Эйдолика — «Альказар Астра»

КЧ 7, 00:55:37

Тирис вышел из казенника орудия «Буря пустоты», спрыгнул и бесшумно приземлился на корточки. Металлические мостки дрогнули. Сестра Безмолвия — она так и не назвала своего имени, а Тирис не спросил — сидела, прислонившись спиной к ящику с боеприпасами. Клинок ее был отключен. Она подняла палец к латному горжету, закрывавшему рот.

Пушка была реликтом из прошлого Кулаков Образцовых: прежде она располагалась в форте «Альказар Астра», патрулировавшем Поток Рубиканте. Настоящая убийца кораблей, в боку у нее находился проход, куда мог пролезть космодесантник с прыжковым ранцем. Но все равно оказалось довольно тесно, и Тириса не смущало, что более шустрая смертная отправилась на разведку первой.

Он двигался с выверенной незаметностью.

И чувствовал на себе взгляд Сестры, оценивающей его возможности в сравнении с ее собственными, пока он разворачивал полосу ткани, которую извлек из сумки, обматывал вокруг ствола болтера и пристраивал оружие на железном поручне. Тирис едва не испустил вздох облегчения, когда женщина чуть заметно кивнула с одобрением.

Сам Ворон гордился бы им.

В расположенном внизу огромном ангаре зеленокожие механики и рабы суетились вокруг реактивных бомбардировщиков с гротескно большими двигателями и округлыми орудийными турелями. Там хватило бы места для всего прежнего ордена, для целой эскадрильи в два десятка боевых машин, но пространство заполняли по большей части жестяные сарайчики для инструментов и палатки. В них, похоже, теснились непрестанно ссорящиеся грет- чины. Вокруг лежали горы мусора, гнила забытая еда, из полупустых бочек капало прометиевое топливо.

От машины к машине ходил крупный орк, то проверяя фюзеляж, то подгоняя замешкавшегося гретчина. Он носил балахон, увешанный колокольчиками, на его мускулистых предплечьях красовались браслеты из полированной кости, а на голове покоился шлем со впечатляющими рогами. Чужак шел, пританцовывая, и сыпал на самолеты в ангаре эйдоликский прометиевый песок из кропила, похожего на жезл.

Тот самый псайкер. За ним по пятам следовал десяток дюжих орков с дробовиками и дубинками, в тяжелой броне. То и дело кто-нибудь из них отлучался для отдельной раздачи пинков, если того требовал их жестокий кодекс поведения.

Тирис зарядил болтер усыпляющим снарядом редкого образца, приглушив щелчок патронника ладонью.

— «Ловчий», позиции?

Вокс зашептал в ответ:

— Вега, справа от тебя.

— Йарос, второй уровень.

— Нубис и Антарес, — донесся голос Кулака Образцового, — вторичная цель.

Тирис прицелился — на нижней границе досягаемости уродливая башка орочьего псайкера увеличилась, заполняя прицел. Палец лежал на спуске. Гвардеец Ворона выдохнул:

— Быстро и тихо, по моему сигналу.

Он выстрелил.

Плеос — улей Мундус

КЧ 2, 00:59:13

Из бреши в полу забила морская вода. Ужасный порыв ветра из пульсирующей головы нечистой твари разбросал ее, но для улучшенных чувств Кьярвика отдельные капли падали медленно, как слишком ранний снег. Император подарил Своим Волкам «чутье охотника».

Кьярвик ощутил, как вода обжигает лицо. Он услышал, как влага, пенясь, сочится сквозь щели в полу, она уже почти накрыла его сабатоны. Во рту и на коже появился привкус соли — угроза необычайно обострила чувства космодесантника. Треск и мерцание орочьего оружия разрывали пелену дождя, словно подземные взрывы, и рассекали ее очередями пуль.

Бальдарих в мокрой черной броне стоял по другую сторону гейзера. Он распростер руки навстречу вражескому огню, словно готовясь принять смерть кающегося на кресте. Разве что не с пустыми руками: в одной был меч, обращенный вниз, другая сорвала с магнитного замка и вскинула вверх болт-пистолет.

Во многих отношениях Кьярвик был больше, чем человек, а в чем-то, возможно, и меньше, но даже ему кое-что было не под силу.

Например, двигаться быстрее очереди из болтера.

