Топот копыт по булыжнику напомнил Каратрилю, что надо отойти с дороги: в ворота въезжали рыцари. Их капитан, сверкая зеленым плюмажем в свете Сверкающей башни, остановил коня перед будкой у ворот.

— Ворота закрыть! — закричал он. — Противник дошел до Анир Мориена!

— А остальная армия? — крикнул в ответ Каратриль. — Нельзя же ее там бросить!

Капитан удивленно посмотрел на него.

— Какая там армия? — Он едко засмеялся. — Вот те факелы, что ты видишь, несут наггаротты! Несколько рот держат Тир Атенор, другие удрали к Внутреннему морю. А наггаротты на рассвете подойдут к городу.

У Каратриля перехватило дыхание и подкосились колени.

Слова капитана услышали люди на площади, и вокруг зазвучали крики отчаяния и паники. Анир Мориен — ближайшая сторожевая башня за пределами стен, и, если она падет, в руках наггароттов окажется важная гавань Внутреннего моря.

Толпа хлынула в город, разнося страшную весть.

— Расставляй солдат на стенах, я поехал к князю, — сказал капитан рыцарей.

И, не ожидая ответа, развернул коня и поскакал через площадь, оставив Каратриля в смятении.

Многие солдаты, услышав страшные вести, покидали стены, устремляясь к семьям.

— Все по местам! — заревел Каратриль, обнажая меч. — Лучше всего вы послужите своим родным копьем и щитом!

Некоторые не подчинились приказу и направились в город, но большинство воинов, пристыженные словами Каратриля, с мрачными лицами вернулись на стены. Бывший герольд бросился обратно к воротам и стал смотреть на запад. Мелькание наггароттских факелов подползало ближе, пламенной змеей извиваясь по лесам и полям.

— Играй тревогу, — сказал Каратриль, оборачиваясь к стоявшему рядом горнисту.

Тот поднес к губам длинный белый рог и выдал глубокий рокот, разнесшийся по всему городу. В ту же секунду сигнал подхватили на других башнях, по всему Лотерну в ответ забили колокола и гонги.

Вдали ночь осветило пламя пожара какого-то дома на высоком холме. Самих наггароттов Каратриль еще не видел — только море огней, подползающее все ближе.

— Лучники, готовьтесь! — скомандовал Каратриль.

Он нырнул в одну из сторожевых башен и достал для себя лук и колчан. Вернувшись на стену, Каратриль увидел, что по обе стороны ворот собрались по несколько сот эльфов, стрела наложена на тетиву, глаза всматриваются в ночь.

— Целиться по огням, — сказал он, накладывая стрелу.

Наггаротты были еще достаточно далеко, значительно дальше выстрела. Что-то взвизгнуло в темноте, и град колючих болтов обрушился на камень сторожевой башни. Расчеты наггароттских боевых машин, укрываясь в темноте, отлично видели защитников на стенах и на башнях.

— Потушить фонари! — приказал Каратриль. — Передать дальше, чтобы потушили фонари.

Когда погасли лампы, на укрепления будто набросили одеяло, тьма разошлась на юг и на север, оставив только исчезающий блеск лун да отраженное сияние моря на юге.

Городские стрелометы ответили на стрельбу противника залпами болтов размером с копье. Ночь была тиха, если не считать щелчков веревок по дереву и свиста прорезающих воздух болтов. Даже криков не было слышно в ответ, хотя Каратриль не сомневался, что стрелометы цель нашли.

И тут наггаротты потушили свои факелы. Вид гаснущего пламени заставил Каратриля поежиться: местность вокруг города стала темна, как и небо. Лишенные ориентиров, боевые машины обеих сторон смолкли, и воцарилась жуткая тишина. Эльфы возле Каратриля что-то бормотали и шептали, и он резко велел им замолчать.

Все глаза, все уши ловили хоть какое-то движение, хоть какой-то звук от наггароттов. Камень дороги казался бледной лентой, вьющейся по холмам и теряющейся вдали, где ее уже не было видно. Ветер вздыхал, натыкаясь на камень стены, полоскал знамена на флагштоках на башнях.

Шло время. Луны спустились к горизонту, темнота сгустилась.

Внезапно со стороны наггароттов донесся первый звук: далекое позвякивание кольчуг, глухой стук копыт по дороге, шарканье тысяч обутых ног. Кое-где тускло мелькали едва заметные проблески отраженного света от навершия шлема или наконечника копья.

Становилось еще холоднее. «Неестественно холодно», — подумал Каратриль. Он ощущал клубящуюся в воздухе магию, и другие защитники тоже ее почувствовали. Шепот прошел вдоль стены, послышались бормочущие заклинания для отведения темного колдовства.

А воздух продолжал остывать, дыхание солдат стало видно туманом при бледных лунах. Каратриль принялся сжимать и разжимать пальцы на луке, чтобы они не застыли, но пока даже не пробовал целиться. Он пристально смотрел вдоль древка, выискивая цель, куда выпустить стрелу, но видел лишь расплывчатые тени и проблески.

