Малекит ощутил неожиданный прилив силы и освободился наконец от тела Сулех. Он встал и повернулся к наступающему огню, раскинув руки, чтобы принять благословение Азуриана. Белое пламя трещало все ближе и ближе — прохладный ветер овевал его раскаленную докрасна броню. Когда его охватил огонь, он закрыл глаза, ожидая освобождения от муки, ставшей его спутником на двадцать с лишним лет.

Грудь и руки обожгло свежей болью, и Малекит с криком открыл глаза.

Не пламя Азуриана окружило его, но алебарды гвардии Феникса. Каждое лезвие горело огнями Азуриана, каждый удар сильнее зажигал в нем пламя, которое поместил в его тело повелитель богов.

Физическая боль была мелочью по сравнению с болью предательства. Под алебардами гвардии Феникса, терзающими его железную плоть, Малекит внезапно вспомнил, что он не получил благословения Азуриана. Его отец не испытал те муки, что выдались ему.

Иллюзия Короля-Чародея испарилась, и он ясно увидел свое наказание. Азуриан его отверг, проклял его вечной мукой. И потрясение от этого бросило Малекита на колени вернее ударов, что сыпались на него, оставляя борозды в черной броне.

Но минута отчаяния прошла, сменившись гневом, глубоко укорененной яростью, питаемой горящим в теле огнем. Броня взорвалась пламенем, отбросив гвардию Феникса. Тела гвардейцев обугливались, их броня плавилась.

Малекит налетел на слуг своего мучителя с пылающими кулаками. Его железные руки пробивали нагрудники и отрывали конечности. Он призвал темную магию, питая ее силой уходящей жизни своих врагов, вывертывая ее для своих целей.

А еще Король-Чародей попытался затянуть магию в себя, чтобы залечить повреждения брони. Магия виляла и клубилась, но не могла войти в тело. Там, где ударили алебарды гвардии Феникса, горели золотистые огоньки, сдерживающие темную магию.

Сердце Малекита наполнил ужас. Не в силах залечить свои раны, капающие струйками расплавленного металла как кровью, он понял, что может умереть.

— Никогда! — взревел он.

И выпрямился во весь рост.

Темная магия, которую он призвал лечить свои раны, клубилась вокруг, образуя лезвия черного железа, полосующие гвардию Феникса. С последним импульсом темной магии он пустил на врага лес магических мечей, обратив противников в бегство.

Капая металлом, огнем и кровью, Малекит повернулся и побежал прочь, оставляя на траве горелые следы. Нет, он еще не умрет, не на этой жалкой пустоши, не на глазах у смеющегося узурпатора. Король-Чародей мысленно обратился к своему обручу, потянулся к магическим ветрам, хватая всю силу, до которой мог дотянуться. Над ним возникло маслянистое черное облако, полыхающее зарницами, защищающее его от преследователей. Оно росло и ширилось. Это бурлящее живое облако обрушилось на гвардию Феникса, устремившуюся за Малекитом, стало выворачивать тела и ломать кости.

Вот так Малекит, Король-Чародей, бежал с поля Маледора и вернулся в Анлек, сломленный и сокрушенный сердцем. Его гордость была попрана на этом кровавом вереске.

Морати видела, как бежал ее сын, и поняла, что они потерпели поражение, и все же она не считала войну проигранной. Они с сыном долго обсуждали самые хитроумные планы, которые гарантируют им победу. Оставив армию, она послала приказ своим приспешницам отступать, а сама повернула пегаса на запад.

Бегство Короля-Чародея — их властелина и полководца — это был удар, от которого армия друкаев не смогла оправиться. При виде этого бегства боевой дух его последователей был сломлен. Те князья и рыцари, что могли удрать, последовали за хозяином, устремившись на запад, в Анлек. Некоторые наггаротты прорывались и уходили на юг, к крепостям, охраняющим Наганар. С ними были Хеллеброн и оставшиеся каиниты.

Каледор был не в состоянии командовать армией, и преследование возглавил Дориен. Армия Короля-Феникса устремилась на запад, загоняя оставшихся друкаев в болота к северу от поля боя. В этой трясине многие друкаи утонули, увлекаемые на дно своей броней, но коварная топь остановила преследователей — всех, кроме трех уцелевших драконов и одинокого саферийца на своем пегасе.

Когда настала ночь, Дориен был вынужден вернуться к армии: оставшиеся враги растворились в темноте, а его тревожило состояние брата. Он вернулся к Королю-Фениксу и застал его в руках знахарей. Вокруг Каледора выстроились Белые Львы и рядом — безмолвные ряды гвардии Феникса.

Не было ощущения победы, не было радости меж воинами. Князья трех княжеств пали в бою с Королем-Чародеем, и их армии были подавлены горем. Эльфы оплакивали погибших: многие тысячи не вернутся домой. Сила Нагарита сломлена, но чудовищной ценой.