— На колени, колдун.

Время ускорилось, и пистолет Черного Храмовника, словно опомнившись, выпустил несколько снарядов. Топливо болтов жарко пылало, дульные вспышки подсвечивали друг друга. Рев стоял оглушительный.

Орк всего лишь хохотнул, словно пьяница при виде шута. Глаза его, ничего не выражающие, были черны от малефикарума, на голове пульсировали темные жилы. Он физически не мог видеть то, что вот-вот случится, — и все же видел. При мысли об этом Кьярвик содрогнулся.

Волк сам не вполне разглядел, что происходит, понял лишь, что нечистая тварь снова закрутила посох над головой, и псионические ветра взметнулись воющим ураганом. Поток воды подняло с земли, затянуло в воронку и силой колдовской бури обратило в оболочку, которая окутала псайкера и его чудовище. Попавшие в вихрь болт-снаряды отлетели назад, рикошетом по стенам и броне шагателей. Они свалили нескольких орков, словно рука слепого божества.

— Отступаем ко мне! — закричал Кьярвик. Странная чужеродная мысль-вопль заполнила вокс. Из-за грубого вторжения в нижние уровни улья команда слишком рассредоточилась. — Выманить и захватить колдуна. Сестры уровнем ниже вместе с Фареосом и Бором.

Бальдарих помедлил, чтобы перезарядить оружие.

Нарастающий водоворот вздрогнул под вой варпа и рассыпался от удара о колоссальный зеленый кулак. Тот прорвался сквозь водную преграду, нечто темное все еще сочилось меж сжатых пальцев, костяшки припорошило выпарившейся солью, и над ними поднимались завитки пара и эктоплазмы. Кулак метнулся к Черному Храмовнику.

— Со мной дух святого Магнерика!

Псионический удар, способный расколоть керамит, с треском толкнул Бальдариха в кирасу, и того отбросило сквозь гейзер, поперек укрытия Кьярвика, в пирамиду бочек с прометием, перекрывавшую проход. Они посыпались на воина и, гремя, раскатились по полу.

Кьярвик заозирался в поисках Зарраэля.

Расчленитель ворвался в вихрь, пригнув голову, хмурое лицо пошло рябью, хотя он прикрывался выставленной рукой. Пластины брони трещали и звенели. С левого наплечника сорвало ленты боевых отличий. Он с трудом сделал еще шаг, пытаясь поднять эвисцератор, и рухнул на одно колено. Из эпицентра хлынула волна обломков и поглотила его. Теоретически его должно было отбросить назад, как кучу металлолома, и то, что космодесантник удержался, указывало на невероятную силу, дарованную красным неистовством. Орочий вожак в громоздкой броне, размалеванной черно-белыми зигзагами, неуклюже протопал насквозь без малейшего вреда для себя, а могучий Зарраэль остался стоять, преклонив колено, словно замерзший проситель перед статуей Лемана Русса.

— Ко мне! — Кьярвик настроил вокс на орбитальную связь. — Элиа, — сказал он, обращаясь к командиру ударного крейсера Темных Ангелов «Глашатай ночи», находившегося на низкой орбите над ульем Мундус. — Пришлите подкрепление. — Он повернулся к Зарраэлю и пророкотал, размахивая болт-пистолетом: — Дождитесь Сестер!

Он обстрелял колдовской смерч, но так, чтобы не попасть в орочьего «чудилу» и его зверя. Да, он был неудачником, но осторожным. Два болта вонзились в броню над левым плечом зеленокожего вожака и достаточно повредили ее, чтобы вывести из строя примитивные моторы. Орк словно и не почувствовал этого и гортанно зарычал, сжимая силовую клешню в кулак.

— Вааагх!

Эйдолика — «Альказар Астра»

КЧ 7, 01:02:22

Выстрел был безупречен. Единственный усыпляющий дротик в затылок — и орочий псайкер рухнул, словно его мышцы обратились в желе. Болтер модели «Ловчий» заглушил отдачу и вспышку, и телохранители псайкера наугад целились из дробовиков в темноту. Тирис извлек однозарядный магазин и заменил его серповидным с обычными снарядами.