От мороза начинали болеть суставы, по камням стены поползла полоса инея, на вышивке повисших флагов потрескивала корочка льда. Лук задрожал в руке Каратриля, плечи заболели от того, что он долго держал лук на весу. Окружающие его лучники приглушенно ругались, дыша на пальцы и перетаптываясь с ноги на ногу.

Резкая команда разорвала воздух за миг до того, как темная туча стрел поднялась из темноты, сотни зазубренных наконечников сверкнули, взлетая дугой к стенам. Защитники бросились под укрытие бруствера, поливаемые дождем стрел. Там и сям вскрикивали солдаты, пронзенные стрелой, и тут же следовал новый залп, и еще, и еще.

Колючее облако казалось бесконечным, и многозарядные арбалеты наггароттов все посылали и посылали в ночь смертоносный град. Каратриль стиснул зубы, не рискуя поднять голову из-за парапета, осыпаемый каменной крошкой от стрел.

В треске попаданий и хрусте сломанных стрел все слышнее становился топот сапог, все ближе и ближе. Наггаротты приближались под прикрытием своих многозарядных арбалетов и скоро будут у стен, если защитники позволят запугать себя этими свистящими в воздухе болтами.

— Луки на изготовку! — крикнул Каратриль, поднимаясь к узкой амбразуре.

Окружающие лучники последовали его примеру, скрываясь за стенами от стрел противника, падающих вокруг дождем. Каратриль увидел полосу темноты не далее чем в двухстах шагах от стены. Идущие сомкнутым строем наггаротты представляли собой отличную мишень.

— Стреляй!

Туча белых стрел рванулась во мрак, и до осажденных донеслись крики боли от не ожидавших нападения наггароттов. К шуму добавился непрерывный треск боевых машин в башне, мечущих стрелы в наступающего противника. Однако машины наггароттов продолжали стрелять, разбивая парапет, за которым укрывались от стрелометов защитники.

Лишившись прикрытия, лучники сильно пострадали от следующего залпа наггароттов. Примерно двадцать или больше воинов покатились назад со стены, пронзенные острыми стрелами. Некоторые упали, где стояли, с пробитыми шлемами и нагрудниками.

В тусклом свете Каратриль увидел группу из нескольких десятков наггароттов верхом, быстро приближающуюся к воротам. Лошади тащили таран, сделанный из темного металла, у которого была ударная часть в виде кованой головы грифона из блестящего итильмара. Она поднималась над скрепленной железом рамой из толстых бревен. За тараном бежали наггаротты, готовые пустить его в ход.

Командовать не пришлось. Каждый из защитников понимал, что атаки на ворота допустить нельзя.

На всадников обрушился дождь стрел, вопли кавалеристов смешались со ржанием раненых коней.

Площадь за спиной Каратриля наполнилась лязгом. Он обернулся через плечо и увидел, как на городских улицах собираются рыцари Эатана и строятся в эскадроны общей численностью в сотни всадников.

Послышалась команда открыть ворота. Каратриль посмотрел вниз и увидел, что противника отделяет от ворот менее пятидесяти шагов. Если вылазка окажется неудачной, наггаротты сразу же ворвутся в город.

— Выполняйте! — рявкнул он на эльфов в башне, понимающих, на какой они идут риск.

Загудели шестерни и противовесы освобожденного механизма ворот. Огромные дубовые створки только-только начали распахиваться, как рыцари бросились в атаку. Ряд за рядом, по десять всадников в каждом, галопом выезжали они из города, опустив щиты и копья для атаки.

Грохот столкновения эхом отдался от стен. Мало что можно было разобрать из звуков битвы, когда серебристые рыцари на светлых лошадях врезались в чернозолотистую массу рыцарей Анлека. В воздухе звучали боевые кличи и хриплые проклятия, звенел металл, ударяясь в металл.

Каратрилю пришлось нырнуть за парапет, спасаясь от нового дождя болтов. Выглянув в амбразуру, он увидел, что наггаротты наступают длинными цепями и несут высокие лестницы, прикрытые с флангов щитами других воинов. Он опустошил колчан, выпуская в них стрелы одну за другой, но почти безрезультатно.

Несколько десятков рыцарей свернули, чтобы зайти во фланг копейщикам с лестницами. Под ударами мечей, копий и мощных конских копыт наггароттские солдаты падали десятками. Но даже четверть копейщиков еще не обратилась в бегство, как горнист проиграл отступление. Боясь оказаться слишком далеко от ворот, рыцари ударного клина повернули коней обратно к дороге, где передовые эскадроны уже заезжали в ворота под укрытие городских стен.

Еще одна команда — ворота захлопнулись сразу за последними из рыцарей. Под градом стрел, бьющих в древнее дерево створок, встали на место засовы. Каратриль прикинул, что рыцари потеряли примерно четверть своего состава, но тела в темной броне, усыпавшие дорогу и пространство перед стенами, свидетельствовали, что вылазка прошла не зря.