Ночь темнела, оцепенение у Каледора не проходило. Он отказался покидать поле боя, пока не перевяжут и не унесут других раненых, — так и сидел, прислонясь к трупу лошади Финудела, там, где убил черную драконицу Малекита.

Горели костры — поодаль от места сражения; никто не хотел глядеть на груды мертвецов. На следующий день предстояла трудная работа. Наконец Каледор позволил погрузить себя на носилки, и его уже собирались уносить в шатер, как вдруг из темноты послышался оклик.

При мерцающем свете костров виднелись неясные фигуры, в плащах с капюшонами они маячили на краю поля зрения. Каледор услышал, как один из несущих его прошептал:

— Духи друкаев! Даже после смерти они преследуют нас.

— Ошибаешься, — донесся голос из темноты.

Из тени выступил эльф в черном, Белые Львы подняли топоры. Эльф отбросил капюшон и оказался Алит Анаром.

— На Маледоре еще остались живые наггаротты, — сказал Король Теней.

— Ты опоздал, — ответил Каледор.

— К твоей битве? — спросил Алит с ноткой презрения. — Я тебе говорил, что не сражаюсь за Короля-Феникса.

— Чего ты хочешь? — спросил Каледор. Боль и усталость отбивали всякую охоту спорить.

— Чтобы ты ушел из Нагарита, — ответил Алит. — Ты незваный гость в моих землях.

— В твоих землях?! — рявкнул Дориен, и рука его дернулась к рукояти меча.

Движение Алита было неуловимо. Секунду назад он стоял, скрестив руки на груди, и вдруг у него в руке оказался серебряный лук, стрела смотрела в горло Дориена.

— В моих землях, — повторил Король Теней. Он обращался к Каледору, но взгляда не отводил от Дориена. — Твой лагерь окружен тремя тысячами моих воинов. Если кто-то из вас поднимет против меня оружие, они вас перережут.

Каледор посмотрел в глаза Алита и решил, что это вряд ли пустая угроза. Махнул рукой Дориену, чтобы тот унялся.

— Малекит жив и Морати тоже, — сказал Король-Феникс. — Я должен взять Анлек и закончить работу.

— Свою часть ты сделал, — ответил Алит. — Оставшееся — дело Нагарита, и никого другого.

— Тебе понадобится моя помощь, — сказал Каледор.

— Мне она никогда не была нужна, — возразил Алит. — Я не желаю тебе зла, но, если ты пойдешь на Анлек, я вынужден буду тебя остановить. Дальше в дела наггароттов не вмешивайся. Когда с Малекитом и Морати будет покончено, я дам тебе знать.

Каледор глядел на юного Короля Теней и видел его целеустремленность и искренность. Король-Феникс знал, что теневая армия его не сможет остановить, и Алит тоже этого не знать не мог. Но это нисколько не придавало привлекательности перспективе новой битвы. Друкаи пытались разбить Анаров более двадцати лет — каков шанс, что у него это получится?

— Я даю тебе свое согласие, — сказал Каледор. — На данный момент. Позволить Малекиту перегруппироваться нельзя. Весной я вернусь с армией в Нагарит, чтобы закончить дело — если ты его к тому времени не закончишь.

— Ты подчиняешься приказам этого наггароттского щенка?! — возмутился Дориен, делая шаг вперед.

— Дориен, замолчи! — прикрикнул на брата Каледор.

— Слушай брата, Дориен, — сказал Алит. — Твой язык доведет тебя до гибели, и не тебя одного.

Проворчав что-то неразборчивое, Дориен зашагал прочь, сделав Алиту презрительный жест.

Король Теней опустил лук, хотя стрелу с тетивы не снял.

— Благодарю тебя, — сказал Алит. — Сейчас я уйду, но знай, что мы наблюдаем. Когда похороните мертвых, идите на восток.

Каледор ничего не ответил. Король Теней ушел в темноту, слившись с ночью. Каледор подождал, пока часовые у границ лагеря не доложили, что теневая армия ушла.

В душе он знал, что Алит свое обещание выполнить не сможет. Даже при почти уничтоженной армии Нагарита Анлек не станет легкой добычей. Малекит и Морати никогда не сдадутся.

Однако сейчас не время было затевать новую битву. Король-Феникс даст Алиту шанс попытаться и потерпеть неудачу и вернется с армией весной закончить эту войну навсегда. В любом случае теневая армия ослабит противника, облегчив задачу Каледору.

Погружаясь в сон, Каледор чувствовал, как с него спадает тяжесть. Драться еще придется, но война почти закончена. Армии Нагарита если и оправятся от такого разгрома, то очень нескоро.

В настоящий момент Король-Чародей ничего сделать не сможет, последний его гамбит не удался.

Глава двадцать первая

Раскол

Тронный зал в сердце дворца Аэнариона был погружен во тьму. Освещала его лишь раскаленная броня Короля-Чародея, бросающая на стены колеблющиеся тени от двенадцати стоящих перед ним эльфов.