Вега и Йарос открыли огонь со своих позиций, из-за укрытия. На втором или третьем залпе Тирис увидел, где они: за вентиляционной решеткой, среди эжекторных пасосов на втором ярусе. Гвардеец Ворона хорошо их обучил. Когда работа будет окончена, они вернутся в свои ордены с улучшенными воинскими навыками.

К тому времени, как Тирис снова был готов стрелять, осталось лишь два орка, они бежали в разные стороны, и он их спокойно уложил, что заняло долю секунды. Сестра, стоявшая рядом с ним, сделала одобрительный знак рукой, включила длинный клинок и соскочила с мостков, запустив прыжковый ранец. Она приземлилась, словно кошка, рядом с упавшим псайкером, и силовой меч с урчанием обратил в кровавые ошметки гретчина, прибежавшего на помощь. Еще два реактивных выхлопа на противоположном конце ангара указали, что Вега с Йаросом покинули укрытие, вылетая на открытое пространство. Обреченный Орел расстрелял весь магазин и на лету перезарядил оружие.

Тирис решил сэкономить топливо и просто перескочил через перила.

Он приземлился с громким звоном на укрепленную металлическую палубу. Его болтер с глушителем продолжил выкашивать орочьих механиков и их рабов-гретчинов со спокойным изяществом. Гвардеец Ворона, Вега и Йарос одновременно приблизились к Сестре. Они образовали кольцо и выставили оружие вперед.

— Три, — сказал Тирис.

Орки сбегались, пользуясь самолетами как прикрытием. Снаряды рикошетили от их брони.

— Два.

Несмотря на дозу транквилизатора и снотворного, способную завалить самца грокса, псайкер еще двигался. Он вслепую замахнулся на Сестру, пока она прикрепляла его к своей броне фиксаторами. «Чудила» был раза в четыре тяжелее ее. Наверняка удары оказались болезненными, но женщина не обращала на них внимания. Она бросила на Тириса быстрый взгляд.

«Готово».

— Один!

Орки надвигались изо всех коридоров. Тирис выстрелил одному промеж глаз. Второй. Третий. Воронка в грудной полости. Руку долой. Глушитель все еще был надет на ствол, отсекатель огня переключен па одиночные выстрелы. Очередной чужак подобрался так близко, что Вегу окатило кровью, когда Обреченный Орел попал ему в грудь.

— Быстро!

Крик пронесся по тому же нейронному пути, что запустил его прыжковый ранец. Вега ответил ревом. Крупный орк с визжащим цепным топором, которым только что размахивал за спиной у Йароса, исчез, словно жир в пламени водородной горелки, когда они вчетвером взмыли вверх. Поднимаясь на столбе химического огня, Тирис почувствовал дрожь. Они с Вегой протянули руки Сестре и уже втроем подняли в воздух орочьего псайкера. Вой и перестрелка остались позади. Броня Тириса зарегистрировала удар, когда ошарашенный гретчин пальнул в него, — иначе он и не заметил бы попадания.

Внизу мелькнули перила одной из сторожевых палуб.

Траектория, идя по нисходящей, перенесла Гвардейца Ворона через толстый корпус орочьего истребителя с впечатляющим запасом ракет под крыльями. Он приземлился и пробежал вперед, чтобы смягчить удар. Пули, пущенные снизу, глухо рикошетили от фюзеляжа самолета и нижней стороны палубы. Йарос уже был внизу и пробивался к слепящему валу дневного света. Когда-то отверстие в адамантиевой внешней стене крепости закрывало поле целостности, но теперь там находилась ярко пылающая дыра.

— Антарес, — воксировал Тирис, оставив Вегу и Сестру тащить псайкера к выходу. Он проверил хронометр на визоре. — У нас пять минут до возвращения «Грозового орла» на мой маячок. Через шесть минут он улетит, с нами или без нас.

— Ясно, брат-сержант.

Распахнулись двери в противоположном конце ангара, и внутрь ворвался залп ружейного огня. Антарес отступил через порог, спиной вперед, держа болтер в одной руке, чтобы перекрыть огнем выход. Вместе с ним отходила вторая Сестра, размахивая мечом, когда предоставлялся шанс для смертельного удара — по большей же части она пользовалась бронированной громадой Кулака Образцового как подвижным укрытием. Вторичная цель болталась у него на плечах — псайкер поменьше, не сильно превосходивший габаритами Сестру Безмолвия. Возможно, молодая особь. Сложности, связанные с вывозом двоих псиоников с Эйдолики могли оказаться велики, ведь лорд Тейн готовил их к тому, что колдун будет один, но мысль о двойной удаче убеждала Тириса, что риск стоит того.

