лазпушки. «Громовой ястреб» поворачивался вокруг своей оси, выдвигая посадочные опоры. Тормозные двигатели обжигали металлическое покрытие внизу — корабль, дрожа, завис на реактивных струях.

В двух метрах от земли турбины завыли от напряжения, люк открылся, и Кьярвик Ворон Бури наконец ступил на землю Улланора. Он глубоко втянул в легкие горелый канцерогенный воздух. Волк пропустил первое вторжение, так как бился с зеленокожими в сегменгуме Обскурус под командованием Разящей Руки.

Во второй раз такое невезение не случится.

Загрязненное небо густо заволокло дымом и огнем. Над круглой железной платформой, на которую быстро высадились Ворон Бури и его истребительная команда, шел металлический дождь из смятых гильз и кусков обшивки. Площадка была довольно большая и при необходимости могла принять двухмоторный орочий вертолет или грузовой челнок. Вниз с огромной высоты вели три рампы, и ограждением им служили только витки колючей проволоки, болтающиеся на ветру от турбин. Полосы слева и справа спускались к рядам лачуг, частично укрепленных спереди. Третья неустойчивая рампа, вдвое длиннее и чуть шире соседок, поднималась в сторону главной цели.

Саванты-тактики обозначили объект как «генератор коллапсирующего луча» по причинам, которые Кьярвику не нужно было объяснять. Наверху массивной груды защитных сооружений из металла помещались суспензорные стержни и катушки электропередачи. Огромная пушка, длинее, чем все здание, воинственно уставилась в небо. Вход перекрывали тяжелые двойные двери красного цвета, размалеванные орочьими глифами. Ворота были заперты на огромный железный засов, утыканный шипами, обмотанный колючей проволокой и искрящий переменным током.

Две ракеты в ореоле яркой вспышки сорвались с подкрыльных креплений «Громового ястреба» и разнесли двери в крошево.

Кьярвик уже бежал к цели, а штурмкатер тем временем улетел. Прощальный залп из тяжелых болтеров разнес стены вокруг бойниц форта.

— Принесите им гнев Императора, — Воксировал Атериас, когда «Громовой ястреб» скрылся в облаке трассирующих снарядов.

Ворон Бури не ответил. Внимание его было сосредоточено на том, чтобы пристрелить двоих обмотанных кожаными ремнями зеленокожих, которые, пошатываясь, вышли из-за дымящихся остатков двери. Из многоэтажных жилых построек по обе стороны на дорогу, прямо под штурмовой болтер и эвисцератор Фареоса и Зарраэля, высыпали чужаки. Звуки, доносившиеся оттуда, напомнили Кьярвику то, как бросают о стену куски хрящей, следя, приклеится или нет.

Он проигнорировал их, опустил плечо и пошел в атаку сквозь то, что осталось от ворот.

В глазах стояли сплошные клубы дыма, виднелись обрывки колючей проволоки и языки пламени. Рев и перестрелка слились друг с другом, потом преобразились в хлопок остывающего металла. И вот он внутри. Бальдарих, которого не угомонила неудача на Плеосе, был уже там, его силовой меч мелькал в темноте. Пламя лизало броню Черного Храмовника. Дым вплетался в волосы и бороду Кьярвика, словно украшения из рыбьих костей. Легкие его схлоинулись, и следующий вдох он сделал в мультилегкое, втягивая бедную кислородом смесь пепла и частиц взрывчатки.

Они находились в зарядной каморе, прямо под излучателем. Орочьи механики столпились на лестницах и мостках, а на космодесантников бросились гретчины, размахивавшие гаечными ключами. Чужаки шипели, корчили гримасы и падали под презрительными взмахами клинка Бальдариха.