Унижение было болезненнее всех ран, хотя и они были серьезны: удары алебард гвардии Феникса оживили огонь Азуриана, поселившийся в теле Малекита. Но сам Малекит не отступал теперь перед болью, как раньше.

Он радовался ей. Он питал ее. Страдание тела разжигало ярость духа.

— Еще не все потеряно! — провозгласил Малекит.

— Мы разбиты, господин, — сказал Уратион, чернокнижник-воевода, правивший цитаделью Уллара. — У нас едва хватит войск защитить стены, а проклятые Анары со своей армией наверняка скоро придут.

— Молчать! — загремел по залу голос Малекита, отражаясь от далеких стен. — Мы не сдадимся!

— Как сопротивляться, когда наши армии рассеяны? — спросила Иллеанит, дочь Тириола, понизив голос до шепота, и в нем слышался только страх. — Отзывать в город гарнизоны не имеет смысла, они все равно не успеют.

— У нас будет новая армия, да такая, с которой Имрику и его блюдолизам никогда не справиться, — ответил Малекит.

Он встал. Броневые подошвы загремели по каменному полу — король подошел к кольцу колдунов. Протянув дымящуюся руку, он прорезал пальцем воздух. Появилась черта, лопающаяся от энергии, вихрь бесформенных красок и неразборчивый звук рванулись из этого разрыва в реальность. Черта превратилась в щель, растаскиваемую когтистыми руками, и в нее полезли оскаленные морды демонов. Высунулась чешуйчатая рука.

Разлом в Царство Хаоса заколебался, рука убралась, щель закрылась и исчезла со скрежетом разрываемого металла. И следа от нее не осталось.

— Демоны? — спросил Уратион.

— Неисчерпаемая армия, — сказала Морати, вступая в круг и держа в руках свой посох с черепом. — Бессмертная и неуязвимая. Может ли быть лучшее войско для службы повелителю Нагарита?

— Призвать горстку демонов — понадобится вся наша сила, — сказала Друтеира, бывшая прислужница Морати, ныне самостоятельная чернокнижница. Ее темные волосы были сплетены с серебром, светлая кожа испещрена рунами. — И еще есть оружие работы Ваула, способное уничтожить демона; его достаточно, чтобы разбить любое войско, которое мы наколдуем.

— Нам не придется их вызывать, — сказал Малекит. — Нам только нужно сломать запоры, которые держат их в Царстве Хаоса.

Наступило молчание — до собравшихся должно было дойти, что это значит. Нарушил его Уратион.

— Ты говоришь о портале Каледора? — спросил он.

— Это невозможно, — сказала Друтеира. — Портал питают магнитные жилы Ултуана. Нам придется их все уничтожить, а почти все они — в землях наших врагов.

— Это возможно, — ответила Морати. — Не уничтожать магниты, а перенаправить их.

— Массовое жертвоприношение, — сказал Малекит. — Все вместе мы создадим такой прилив темной магии, что он нарушит гармонию портала. Дальнейшее сделает сама ее сила, втянув в себя этот взрыв энергии.

— Разумно ли это? — спросил Уратион. — Без портала Царство Хаоса вырвется на свободу на ветры магии. Даже все вместе мы не сможем управлять этой силой.

— Ею не надо управлять, достаточно направить, — сказал Малекит и поднял дымящийся палец к обручу на своем шлеме. — Эта мощь будет направлена на наши цели, у меня есть средства сосредоточить ее энергию. Наши враги будут сметены волной демонов, выживут лишь те, кто мне угоден. Одним ударом я добьюсь и победы, и мести.

Все переглянулись. Кто-то уже рвался в нетерпении, другие были озадачены.

— Разве у нас есть выбор? — спросил Аудерион, запуская в белые волосы пальцы с черными ногтями. Взгляд его беспокойно перебегал между собравшимися, ни на ком не останавливаясь. — Мы не сможем держаться вечно, рано или поздно нас разгромят окончательно.

— Душами мы уже поплатились, — прошептала Иллеанит. — Заключенные нами сделки и обещания крови мы не сдержали. Я не хочу без борьбы сдаваться такой судьбе.

— Представьте себе их ужас, — сказала Друтеира. — Ужас, обрушившийся на тех, кто нас презирал, кто нас отверг. Мы избавим этот мир от наследия Укротителя Драконов, исправим давнюю ошибку и смоем оскорбление, нанесенное легенде Аэнариона.

Некоторые промолчали, не решаясь говорить, но их беспокойство было так же ощутимо, как жар от брони Малекита. В полумраке поблескивали встревоженные глаза.

Уратион склонил голову.

— Прости мои возражения, господин! — сказал он, падая на колено. — Что мы должны делать?

— Возвращайтесь в свои замки и собирайте всех послушников и рабов, которые у вас еще есть. Морати посвятит вас в подробности обряда, который вам надлежит выполнить. В назначенный час — полночь через десять дней от нынешнего — мы начнем. Кровь наших жертвоприношений притянет темную магию, а наши песнопения направят ее в портал как бурю.