Он не сомневался в том, насколько псайкер ценен для Империума.

Антарес угомонил чужака, с хрустом ударив его магазином болтера в основание черепа. Двери сомкнулись за ним. Кулак Образцовый сгрузил орка с плеч. Пули глухо звенели, ударяясь о другую сторону преграды. Он заварил двери коротким выстрелом из комбимелты.

— Нубис? — спросил Тирис.

— Он не придет, — отозвался Антарес с эмоциональными нотками в голосе.

— Что значит «не придет»?

Тирис переключил частоту, и его тут же заглушила перестрелка. Комбиогнемет воина Саламандр трещал и выл, словно дракон.

— Брат? — переспросил Тирис.

Визг болтерных снарядов был единственным ответом. Периодические щелчки автозагрузки время от времени позволяли расслышать какое-нибудь слово — по большей части ругань и клятвы отомстить.

Но Тирис как минимум дважды услышал имя Вулкана.

— Пойдем, — невыразительным голосом сказал Антарес. Что бы он ни чувствовал до того — все это умерло. Как и его мир. — Для нас тут больше ничего не осталось.

Плеос — улей Мундус

КЧ 2, 01:01:59

Пули хлынули из стабберов, встроенных в силовую клешню, и наделали вмятин в алюминиевом сооружении, за которым укрылся Кьярвик. Космодесантник встал, чтобы выстрелить в ответ, но оказалось, что он едва в состоянии поднять пистолет против колдовской бури. Судя по пульсирующей боли в голове и в челюсти, он отвлек внимание нечистой твари от Зарраэля на себя. Ветер отбросил его назад, сначала на шаг, потом на два, а вода все поднималась. Орочий вожак подобрался ближе, продолжая стрелять, лязгая бронепластинами шириной с корму «Носорога» и свирепо глядя, словно злое солнце.

Кьярвик сдался ветру.

Стаббер он мог вынести, но силовая клешня — нечто совсем иное.

Два шага превратились в три, и вокруг этого третьего шага вся вселенная будто бы изменила конфигурацию.

Улучшенные чувства Кьярвика не уловили ничего странного, но, несмотря на грохот обрушивающейся воды и смрад фуцелина, казалось, что пол ушел из-под ног, и ощущения потухли — ни вкуса, ни цвета, ни звука. Орки продолжали топать и скандировать, но эта какофония утратила воздействие — возможно, потому, что исходила от орды, а не от единой всепоглощающей силы. Ветер стих. Водяная воронка схлопнулась, словно иссякла мощь, питающая ее.

Это были самые явные моменты, но наименее глубокие. Вой, но не сам волк.

Выражение нечеловеческого лица орка-псионика оказалось полной противоположностью смятению, испытываемому Кьярвиком.

Ужас, даже столь сильный, был исключен из организмов Астартес еще при создании примархов, но даже если бы Кьярвик был просто человеком, то все равно, наверно, не смог бы испытать того психического крушения, какое сейчас переживал колдун. Это все равно что открыть глаза и обнаружить, что иллюзия видимой реальности рассеялась, или не ощутить своего физического тела.

— Пригнись, брат.

Кьярвик припал на одно колено, и шар перегретой плазмы ударил огромного орка в грудь. Тот упал с металлическим грохотом, и Бор тут же продолжил движение. Чужаки на верхних галереях запоздало открыли огонь, но буря болтерных очередей с сервосбруи Железного Отца уложила их. Кьярвику не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть, как по краям, пользуясь мостками как прикрытием, поднимаются вверх Зоммер и Рос. Фареос наступал не столь осторожно, притягивая на себя обстрел со всех сторон.

— Бальдарих? Зарраэль?

Слова Железного Змея перемежались со звоном пуль, барабанивших по его щиту.

Кьярвик обернулся на знакомый лязг адамантиевых зубцов, въедающихся в мягкие ткани. Освободившись от психических ветров, Расчленитель приблизился к верховому животному орка-малефикара и погрузил завывающее оружие в обмякшую переднюю лапу.