Автоматический огонь из болт-пистолета Кьярвика пробивал толстые орочьи черепа и покатые плечи, раскрашивая дым алыми вспышками. Он со скоростью мысли переводил прицел между лестницами по мере того, как на них падали орки. Полусекундная очередь — перемещение. В воздухе воняло фуцелином. Счетчик боеприпасов тревожно мигнул. Кьярвик выпустил еще несколько снарядов — по механику, подбежавшему так близко, что морда его почти коснулась дула.

Не повезло. Он включил силовой кулак.

Металл звякнул по металлу. Фенрисиец обернулся и увидел рядом с собой Бора. Железная Рука, погрузив посох в землю, словно бы превратился в живой треножник и задействовал весь арсенал сервосбруи. Кьярвик гортанно хохотнул, когда разрывные болты, сверхмощные лазерные лучи, плазменные сгустки и бушующие потоки пламени сделали то, что оказалось не под силу ему. Ярко-белые вспышки озаряли Железного Отца, и сложная бионика на его лице отбрасывала тени, из-за которых мерещилось, что древний ветеран снова может улыбаться.

— Огневая мощь, — пророкотал он, отключая сервосбрую, на которой источали жар орудийные стволы, — всегда решает проблемы.

Кьярвик учтиво поклонился брату в черной броне. Снаружи донеслись звуки цепного оружия и леденящие кровь вопли, выкрикнутые ангельским голосом, а в бусине на горжете заскрежетали вокс-переговоры. Десантные суда докладывали об удачном приземлении и высадке войск. Караульные сержанты запрашивали поддержку Сестер или бронетехники, вызывали удары с воздуха и докладывали о нейтрализованных целях, требуя разрешения на передислокацию.

— На их фоне кажется, что мы медлим, — прошипел Кьярвик, когда Бор поднял посох и тяжело зашагал к основанию исполинского орудия. Там медузиец разместил заряды — мелта-бомбы, как и раньше.

Кьярвик прикрывал его со спины, запрашивая эвакуацию по воксу.

Бор кивнул, шагая к нему:

— К следующей цели.

Грубощит над Горкогродом пал.

Максимус Тейн с грохотом сбежал по рампе тяжелого транспортного корабля, за ним — семьдесят три Кулака Образцовых из Шестой, Седьмой и Второй рот. Структура подразделений почти развалилась, но оставшиеся семьдесят три бойца держались за последний осколок своей принадлежности, словно он был ценнее геносемени Дорна, которое нес в себе каждый воин.

Звенящий металл аппарели сменился покрытием взлетной полосы, и Кулаки Образцовые двинулись на орочьи орудия, смешиваясь с контингентом Сдирателей и Черных Храмовников.

Боевые вылеты «Валькирий» и «Вендетт» расчистили посадочную зону в пределах ранее определенного сектора, имеющего сравнительно высокую топологическую стабильность. Орки прежде пользовались им как авиабазой, и там находилось несколько десятков параллельных полос, благодаря чему чужаки в прошлый раз быстро добились господства в воздухе во время сражения за гигантский дворцовый комплекс. Но теперь дела обстояли иначе. Эскадрильи вражеских истребителей и бомбардировщиков обратились в обугленные остовы прямо на стартовых позициях или тлели в ангарах. Небо заволокло темным дымом, густым и мерзким. Клубящееся месиво, черное на черном, озарялось изнутри грохочущими очередями из пушек десантных кораблей.

Предполагая успех Караула Смерти, транспортники Адептус Астартес высадились, не теряя время. Но основная часть посадочных модулей Астра Милитарум все еще находилась в воздухе. Пересекающиеся трассы зенитного огня и перестрелки самолетов подсвечивали десантные суда в новой волне.

Под вой двигателей корабли с треском опускались прямо на разбитые машины чужаков. Пироболты выбивали фиксаторы, рампы ударялись оземь, и из одного вместилища за другим выходили смертные бойцы. Они хором выкрикивали кличи, пробуждающие воинственный дух человечества.