К югу вдоль стены слышались звуки битвы — несколько рот наггароттов штурмовало укрепления с помощью лестниц. На миг показалось, что внимание наггароттов отвлечено от ворот, и Каратриль вернулся в караульную взять еще стрел. Внутри с десяток раненых эльфов лежали на промокших от крови матрасах или сидели, прислонясь к стене. У многих на броне были следы арбалетных болтов, а раненых рыцарей уносили вверх по широким лестницам, где их ранами должны были заняться жрецы и жрицы.

Взяв новый колчан из быстро уменьшающейся кучи, Каратриль вернулся на свое место и посмотрел на юг. Наггаротты отказались от прямого штурма и откатывались к холмам, провожаемые стрелами защитников.

С востока крыши домов и башен Лотерна коснулся розовый свет восхода.

Так прошла первая ночь осады, одна из многих, что предстояло пережить городу в наступающие месяцы.

— Когда придет Каледор?

Митреир произнес вопрос, который звучал уже много раз, так много, что Каратриль устал его слышать.

— Может быть, никогда, — отрезал капитан стражи. — Ты думаешь, Лотерн единственный предмет мыслей Короля-Феникса?

— Должен быть главным, — ответил Митреир, обходя вместе с капитаном северную стену города и глядя вниз на Внутреннее море. — При осажденном Лотерне рейд наггароттов через Внутреннее море не задержится.

— Пока Эллирион не будет вне опасности, Каледор не может послать городу подмогу, — вздохнул Каратриль. — Сколько еще раз я должен это объяснять?

— До тех пор, пока не объяснишь толком, — ответил Митреир. — Стратегия Каледора ошибочна, и князю следовало бы получше обдумать свои планы. При освобожденном Лотерне мы могли бы господствовать на побережье Эллириона и снабжать армию князя.

Каратриль не стал продолжать разговор — его раздражало упрямство собеседника. Пока вражеские войска свободно действуют в Эллирионе, Каледор готов снимать осаду с Лотерна не больше, чем фехтовальщик — поворачиваться спиной к вооруженному противнику. Город держится, и держится хорошо, и только это и важно.

Они дошли до участка стены, воздвигнутой вдоль берега Внутреннего моря, дугой уходящего прочь от Сапфирового шлюза.

Далее вдоль берегов стояли на якоре корабли наггароттов, захваченные ими в Северном Эллирионе и при веденные на юг для поддержки осады. С севера и с юга Лотернские проливы были блокированы флотами противника. Одно было хорошо, что наггаротты не вторгались в восточные пределы Эатана, и его население было эвакуировано оттуда в Сафери.

Наггароттам необходимо было прорваться в эти морские ворота, и долгих два года они пытались взять Лотерн с помощью боевых машин, свирепых чудовищ и злой магии. Впрочем, магия стала меньшей угрозой после того, как прошлой осенью прибыл Элтренет, один из лучших магов Сафери. Паря над городом на своем белокрылом пегасе, сафериец отбивал магию врага, жезл его источал магическую энергию, меч пылал волшебным пламенем.

Сейчас противник подготовился к новому штурму. Наггаротты построили передвижные башни, скрытые до времени от боевых машин Лотерна мощными стенами из бревен и земли. Было понятно, что атаку они хотели начать вдоль Внутреннеморской дороги, и князь Аэретенис наконец согласился с теми, кто предлагал задействовать флот Лотерна.

И вот ворота между Лотернским проливом и Внутренним морем распахнулись. Когда их воды встретились, море заметалось и покрылось пеной от сталкивающихся волн. Заклубились, стихая, водовороты, потом совсем успокоились и открыли путь флотилии. Утреннее солнце играло на блестящих палубах судов, проходивших в морские ворота, и паруса сверкали синим и белым.

— Слыхал я новое название для них, — сказал Митреир.

— Для кого?

Каратриль оглядывал холмы, через которые пролегала Внутреннеморская дорога, высматривая врагов, которые могли бы атаковать выходящую флотилию с прибрежных обрывов. Никакого движения не было заметно, но две сотни лучников у парапета были наготове: с хитростями наггароттов они сталкивались не раз.

— Для наггароттов, — сказал Митреир. — Их теперь называют «друкаи».

— Друкаи? — Каратриль не удержался от угрюмой улыбки. Это слово означало «темные». И очень им подходило. С тех пор как он расстался с князем Малекитом, Каратриль убедился, что наггаротты способны на самые страшные действия. — Хорошее слово. Ладно, давай будем смотреть, чтобы они какого-нибудь мерзкого фокуса не выкинули.

Флотилия Лотерна мчалась вдоль берега на всех парусах. Лоцманы знали здесь каждый риф и каждую скалу. Издали гудели горны — друкаи завидели идущие корабли, и Каратриль заметил вдоль берега приступ деятельности — это они устремились к своим судам.