Зарраэль широко раскрыл рот и с наслаждением поймал струю крови.

Взвыв не только от боли, но и чувства освобождения, чудовищная амфибия поднялась на рудиментарные задние конечности и принялась хвататься перепончатыми лапами за ошейник, сбросила псайкера со спины и практически мимоходом скинула Расчленителя с мостка в воду.

Более не окутанный молниями, зверь все же оставался огромным (тем более что все вокруг него необъяснимо уменьшилось) и размазал орочий шагатель, словно кот — мышь. Он небрежно оттолкнул с дороги еще более тяжелую боевую машину, потом ухватил челюстями другую, перекусил ее надвое и бросил на толпящихся позади ксеносов. Они были почти сломлены еще до того, как прибыл псайкер, чтобы поднять их воинственный дух, а теперь и вовсе бросились прочь через разрушенные шлюзовые ворота.

Амфибия отступила прямо по свите своего хозяина, а колдун так и остался лежать на мостках, среди завалов гнутых шестеренок и плавающих изломанных пластин, словно постройка из мусора, которую зачем-то возвели, а потом бросили на милость наводнения.

— Он твой, Железный Отец. — Кьярвик обернулся, реагируя на спорадические выстрелы, все еще раздающиеся сверху. — Фареос, останься с Сестрами и прикрой нас.

— Будет исполнено.

Кьярвик занял позицию над поверженным орочьим псайкером. Тот был ранен, но явно еще в сознании — впрочем, он бился головой о покрытый лужами пол и не замечал космодесантника. Летящие сверху пули отскакивали от брони Кьярвика, но огонь велся вяло и без особой цели.

Бор под жужжание гидравлики нагнулся и осмотрел закованное в броню тело беснующегося орка-малефикара. Голова чужака была больше, чем торс Железного Отца. Кожаным ремнем зеленокожего можно было обмотать их с Кьярвиком, и еще осталось бы место. Железный Отец ударил усиленным кулаком в орочий висок, на всякий случай, и начал разматывать толстую цепь с катушки, закрепленной на бедре. Пуля ударила в его подрагивающий механодендрит и вырвала из него шарнирный элемент.

— Надо сейчас же поднимать его, а то утонет.

Кьярвик встал и прорычал в вокс:

— Давай!

С переполненных верхних уровней донеслись визг разрываемого металла и гулкий звон, будто кусок переборки вырвало и швырнуло на пол. Очередь снарядов из воющей штурмовой пушки рассекла ряды зеленокожих на мостках слева, будто лучом резака. Справа волна горящего прометия перебросила пару обугленных орков через перила, подальше от освещенной пламенем громады дредноута в зеленой броне Темных Ангелов. Тот пробил вентиляционную решетку и раскромсал орка силовым кулаком.

Дредноуты Малох и Азазаил опустились в улей на десантной капсуле, едва орки — включая колдуна — сосредоточили внимание на «Умбре». Влка Фенрика были способны на ярость там, где требовалась именно ярость, но ничто их не радовало так, как возможность добиться победы умом.

Кьярвик посмотрел налево, туда, где Азазаил пробивался сквозь толпу оставшихся орков, слишком ошеломленных, чтобы бежать. Теперь древнего воина никто не удержит, пока все чужаки не обратятся в месиво под его ногами. Космодесантник обернулся к Малоху:

— Спускайся сюда и подними орка. Азазаил расчистит нам путь к «Гневу кающихся».

— Ты хитрый волк, не буду отрицать, — рассмеялся Фареос.

— Мы еще не победили, — сказал Бор. Его бесчувственный аутентический голос звучал так же леденяще, как ощущалось нуль-психическое поле Сестры. — Пойдем. И молись, чтобы нашим братьям это тоже удалось.

Вальхалла - Калинин, север

КЧ 3, 01:19:45

+++ПРОВЕРКА+++

+++РАССМОТРЕНО+++

+++ПОДТВЕРЖДЕНО ОТКЛОНЕНИЕ ПРИ ПЕРЕДАЧЕ+++

+++18:59:02+++

Боевой мотоцикл Талвея пронесся по изрытой воронками земле. Из-за пелены снега появлялись бойцы — и тут же исчезали. На льду лежали развороченные машины, остовы «Леманов Руссов» и «Химер», над ними вился дым. Солдаты Вальхаллы в белом камуфляже неслись в противоположном направлении. Нечеловеческие вопли сотрясали снежную завесу. Талвей ускорил ход.