В такие минуты Тейн понимал, почему некоторые из боевых братьев видели в Его Великом крестовом походе направляющую божественную руку.

Десятки полков из миров (о существовании которых Максимус раньше и не подозревал), объединенные лишь общим невезением — участием в последней кампании на Улланоре, — шли вслед за авангардом Космодесанта, менее проворные, но более многочисленные. Ауспик в доспехе Теина давал лишь приблизительную оценку, но в любом случае людей было под сотню тысяч. Впереди шагали «Часовые», они зачищали близлежащие постройки огнем из мультилазеров, за ними — имперские рыцари. К полкам Астра Милитарум присоединились когорты скитариев, самоходные орудийные платформы с сервиторным управлением и отряды поддержки Легио Кибернетика. Последние, в отличие от людей, вышли из готических трансорбитальных кораблей без боевых кличей, но такими ровными строями, что один их вид, словно противостоящий хаосу на поле битвы, воодушевлял окружающих.

Наконец, флотилия супертранспортов доставила тяжелую марсианскую технику.

«Гибельные клинки» проталкивались сквозь разруху на аэродроме. «Теневые мечи» готовили главные орудия, печально известные медленным заряжанием. Уцелевшие титаны Легио Ультима, могучий «Децимус Ординатус» и его сопровождение — потрепанная «Гончая» по имени «Адское пламя», омытая пурпурными разрядами из генератора пустотных щитов, — заставили землю дрожать, наступая на Горкогрод.

До того как начался Великий «Вааагх!» Зверя, Тейн мог бы назвать эту армию величайшей из тех, какие он когда-либо видел, силой, командовать которой подобает магистру войны или, по крайней мере, главе могучего ордена — например, Оденату или Сахаилу. За один-единственный год многое изменилось. Казалось немыслимым, что когда-то давно он загонял последних предателей в глубь Потока Рубиканте, и при этом под его началом находились лишь горстка кораблей и сотня воинов.

Многое изменилось, и все из-за этой планеты. Тейн шел с Вулканом впереди войска, которое насчитывало не десятки тысяч, а миллионы бойцов. Даже постлюди не слышали собственного голоса из-за грохота бронемашин, а когда проходили целые легио титанов, казалось, двигался сам горизонт.

Теперь же перед ним находился тяжелый грузовик с огромными выхлопными трубами и шипастыми колесами — по орочьей моде. Он был согнут в месте сцепления в форме буквы «V», и от его металлических бортов отлетали пули чужаков. Тейн махнул рукой, давая своему отделению знак отойти в укрытие. Братья Кахагнис и Аббас шагнули один к передней решетке, другой — к заднему крылу, пропуская шагающих мимо них Черных Храмовников и Сдирателей. Тесиус залез на кабину водителя, повернулся, когда Тамариус подбросил ему автопушку, опустился на одно колено и начал стрелять поверх бегущих в атаку космодесантников.

— Во дворец! Быстро и жестко!

Тейн с разбега прижался к кузову грузовика так, что тот на сантиметр приподнялся на колесах. Он повернулся спиной, авточувства оценивали части Астра Милитарум и мотопехотную поддержку, продвигавшиеся для удержания плацдарма, захваченного Астартес. Он переключился на дальнюю вокс-связь.

— Иссахар, говорит Тейн. Высадилось около девяноста процентов всех сил. Наступаем на дворец согласно графику.

Зашипели помехи. Над головой пронеслась «Валькирия».

— Иссахар!

У «Валькирии», похоже, был оторван хвост. Она падала, и из пробоины вился прометиевый дым. Машина вошла в штопор и рухнула, но взрыва не последовало. Орочий истребитель цвета ржавчины вырвался из клубов дыма, качая крыльями, и принялся поливать наступающих Черных Храмовников шквальным огнем из двух стволов.

— Иссахар!

