От раннего утра до вечера
И от вечера до света
Летят стрелы каленые,
Сабли о шеломы гремят,
Копия трещат булатные, —
В поле незнаемом,
Середи земли
Половецкой.
И черная земля
Под копытами
Костями была засеяна,
А кровию по́лита:
Кручиною они повсходили
По Русской земле.
Что мне шумит,
Что мне звенит —
Там, далече,
Перед зорями, рано?
То Игорь полки
Поворачивает:
Жаль ему милого брата —
Всеволода.
Бились так день,
Бились другой,
А к полудню на третий день
Пали знамена
Игоревы.
Тут-то братья между собой
И разлучилися —
У быстрой Каялы
На берегу.
И вина кровавого тут
Недостало;
Тут и пир тот докончили
Храбрые русичи:
Свато́в напоили,
А сами легли
За Русскую землю.
Никнет трава от жалости,
А дерево с кручиною
К земле приклонилось.
Так-то,
О братия,
Невеселая година настала,
Ратную силу
Пустыня прикрыла.
Поднялась Обида
В силах Дажбожия внука,
Девой вступила
На землю Троянскую;
Крылом лебединым
Всплескала —
На море синем
У Дону;
И, плещучи так,
Тоску пробудила
О довольстве былом:
Между князьями усобица,
Нам же поганые —
Гибель!
Ибо стали брат брату:
„Это мое!
А то — тоже мое!“
Говорить.
И стали про малое
Молвить князья:
„Это великое!“.
И начали сами себе
Крамо́лу ковать,
А поганые
На Русскую землю
Со всех сторон приходили
С победами!
О, далече сокол зашел,
Птиц бия
К морю!
А Игорева храброго по́лку
Не воскресить!
И по Русской земле
Горе вскричало,
И понеслись
Скорбные вести
И жалобы —
От одного человека
К другому;
И были уста людей
Горячи,
И скорбь, как смола,
Прикипала на них.
Русские жены восплакались,
Так причитая:
„Уж как нам своих милых,
Любимых —
Ни мыслию смыслить,
Ни думою сдумать,
Ни очами увидеть,
А злата и серебра
И вовсе не на́шивать!“.
И восстонал,
Братия,
Киев кручиною,
А Чернигов напастями,
И тоска разлилась
По Русской земле,
И густая печаль течет
По земле Русской.
А князья сами себе
Крамо́лу ковали.
А поганые сами,
С победами рыская
По Русской земле,
Дань взимали:
Со всякого двора —
Белку.
Так-то двое они,
Игорь да Всеволод,
Храбрые Святославичи,
Самовольством своим
Старое лихо
Вновь пробудили,
А его усыпил было
Их отец Святослав,
Грозный, великий
Князь Киевский.
Грозою —
Притрепал он поганых
Полками могучими,
Мечами булатными,
Наступил на землю
Половецкую;
Притоптал там
Холмы и овраги,
Возмутил
Озера и реки,
Иссушил
Потоки, болота...
А Кобяка поганого
Из лукоморья,
От железных, великих
Полков половецких,
Словно вихрь, отторг.
И пал Кобяк
В граде во Киеве,
В гриднице Святославовой.
Тут немцы
И венецейцы,
Тут и моравцы,
И греки
Славу поют Святославову,
Осуждают, жалея,
Игоря князя,
Что погрузил добро,
Русского злата насыпавши
На дно половецкой
Каялы-реки.
Тут и Игорь-князь
Из златого седла пересел
На рабье седло.