Бои за подступы к Калинину шли почти год, и глубокие воронки от снарядов «Разрушителей» и «Сотрясателей» сами были уже испещрены следами от пуль и реагирующих на массу снарядов. То и дело в поле зрения мелькали красные «багги» орков, преследующих противника. Они подскакивали на ухабах, несясь через тундру, ломались, крутились, скрежетали, объезжая кратеры. Надежная подвеска и амортизирующие шины транспортных средств Караульных были лучше приспособлены к местности, чем перегруженные орочьи машины.

— Как они сумели предугадать наше появление? — прокричал Сентар, разворачивая закрепленный на мотоциклетной коляске тяжелый болтер, чтобы сбить орочий мотоцикл, — будто нацелился вилкой на консервную банку.

— Понятия не имею. — Потом, по каналу отделения: — Придерживайтесь координат, указанных генералом.

— А где сам генерал?

— Я потерял его сигнал во время отступления. Держим курс на цель, — сказал Талвей.

Стрелок Вегуила развернул тяжелый болтер почти строго назад и выстрелил. Очередь взметнула снег и ворвалась в ряды маневрирующих мотоциклов. Тающий снег и куски обшивки посыпались в воронки, но заполнили их лишь частично. Грузовик, набитый воющими орочьими воинами, наехал на рытвину и перевернулся.

Но все новые машины огибали препятствие и вели огонь. Десятки мотоциклов, за ними — полдюжины грузовиков и полугусеничных вездеходов. Орки ревели, одурев от скорости, и стреляли наугад из личного и бортового оружия. На болтающихся флагштоках метались вымпелы.

Какой бы несовершенной ни была эта техника, ее скорость впечатляла.

— Где псайкер? — прокричал Талвей и свернул налево меж двух особенно глубоких обледенелых кратеров.

Григорус рванул за ним, потом — Сестры Безмолвия на своих обтекаемых машинах и, наконец, Абатар и Вегуил на мотоциклах.

За снежной завесой впереди показалось что-то черное — там, где два кратера сходились максимально близко, почти соприкасаясь, их разделяли считаные метры. Оно словно выросло из снега, стремительно приближаясь: бронемашина, припаркованная поперек дороги и полностью ее перекрывающая. Орки, сгрудившиеся за ней, улюлюкали и орали. Талвей выругался и резко развернулся.

Его мотоцикл закружило на льду. Белый снег, черная машина, снова и снова. Сражаясь с рулем, он увидел, как из кратера поднимается, словно акулий плавник, орочий вертолет с лобовой броней, сверкая дульными вспышками. Снаряды взрыхлили снег по направлению к отряду мотоциклистов громкой и медленной очередью, словно в подвесные орудия их подавали вращением рукоятки. Поток огня залил Григоруса и Абатара и растопил лед по другую сторону от них, не дав им шанса развернуться. Едущая первой Сестра врезалась в спину Григоруса и погибла в черно-золотом мельтешении. Вторая успела увернуться и понеслась прочь от затора, подпрыгивая и скользя, с трудом управляя машиной.

Талвей перестал крутиться и вдавил газ, устремляясь к висящему над ним вертолету, но тут из наплечного гранатомета одного из орков в бронемашине по спирали вылетела крак-ракета и разнесла машину Вегуила. Темный Ангел покатился но льду.

Сестры Безмолвия не было видно, лишь на краю воронки остался тормозной след.

Паля по медленно удаляющемуся орочьему вертолету из болт-пистолета, Талвей постепенно сбавил скорость. Он остановился, оглядывая картину разрушений, и увидел, что чужаки выскочили из бронемашины и перешли в атаку. С другой стороны, глухо рокоча, медленно надвигались орочьи мотоциклы.

Ловушка. Они знали, что Талвей сейчас будет здесь.

Не говоря ни слова, Сентар открыл по мотоциклам огонь. Талвей принялся стрелять по атакующей пехоте.

Калинин неизбежно падет. Возможно, и весь Империум.

Талвей мог лишь надеяться, что кто-то преуспеет там, где он сам потерпел поражение.