Тейн сдался и посмотрел в небо. Флот, должно быть, слишком далеко, поэтому и нет подкрепления на десантных капсулах. Он поставил сабатон между крепкой резиновой шиной и ужасно поцарапанным грязевым щитком и забрался в побитый пулями кузов. Пригнувшись, он окинул взглядом валяющийся повсюду мусор, развалины и воронки, в то время как авточувства заполняли экран шлема метками угроз и тактической информацией.

Орудийные точки в сторожевых башнях. Тяжеловооруженные орки позади заранее подготовленных дефиле. Быстро приближающиеся машины огневой поддержки. Земля между внешним шоссе и подъездными дорогами превратилась в сплошное поле боя, и космодесантники делились на боевые звенья, чтобы максимально эффективно использовать укрытия. До Дворца было пятнадцать километров на север, через полосу бункеров, танковых ловушек и зон анфиладного обстрела.

Сам Дорн не сделал бы лучше.

— Прямая атака неразумна и легко предсказуема, — заявил тогда Тейн. Караульный командующий Боевой Кулак, как он помнил, кивнул с умным видом, побуждая других за столом переговоров сделать то же самое. — Мы однажды попробовали так — и все кончилось провалом.

— «Неразумно и предсказуемо» — это как раз то, чего орки привыкли ожидать от Империума, — ответил Курланд с чуть натянутой, но уверенной улыбкой. Сейчас у него почти всегда было такое выражение лица. Лорд-командующий дорос до своей короны и порой, казалось, вовсе забывал о ее существовании. — Так пусть они еще раз увидят то, чего ожидали.

— На дворец!

Тейн встал и замахал, показывая армии, что надо двигаться вперед, — и в тот же миг прогремел мощный взрыв, разнесший на куски заднюю стену постройки, выходившей на авиабазу.

В клубах пыли показалось шипастое колесо, за ним — гусеницы и расшатанные подвески сверхтяжелой боевой крепости чужаков. Боевые пушки на поворотных турелях изрыгали дым, а ксеносы за пулеметами на верхней площадке, напоминающей бастион, вели перестрелку, видимо, с истребительными командами Караула Смерти, развернутыми ранее для прикрытия флангов. Метким огнем Астартес уложили несколько пулеметчиков и успешно сдерживали орочью пехотную поддержку, но, чтобы остановить продвижение чудовищной громадины, требовалось что-то посерьезнее неплотного огня из лазпушек и мультимелт.

— За Императора! — взревел Тейн, когда подъехала первая «Химера».

Курланд называл этих людей ветеранами Улланора. Они сами с гордостью называли себя 1-м Улланорским полком. Тейн называл их выжившими на Улланоре. Они выглядели испуганными.

Но недостаточно испуганными.

— Мне нужно, чтобы ты возглавил атаку, брат, — сказал ему Курланд, когда Асгер и остальные разошлись и они сидели за столом вдвоем, братья по крови примарха. — Наш успех зависит от того, уцелею ли я, а мое выживание зависит от твоего. — Он положил руку на плечо Теина и сжал его. Не сильно, просто в знак братского прощания. — А в деле выживания я могу положиться только на истинного сына Дорна.

Улланор — орбита

Курланд осторожно, спиной вперед зашел в отсек для телепортации. Вероятно, после начала цикла переноса уже будет не важно, в какую сторону он смотрит, но он хотел понаблюдать за своим отделением, а терминаторский доспех был слишком громоздким, чтобы нормально развернуться внутри помещения.

«Фидус Беллатор» — древнюю реликвию, первый из бронекостюмов типа «Индомитус», — создали в последние годы Ереси, и Черные Храмовники недавно подарили его последнему из Имперских Кулаков. Здесь обзор был уже, чем в силовой броне, к которой привык Курланд, а подвижность шеи и плеч сокращена ради более надежной защиты. Впрочем, то, что он видел, дополнялось виртуальной реальностью с помощью адаптивного ауспика доспеха: контурами и ложным контрастом. Также на любое движение его глаз реагировали управляющие иконки, прицельные метки и строчки данных.

Показатели мощности на максимуме. Индикатор целостности брони на максимуме. Счетчик боекомплекта встроенного штормболтера — на максимуме.

В своих нишах, подсвеченных слабым голубым сиянием гудящих устройств развоплощения, стояли Боэмунд и Асгер, тоже облаченные в тактическую дредноутскую броню, пусть и не столь великолепную.

Доспех Астера, укутанный в белоснежный мех, покрывали ритуальные зарубки — подсчет убийств, а также обереги и талисманы. К броне его сзади крепился флагшток, на котором волчий лорд повесил бы личное знамя, но караульный командующий обошелся простым черным полотнищем. Вооружился он парой молниевых когтей.

Черную броню Боэмунда, увешанную молельными свитками, украшали безупречная серебряная инкрустация и полосы чистой белой ткани с крестом Сигизмунда. Боевые традиции его ордена происходили от того же корня, что и у Курланда, поэтому он вооружился схожим образом: штормболтером и силовым клинком, несравненным мечом Сигизмунда, уже свободным от ножен.

Этих воинов не требовалось вдохновлять.

А вот двое огринов, Олуг и Брокк, наполняли замкнутое пространство телепортационной камеры смрадом своей паники. Они выглядели грозно и размерами превосходили человека, но уже были близки к полноценной панической атаке, когда среди ветеранов Улланора на борту «Альказара достопамятного» разыскали комиссара Гелиада Госса, прежде служившего в XVII полку Минглорской огринской ауксилии. Его в последнюю минуту приписали к отряду Курланда, и теперь офицер стоял между великанами, повторяя наизусть молитвы, услышанные в детстве, и перемежая их бесхитростным подбадриванием. Огрины все еще потели, по хотя бы не пытались вырваться и удрать — уже заметное достижение.

В оставшихся шести нишах Круль и космодесантники истребительной команды «Ловчий» готовились к переносу, каждый по-своему.

На «Альказаре достопамятном» имелось две палубы для телепортации. Хотя сам отсек был тесным, и большую часть пространства занимали ниши для двенадцати терминаторов, а пол скрывался под опасно спутанными кабелями и шлангами, технология переноса потребляла ошеломительные объемы энергии. Ее генераторы питания занимали целую палубу. В другом помещении находилось отделение Каваланеры, которым никак, нельзя было рисковать, поэтому бойцы Курланда отправлялись первыми. Поскольку телепортация неизбежно вытягивала энергию из всех систем корабля, его группе предстояло держаться в одиночестве как минимум несколько минут.

Круль отвлекся от молитв:

— Ответь честно, космодесантник, ты боишься?

— Ты ведь не имеешь в виду орков? — отозвался Астер.

Ассасин помолчал немного.

— Нет.

— Страх изгнали из наших сердец еще при сотворении благословенного примарха, — произнес Боэмунд.

— В самом деле, — сказал Курланд, когда конденсаторы энергии в каждой нише вспыхнули ярче люмен-полос и поднялся гул, какой можно услышать, если пройти мимо переборки отсека главного двигателя. Стены задрожали. — И все же меня ужасает каждый перенос.

Ассасина это признание отчего-то успокоило.

— Координаты установлены. Системы заряжены, — раздался в динамиках голос командира Кейла, словно камень упал глубоко-глубоко в бездонный колодец. — У нас не будет энергоснабжения до получаса, но Иссахар связывает боем пустотную оборону врага, а сканирование поверхности показывает, что Караул Смерти успешно уничтожил наземные орудия, нацеленные на нашу орбиту. «Бастион» и «Безликий воин» будут нас сопровождать. Мы тут наверху готовы, господин.

Курланд закрыл глаза и попросил Императора о защите.

Но он не колебался.

Он уже представлял себе тронный зал Великого Зверя, который описал ему Круль.

— Приступить.